Регас

Бам! На мгновение показалось, что звук захлопнувшейся двери продолжает эхом разноситься по коридору. Эйбл знал, что может пройти сквозь эту дверь, но колебался, не в силах двинуться с места. Даже если предок Труйда не мог его видеть, вмешиваться в его действия казалось неправильным. И всё же ему нужно было проследовать за ним, чтобы выяснить ингредиенты чёрного зелья. Как раз когда он собрался с духом и попытался двинуться, он заметил знакомый предмет. — Ладно, вы забирайте тело Его Величества. А я возьму это, найденное на теле Его Величества. Предмет в руке предка Маркиза был деревянной подвеской, похожей на ту, что держал Эйбл, но без трещин. Аристократ положил его на ладонь и с любопытством разглядывал. Умерший король сжимал его так крепко, будто это была самая драгоценная вещь на свете. Пытаясь забрать его у короля мгновение назад, предок Маркиза сломал его закоченевшие пальцы. Он знал, что это был подарок, который Регас Короля преподнёс ему. Мужчина бормотал над деревянной подвеской, словно разговаривая с ней. — Я как-то подслушал слова моего покойного господина. Существовал магический артефакт, передаваемый только тому, кто суждено стать истинным Регасом. Когда Регас умер, я первым обыскал его вещи в поисках артефакта и нашёл его, но Король упомянул о нём первым. Он просил похоронить его вместе с ним? Хах. Он запрятал деревянный кулон глубоко в складки своего плаща и, бросив взгляд на дверь, пробормотал: — Мы не можем похоронить такое драгоценное сокровище. Я должен сделать так, чтобы истинный Регас непременно произошёл из нашей семьи. И с этим я смогу по крайней мере знать, что задумал тот тип. С этими решительными словами он ушёл. Эйбл смотрел ему в след, пока он полностью не скрылся в конце коридора, и только после приблизился к двери. Проверяя, он протянул руку, и та прошла сквозь дверь без сопротивления. Когда он немного выдвинул вперёд ногу, его тело легко проскользнуло сквозь дверь. С трудом приспосабливаясь к движению быстрее, чем ходьба, Эйбл пошатнулся в воздухе, но вскоре замер на месте, ошеломлённый открывшейся перед ним сценой. Его глаза расширились от неверия. — Кхе-кхе-кхе, Его Величество теперь мой. Предок Труйда смеялся, оскалившись от радости, и с жадностью глотал что-то. Затем тыльной стороной ладони он вытер кровь с уголка рта. Он обнял залитое кровью тело покойного короля и проговорил: — Ах, какое тёплое. Неужели Его Величество входит в моё тело? Отдайте мне силу Его Величества. Я уничтожу мир, как и Его Величество. Я-я поглощу его полностью. Эйбл, забыв, что парит в воздухе, в ужасе отшатнулся. Он не мог ни о чём думать. Однако его тело не двигалось. Вместо этого окружение вокруг него изменилось, словно подхваченное вихрем. За одно мгновение несколько раз промелькнули пейзажи восходящего и заходящего солнца, и затем предок Труйда снова появился перед ним. Это была совершенно другая комната. Однако человек в комнате был всё тот же. Одержимый сидел, сгорбившись, на полу и смотрел на свою руку с жутким блеском в глазах. Казалось, он пытался покончить с собой, так как был готов разрезать запястье кинжалом, но не мог оторвать глаз от крови, сочившейся из раны. Затем он сделал нечто странное. Он дёрнул за верёвку, чтобы позвать слугу, и приказал ему выпить каплю своей крови. Слуга поморщился от такого приказа, но сделал, как было велено, и выпил кровь. Вскоре тело слуги начало трястись, и он рухнул, с пеной у рта. Предок Труйда медленно улыбнулся при виде этого. Его рот растянулся в широкой, беззвучной ухмылке. Оскалив зубы, он прошептал: — Воистину, Его Величество даровал