Регас

— Туман… Похоже, лес и вправду помогает Его Величеству. Эйбл кивнул, а Эшлер рассеянно пробормотал в ответ: — …Туман. — Да, туман. — Ты разве не видишь его? Когда Эшлер поднял руку и указал внутрь дворца, Эйбл с удивлением повернул голову. — Что? Я не вижу. Сейчас туман? Эшлер отступил на шаг, и его голос прозвучал приглушённо: — Он расстилается прямо сейчас. Вытекает из дворца. Он прикусил губу, с тревогой глядя на часть здания, скрытую пеленой. — Если Его Величество использует силу, значит, что-то происходит. Господин Эйбл, прошу… не могли бы вы взять меня за руку и проводить к нему? …Господин Эйбл? Эшлер быстро высказал просьбу и лишь тогда заметил, что Эйбл застыл в таком же оцепенении, в каком только что был он сам. Однако Эйбл смотрел в другую сторону — туда, откуда они пришли. «Что он там видит?» Эшлер повернул голову и сам замер, словно статуя. Туман медленно накатывал на них. Срочная необходимость выяснять, что с Караасом, мгновенно исчезла. Небо, темнея, стало кроваво-красным, и земля преображалась вместе с ним. Почерневшей земли больше не существовало. Словно желая обнажить саму суть того, что обратило всё в пепел, чёрная корка отслаивалась, открывая ярко-алую лаву. Река огня бесшумно текла по бывшему пути смерти. Она двигалась к дворцу с ужасающей скоростью, куда большей, чем прежде. ❖❖❖ — Хочешь, расскажу кое-что интересное? Голос Карааса пробивался сквозь туман, затянувший даже собственное тело Труйда. Ленивый, он звучал прямо над ним, но та леденящая дрожь, что пробежала по спине при виде жёлтых глаз, заставила его сжаться ещё сильнее. Образ могущественного властителя, восседавшего на вершине и отдававшего приказы, испарился, оставив лишь затравленного труса. Ожог с плеча уже перекинулся на грудь и руку, причиняя невыносимую боль, но он мог лишь биться в немом ужасе. Его рассудок был разбит и едва воспринимал слова, но Караасу было всё равно. — Когда я наконец сделал силу леса по-настоящему своей, я кое-что понял. В тот раз он впервые вошёл в Драконий Лес после возвращения во дворец. Пытаясь что-то найти на земле, где, казалось, не осталось ничего, кроме пепла, он наткнулся на это случайно. Караас не мог скрыть удовольствия, и его губы изогнулись точно так же, как тогда. — В Драконьем Лесу есть другая сила. Совершенно иная, чем моя. ❖❖❖ Отряд Кина замер перед ужасающим зрелищем у самых дворцовых ворот. Один из солдат вскрикнул, почти завизжав: — Ах! Командир Кин! В-вы только посмотрите! Солдат кричал, оглядываясь назад, и все разом застыли, повернув головы в ту же сторону. Благодаря сгущающимся сумеркам огненная масса была видна как на ладони. Река раскалённой лавы неумолимо поглощала всё на своём пути. Никто не мог пошевельнуться. Они затаили дыхание, отказываясь верить собственным глазам. «Как, чёрт возьми, такое может быть внутри дворца?» Сначала почерневшая земля пожирала людей, а теперь это… Это было чистое безумие. Оцепенение было разорвано криком Кина: — Эй, идиоты! Что застыли?! Бегите и эвакуируйте людей! Немедленно! ❖❖❖ — Хлюп… хлюп… Перепуганный Нанни не мог сдержать рыданий. Дворецкий, с глазами на мокром месте, крепко сжимал его руку. Огненные потоки, струившиеся по обе стороны библиотеки, казалось, вот-вот должны были поглотить здание целиком. — Раз с нами господин Эйбл, Его Величество как-нибудь с-спасёт нас… — пытался успокоить их дрожащий Мельмонд. Но слова Нанни заставили его бессильно опустить голову. — А если даже Его Величество не справится? К тому же Эйбл только что ушёл к нему! Вааааа! Господин дворецкий, я ведь даже не