Регас

Никто не мог ответить на вопрос Нанни. Почему перед их глазами раскинулась почерневшая земля? Словно огромный дракон изрыгнул пламя, спалив всё на зелёной земле, и вот чёрная земля простиралась вширь и вдаль, распространяясь в десятках направлений. Странно, но уцелела лишь библиотека. Тук. У поражённого дворецкого подкосились ноги, и он рухнул на пол. — Э-это же Драконий Лес, который пожирает людей, верно? Молодой господин, не потому ли вы сказали, что нам нужно остановить Его Величество? В ответ на вопрос дворецкого, больше похожий на стон, кто-то другой, помимо Эйбла, переспросил. — Остановить Его Величество? Услышав хриплый голос сзади, все трое одновременно обернулись и увидели кого-то, кто, пошатываясь, опирался на стену для опоры. Это был Эшлер, который должен был спать как убитый. Он взглянул на поражённых людей и остановился, узнав Эйбла. — Эйбл? Ты правда жив? На этот раз он попытался спросить с удивлением. Однако, взглянув в распахнутую дверь, он снова замолчал. Почерневшая земля длинной полосой рассекала пространство перед библиотекой. Драконий Лес расширился?! В его глазах, на мгновение застывших от шока, казалось, промелькнула тень сомнения, прежде чем он снова обратился к Эйблу. Сложные мысли, путавшиеся в его взгляде, выдавали его раздумья. — Ты встречался с Его Величеством? — Да. — В каком состоянии Его Величество? Нет ли проблем из-за чёрного зелья? — Сэр Эшлер, нет. Его Величество, казалось, был в порядке. На самом деле, казалось, будто к нему вернулись силы, а его глаза стали, э-э, пугающе острыми. Когда Нанни ответил вместо Эйбла, Эшлер сделал шаг вперёд, тяжело дыша, словно это усилие далось ему нелегко. — Тогда почему Драконий Лес расширяет свою территорию? Хах, Драконий Лес стал таким, потому что Герцог поджёг его. Лес в гневе. Но... Эшлер, с трудом подбирая слова, не смог закончить фразу, но все поняли. Лес был проклят. Люди давно шептались о бесплодной земле, где не росло ни травинки. Но теперь лес разгневался ещё сильнее и расширял свои владения. Неужели Труйд замышляет что-то ужасное снова? Может, он причинил вред императору? Нанни и дворецкий, размышляя над тревогами Эшлера, снова посмотрели наружу и тоже глубоко вздохнули. — Возможно, это не проклятие, — раздался голос Эйбла, отрицая всеобщие тревоги. Он начал выходить наружу, внимательно вглядываясь в почерневшую землю. Сзади послышались голоса, пытающиеся остановить его, но Эйбл проигнорировал их и продолжил идти к почерневшей земле. На самом деле, происходящее не давало ему покоя всё это время. Караас, который оправился от яда и заявил, что устранил всех, кто стоял на пути. Это было связано со словами предка Маркиза, которые он видел сквозь прошлое. «Подумай, сколько людей безумный король убил за годы после смерти Регаса. Дворец уже давно стал заброшенными руинами, куда никто не входит.» Король, убивший множество людей, и дворец, превратившийся из-за этого в руины. Хотя он знал, что это не о Караасе, необъяснимое чувство беспокойства наполняло его. «Мне нужно убедиться. Мне нужно своими глазами увидеть, что сделал принц и что он намерен делать.» Как только Эйбл ступил на почерневшую землю, сзади него послышался голос Эшлера. — Я тоже пойду. ❖❖❖ За пределами дворца постепенно росла толпа. Все чувствовали — что-то должно было случиться внутри. «Говорят, император обезумел?» Люди перешёптывались. Слухи о величественном шествии Труйда и о том, что дворец закрыт с рассвета, быстро расползались, привлекая всё больше зевак. Однако, несмотря на растущее число любопытных, из-за стен не доносилось ни звука. Затем, в какой-то момент, плотно закрытые ворота медленно, будто нехотя, начали открываться. Собравшиеся наблюдали за этим со смесью любопытства и беспокойства. Но на этом всё и закончилось. Хотя ворота и были открыты, никто не выходил. Ни те, кто вошёл утром, ни солдаты, что несли там службу, ни даже тени. Лишь зловещая тишина, наполнявшая воздух, была достаточна, чтобы вселить в зевак смутный страх. Кин решил действовать. Он собрал десятка полтора солдат, которых наскреб