мне силу. Ха-ха, вот именно. Я стал ядом, сотканным единственно из силы дракона. Даже король с такой же силой дракона не сможет одолеть меня, верно? Затем он внезапно поднял взгляд в воздух. В тот миг сердце Эйбла ушло в пятки. Те глаза, полные радости и безумия, случайно смотрели прямо на него. — Теперь я могу управлять королями своим ядом. Свист. С шумом ветра тело Эйбла, парившее в воздухе, рухнуло на пол. Глухой удар. Он ударился о пол с тихим звуком, высота была недостаточной для серьёзного удара. Однако юноша не мог подняться из лежачего положения. Едва ему удалось приподнять своё бледное лицо, и он помахал рукой людям, которые в испуге бросились к нему. — Не подходите. — Почему? В то время как этот вопрос одновременно возник в умах троих людей, Эйбл начал извергать содержимое своего пустого желудка. ❖❖❖ «Только кровная линия нашей семьи может усмирить короля, унаследовавшего силу дракона. Только наша кровь может подчинить их и спасти мир. Гордись своей кровью». Слова отца, которые вбивали ему в голову каждый раз, когда он ел протухшее мясо, были верны. Поэтому он тоже кормил тем же мясом своего малолетнего сына, повторяя те же слова. Но почему? Первый вопрос, забытый в шоке, снова всплыл в сознании Труйда. «Почему Караас не отравился?» — Почему? Услышав этот едва слышный вопрос, Караас приблизил своё бесстрастное лицо. Хотя он понимал скрытый смысл вопроса, казалось, он не желал отвечать на него просто так. — Спроси о чём-нибудь другом. Теперь, когда твой секрет раскрыт, должно же быть что-то, что тебя больше интересует. — Меня интересует… почему ты не отравился. И всё. Голос Труйда по-прежнему был едва слышен, почти шёпот. Однако, по мере того как он продолжал говорить, страх, сковавший его тело, начал отступать, и его глаза медленно наполнялись злобой. Он должен был узнать, как тот нейтрализовал яд. Только тогда он мог прибегнуть к последнему средству, как и упомянул Караас. Даже если ему суждено умереть, он утащит Карааса с собой в могилу. Однако то, что вылетело из уст Карааса, были уже известные, бесполезные факты. — Я нашёл яд, похожий на чёрное зелье. Я приказал спекулянту скормить его тебе. «Он знает. Это было то, что он уже слышал от спекулянта. Тот идиот Норокс даже подозревал, что это чёрное зелье. Что было точно, так это то, что чёрное зелье было более токсичным, что делало яд Карааса бесполезным против него». «Где он раздобыл такой низкосортный яд, чтобы подсунуть им?» Больше, чем это бесполезное объяснение, Труйд хотел знать лишь одно. — Хватит нести чушь. Ты же не нашёл противоядие от чёрного зелья, ведь так? Даже лекарство Мельмонда не является настоящим противоядием. Благодаря поднимающейся в нём злости его голос не дрожал. Конечно, собеседник по-прежнему уделял мало внимания его словам. — Яд — это маленькие белые кристаллы, поэтому я приказал замаскировать его, смешав с солью. Затем я велел спекулянту отравить тебя им. — Я знаю. Такие разговоры… — Изначально это был подарок. Впервые Труйд обратил внимание на слова Карааса. «Подарок?» — Спекулянт, притворяясь вульгарным нуворишем, желающим вступить в Сердце Короля, присылал тебе подарки. Ему было велено заполнить комнату всевозможными драгоценностями и украшениями. Труйд смутно припомнил те события. Когда он ещё не решил, использовать ли спекулянта, тот прислал ему подарок. Огромное количество, способное заполнить комнату, как и сказал Караас. «Но что он сделал тогда?» Прежде чем Труйд успел вспомнить, что произошло, Караас заговорил первым. — Но Маркиз Ян не принял вообще ничего, в то время как остальные жадно приняли всё сразу, не так ли? Нет, кое-что ты всё же принял. Только высококачественную соль, которую спекулянт прислал в качестве своего символа. Верно. Он приказал вернуть всё остальное, оставив себе только соль, лежавшую в богато декорированной шкатулке. Значение было простым. Хотя его нельзя было купить за деньги, он оставлял дверь открытой для дальнейших переговоров. «Погоди, соль?» Внезапное, необъяснимое чувство тревоги распространилось в его сознании. Безразличный к меняющемуся выражению лица Труйда, Караас продолжил скучающим тоном: — Среди тех, кто получил соль, двое в итоге отравились и либо умерли, либо были изгнаны как нищие, прежде чем кто-либо заметил. Норокс не отравился, и причина очевидна. Должно быть, её забрал его слуга. А теперь остался только ты. Ах, да, ещё кое-что. Он неспешно сделал паузу, словно что-то вспомнив, и склонил голову. — Изначально я не собирался травить именно тебя. Поэтому я приказал отправить подарки, предназначенные тебе, туда, где находилась твоя семья. Глаза Труйда, на мгновение вновь обретшие самообладание, снова расширились от шока. Безразличные слова Карааса вонзились в уши Труйда, словно жестокий клинок. — В отличие от Норокса, твои подчинённые и слуги казались весьма преданными. — ! — Соль, как бы её ни экономили, не могла растянуться больше чем на два месяца. Как ты думаешь, что сделал человек, подсевший на неё, когда она вся закончилась? Караас отвел глаза в сторону. Он ненадолго замолчал, словно глядя куда-то за стену, затем перевёл взгляд обратно на Труйда. В его глазах плескалась усмешка. — Я знаю одну женщину, которая, когда действие зелья ослабевало, всегда набрасывалась на своего малолетнего сына, который был самой лёгкой добычей. Она хватала его за голову, била ею о зеркало, хлестала кнутом и резала его кожу ножом, вымещая на нём всю свою злость. Она считала, что вина за то, что её муж не обращает на неё внимания, целиком лежит на её сыне. То, что слетело с уст Карааса, несомненно, было о королеве. Королева, находившаяся под воздействием чёрного зелья, ежедневно издевалась над юным принцем. Однако, слушая эти слова, Труйд вспомнил не её, а кого-то другого. «От Герцогини пришло письмо». «Эм, Герцогиня прислала очередное письмо…» «От Герцогини нет вестей уже больше недели». Голоса слуг, которые доставляли сообщения несколько раз, эхом звучали вокруг него со всех сторон. Сквозь них пробивался голос Карааса. — Изначально я ожидал, что твой сын разделит ту же участь, что и я. Но благодаря твоей кровной линии всё стало ещё интереснее. Как думаешь? Что, если твоя жена, обезумевшая от симптомов отмены, случайно вкусит кровь твоего сына? В тот миг глаза Карааса, узкие, как у змеи, сузились ещё сильнее, став похожими на лезвия. — Твоя жена найдёт своего сына восхитительным на вкус, когда распробует. ❖❖❖ — Кхе, кхе, ух! Хотя извергалась одна лишь желчь, рвота Эйбла не прекращалась. Те, кто бросился к нему, не знали, что делать, не в силах помочь, но юноша просто махал рукой и просил их отойти. — Что, чёрт возьми, случилось? Ты взлетел в воздух, а потом внезапно упал. И теперь тебя внезапно начало рвать, — проговорил Мельмонд, и в его голосе слышалась паника, а дворецкий кивнул в знак согласия. — Я определённо видел, как молодой господин парил в воздухе. Нанни, ты тоже это видел, да? Однако Нанни был не в состоянии отвечать. — Дракон… Пёс… а мой герой, легендарный рыцарь… это абсурдно и бесстыдно… Бормоча что-то себе под нос, он выглядел тем, кому из всех присутствующих требовалась срочная медицинская помощь. Дворецкий быстро проигнорировал его, поняв, что от него нет