трактирщик, и приготовился вести их во дворец. Число людей, вошедших вслед за похвалявшимся Труйдом и его приспешниками, было огромным. Если бы внутри началось сражение, Эшлер в одиночку не справился бы. К тому же, с этой толпой, жаждущей зрелищ, нужно было любой ценой не допустить паники. Те, кто оставался внутри, очевидно, не знали о ситуации снаружи. Кин жестом подал сигнал: «Входим». Проникнуть было легко — никто не мешал. Как раз когда он собрался привести свой план в исполнение, изнутри наконец послышалась реакция. Из распахнутых ворот выбежала группа солдат. Те самые, что несли флаг дома Труйда. Однако ещё до того, как можно было разглядеть их лица, до зрителей донеслись их крики, полные чистого, животного ужаса. — А-а-а! Земля смерти! Бегите все! Драконий Лес пожирает людей! ❖❖❖ С каких пор это произошло? Глубокая, бездонная ловушка образовалась у него под ногами. «Почему он был так беспечен?» Он не заметил, как пропасть разверзла свою чёрную пасть под ветвями, что едва поддерживали его тело. Труйд, глядя на стоящего перед ним Карааса, подумал: «Дьявол. Этот ублюдок — дьявол. Даже если это будет стоить мне всей плоти и крови, я должен уничтожить его.» — Это твоя месть? Даже говоря это, он не мог выбросить из головы мысли о злодеяниях Карааса. Возможно, как тот и сказал, дела в главном доме, связь с которым он потерял, обстояли именно так. Ужасы развернувшейся там трагедии были будто выгравированы в его сознании. Однако Караас равнодушно отреагировал на вопрос, полный боли. — Месть? Ты делаешь то же самое, что сделали с тобой в детстве. Услышав это, Караас наклонил голову, словно не понимая. — Значит ли это, что то, что ты сделал со мной, тоже было местью? Нет. Для тебя я был просто куском мяса, который можно использовать и выбросить. Так почему ты считаешь местью то, что делаю я? Детская наивность в его вопросе резко контрастировала с ужасом происходящего. — Сейчас ты просто гнилой, вонючий мусор. Даже если я съем тебя, это не возымеет никакого эффекта и будет отвратительно на вкус. Труйд с недоверием уставился на собеседника, забыв даже о гневе. — Не месть? Для тебя я просто гнилой, вонючий мусор? Ха, ха-ха-ха... кха-ха-ха! Внезапно у него вырвался смех. Не в силах сдержать трясущееся тело, он рухнул на колени, плечи судорожно вздрагивали. — Хе-хе, я... для тебя я просто отвратительный на вкус гнилой мусор. Ха-ха-ха... Слёзы текли по его лицу. Он резко замолк и поднял глаза. Полные яда, они изрыгнули проклятие, казалось, он совершенно обезумел. — Не притворяйся, что ты выше этого. Ты едва выжил, всё это время отравленный моим мусором. Я не знаю, как ты обезвредил чёрное зелье, но тебе не победить наше Сердце Короля. Думаешь, убив меня, ты всё решишь? Думаешь, если меня не станет, весь мир будет твоим? Хах, нет уж. Труйд встал, простирая руку в сторону выхода. — Большинство людей в этом мире принадлежат нашему Сердцу Короля. Если ты не убьёшь их всех, ты не сможешь считать себя победителем. Так почему бы тебе не использовать своё великое пламя, чтобы сжечь их всех? А? Убей всех и провозгласи, что ты победил! Потому что это твой единственный путь. Пока он кричал, его глаза в самом деле выглядели как глаза безумца. Он был полон ядовитой решимости утащить противника с собой на дно, если уж победить не удастся. Он насмехался над Караасом, пытаясь спровоцировать его и украсть его победу. — Снаружи уже ходят слухи, что император обезумел. Как ты думаешь, что скажут люди, когда узнают, что не только ничтожные люди во дворце, но и те, кто последовал за мной внутрь, все мертвы? Они ещё больше отвернутся от тебя, утверждая, что обезумевший император устроил бойню. В конце концов, тебе не уйти из тени нашего Сердца Короля. Караас должен был бы прийти в ярость и сжечь всех своим пламенем, но реальность оказалась иной. Зал, наполненный обжигающим жаром, вернулся в нормальное состояние, словно ничего не произошло. Пламя, что окружало Труйда словно клетка, внезапно исчезло. Остались лишь факелы, тихо горящие на стенах. Десятки министров, последовавших за