толку, и снова принялся растирать Эйблу спину. — Ох, молодой господин. Вы в порядке? Должно быть, вы так сильно испугались, когда взлетели в воздух. Когда старый слуга спросил, Мельмонд, который, несмотря на свой дискомфорт, подошёл к Эйблу, кивнул. — Верно. С нашей точки зрения, это выглядело так, будто ты взлетел в воздух и затем упал, но, возможно, для Эйбла всё было иначе, а? Мельмонд, который внезапно замолчал, широко раскрыл глаза, заметив деревянный кулон, упавший рядом с Эйблом. Казалось, он упал вместе с ним, но дело было не в этом. Трещина, которая уже была там, стала заметно шире. Казалось, он вот-вот расколется надвое. — Ах! Самое драгоценное сокровище нашего ордена! Глухой удар. Его и без того слабое давление не выдержало. Теперь дворецкий остался единственным, кто был на ногах, но даже он не мог не запаниковать. Эйбл, пошатываясь, поднялся и попытался направиться наружу. Его лицо было до жалости бледным, и дворецкий поспешно схватил его за руку. — Молодой господин, куда вы направляетесь? — Герцог Труйд не должен оставаться с принцем. Герцог — опасный человек. У него чёрное зелье… — Да, мы все это знаем. Дворецкий говорил так, словно не понимал, но Эйбл яростно замотал головой. — Не в этом дело, а в том, что чёрное зелье на самом деле Герцог… — Прошу прощения? Эйбл замешкался, начав говорить, но затем сомкнул губы, увидев озадаченное выражение на лице дворецкого. «Как он мог объяснить то, что видел?» Не только это ужасное событие произошло в прошлом, но оно всё ещё происходит прямо сейчас. Дворецкий снова спросил, в чём дело, но Эйбл лишь отвёл свой пустой взгляд наружу. Он был в замешательстве. «Значит, принц действительно знал об этом? О том, что Труйд сожрал покойного короля?» — Мне нужно к принцу. Эйбл снова пошатнулся, пытаясь пройти к двери. Дворецкий подхватил его, чтобы предотвратить падение, и попытался отговорить. — Его Величество сам со всем разберётся. Он знает всё о чёрном зелье, и он не отравлен. Вам не нужно беспокоиться о Его Величестве. Более того, Его Величество велел вам оставаться здесь, так что я думаю, вам лучше подождать. Иначе мы попадём в беду. Пока встревоженный дворецкий удерживал его, Эйбл отвел свои запавшие глаза. — Но я чувствую, что должен это остановить. — Остановить Труйда? Нет, Эйбл покачал головой, убрал руку дворецкого и двинулся вперёд. Старый слуга должен был остановить его, но не смог, когда юноша побежал к входной двери. Пробормотанные им слова прозвучали у него в ушах, на мгновение затруднив понимание. — Нет, принца. «Остановить Его Величество?» Морг-морг. Он не понимал, почему слова Эйбла вызвали в нём необъяснимый страх. Возможно, это был образ тех свирепых змеиных глаз, которые доминировали в его мыслях с тех пор, как он вышел из библиотеки тем утром, словно зловещее предзнаменование. Вздрог. Дворецкий вздрогнул и позвал Нанни. — Н-Нанни, быстро, иди за ним! Даже не утруждая себя объяснениями, он бросился за Эйблом. Однако не было нужды преследовать юношу дальше. Эйбл, открывший дверь, замер на месте, не выходя наружу. — Молодой господин, если Его Величество в опасности, то сейчас тем более не стоит идти… Слова дворецкого, пытавшегося остановить Эйбла, оборвались. Он, как и юноша, застыл на месте перед открытой дверью. Нанни, подошедший третьим, ничем не отличался от остальных двоих. — Ах, куда ты собрался! Нанни, который крикнул, тоже застыл с разинутым ртом. Хотя он определённо находился в библиотеке, в тот миг, когда он взглянул наружу, ему пришлось усомниться в этом очевидном факте. — Чт-что происходит? Почему, почему Драконий лес здесь?