Труйдом, трепещущие, прижавшись головами к полу, лишь гораздо позже осознали, что пытка огнём окончена. Один за другим они поднимали головы и смотрели на Карааса. Больше половины стонали от боли, обгоревшие или с обожжёнными конечностями, но, когда пламя исчезло, они подавили крики. Тишина, воцарившаяся в зале, создавала ощущение, что стоит им поднять голос, как это вызовет ещё большую ярость. И даже после того, как огонь отступил, их страх лишь возрос. «Почему? Что случилось?» Они несколько раз огляделись, убедились, что пламени нет, и затем их взгляды устремились в одно место. Там стоял Труйд, повёрнутый спиной, и Караас — с безразличным выражением на лице. «Труйд стоит перед Караасом?! Он что-то сделал? Остановил императора с помощью чёрного зелья?» Все затаили дыхание, уставившись на двоих. Как раз когда их глаза расширились до предела, кто-то подал признак движения. — Чёрное зелье. Ленивый голос Карааса произнёс это слово. Труйд продолжал смотреть на него с насмешливой улыбкой. «Что бы ты сейчас ни делал, тебе не познать вкус победы.» В его глазах всё ещё читалась насмешка, отливающая безумием, но следующие слова Карааса заставили его дрогнуть. — Принесите чёрное зелье. Чёрное зелье, что принёс Труйд, — бесполезный мусор. К тому же отвратительный на вкус. Караас положил руку на плечо Труйда и посмотрел на него, словно желая подтвердить: — Не так ли? Труйд, полный ярости, перестал смеяться и резко выплюнул: — Всё ещё есть один последний шанс… Аргх! Тук. Он с криком упал на колени, дрожа. Плечо, которого коснулась рука Карааса, стало совершенно чёрным. Нет, его плоть всё ещё горела с шипящим звуком. В воздухе повис сладковато-горький запах горелого мяса и тления. — Видишь? Даже воняет отвратительно. Караас слегка надул губы, как ребёнок, и снова повернулся к министрам. — Такой яд меня совсем не удовлетворяет. Так что, принесите мне кое-что другое. «Принести?» Министры метались в смятении, их глаза расширились от ужаса. «Разве только Труйд один знал рецепт?» Тогда Караас добавил: — Сойдёт что-нибудь похожее. Обыщите всю страну, если придётся, и найдите яд, который удовлетворит меня. Несмотря на содержание его слов, в голосе сквозила явная досада. Однако у министров не было времени это заметить. Пламя снова поползло по стенам и полу, словно живые змеи. Короткий миг покоя превратился в ещё больший страх, когда они увидели огонь перед собой. Уже единожды почувствовав его обжигающий жар, они видели в этих языках пламени дьявольские узды, готовые поглотить их. — А-а! Мы найдём! Мы принесём вам всё, что вы хотите! — Мы достанем! И-и... пожалуйста, пощадите наши жизни! Не дожидаясь, пока кто-то пойдёт первым, они стали биться головами об пол, умоляя о пощаде. Сработали ли их мольбы? Приближающееся пламя исчезло, однако не полностью. Кто-то поднял голову, чтобы осмотреться, и ахнул, увидев оставшийся огонёк. Это была всего лишь крошечная частица не больше ногтя. — А-а! Ваше Величество! Кто-то с опаской окликнул Карааса. Министры медленно поднимались один за другим, но всё, что они могли делать, — это дрожать. Все они смотрели на маленькое пламя. Крошечные огоньки порхали около их груди, словно бабочки. Однако, в отличие от бабочки, его нельзя было отогнать, равно как и потушить. Оно чернило их одежду и прилипало к коже, причиняя мучительную боль. — Неделя. За это время обыщите всю страну и принесите мне яд, что будет сводить меня с ума. Прежде чем пламя проникнет в ваши сердца. Едва он закончил говорить, ранее закрытая дверь с громким шумом распахнулась. За ней виднелась длинная галерея. Прежде чем Караас успел даже приказать им уйти, министры один за другим бросились к выходу. Ту самую галерею, по которой они гордо шли за Труйдом, они теперь ползли на четвереньках и бежали, спотыкаясь, наперегонки друг с другом в жалкой попытке спастись первыми. Когда их шумный исход завершился, стоны Труйда, ранее заглушаемые этим гамом, заполнили угол зала. Караас уже давно убрал руку с его плеча, но, странным образом, плечо Труйда продолжало шипеть, а плоть и кровь всё ещё горели.