был женат! — У-у-у… — всхлипывал дворецкий. — А я… я ещё и девственник… Даже это шокирующее признание, за которое в иное время ему пришлось бы выслушивать насмешки два столетия, не могло сейчас вызвать и улыбки. Мельмонд с горькой усмешкой смотрел на рыдающую парочку, затем поднял взгляд к небу. «Что, чёрт возьми, творится? Почему лес, некогда окутанный туманом и бывший королевской игровой площадкой, теперь стал бушующим морем огня?» ❖❖❖ — Господин Эйбл! Лишь когда окрик прозвучал снова, настойчивее прежнего, Эйбл наконец оторвал взгляд от кроваво-красной земли. Эшлер, почти полностью поглощённый туманом, протягивал руку, беспомощно ощупывая воздух. — Господин Эйбл, вы здесь? — Да, — прозвучал сдавленный ответ, и Эшлер с облегчением выдохнул. — Я в ловушке… ничего не вижу. Прошу, проводите меня во дворец… Эшлер замолк, почувствовав чьё-то прикосновение. В тот же миг туман перед его глазами рассеялся. Так же, как когда-то в Драконьем Лесу, когда он взял Эйбла за руку и вновь обрёл зрение. Но сейчас Эйбл не просто держал его. В другой руке он сжимал круглый деревянный кулон. — Одну минуту. Прежде чем мы встретимся с Его Величеством, я должен понять, почему лес ведёт себя так. «Понять? Но как?» Пока вопрос витал в воздухе, туман снова сгустился. На лице Эшлера вновь мелькнуло замешательство, но на объяснения не было времени. Эйбл отошёл на несколько шагов и поднял кулон. Трещина на деревянной поверхности была глубже, чем он думал. Если первое видение стоило ему этого, то теперь амулет может разрушиться полностью. Но сейчас это не имело значения. Ему нужно было знать начало. Что дракон совершил в самом истоке? Голос Эйбла, прежде почтительный, теперь звенел нетерпением и гневом, когда он произнёс имя: — Неукротимый Сучий Пёс! Неукротимый Сучий Пёс! Его тело взмыло в воздух, подхваченное порывом теперь уже знакомого ветра. ❖❖❖ Чистое голубое небо без единого облачка и ласковый ветерок. Лежа на траве, он закрывал и вновь открывал глаза, убеждаясь в реальности происходящего. Эта безмятежность была для него редким даром — всего несколько месяцев назад абсолютное существо, дракон, едва не уничтожило всё. Теперь каждая травинка, каждый дуновение ветра и сам воздух казались бесценными. Но люди были иными. Они уже забыли о недавней угрозе, и снова в них говорили лишь недовольство и жадность. Когда с опушки донеслись шумные голоса, он с неохотой поднялся, зная — пришли надоедливые гости. И тут в его сознании прозвучал знакомый голос, полный раздражения: «Что я говорил? Жадность людей неистребима». Надменный тон напоминал, что дракон был прав, и это не оставляло места для гнева. Если бы не рыцарь, существо никогда не ввязалось бы в эти утомительные дела, каким бы скверным ни был его нрав. «Прости…» Рыцарь, спасший страну, мысленно извинился, зная, что его не услышат, и взглянул на приближающихся фигур. Владыки и воины, правящие страной. С каждым визитом их требования росли. Сначала они просили основать королевство во имя дракона, и он уступил. Но тем, кто предстал перед народом, стал не неказистый с виду рыцарь, а его прекрасный заместитель. Теперь же, утверждая, что им нужно «лишь одолжить имя», они требовали саму силу дракона. — Нам нужна ваша сила, чтобы защищать страну! Умоляем, поделитесь ею, даже крупицей! Пусть будущие поколения знают — эта земля рождена под властью дракона! Они склонили головы, повторяя заученные слова. На этот раз с ними были дети. — Ниспошлите своё благословение этому ребёнку! Они просили в унисон, словно отрепетировав. «Благословение» было лишь предлогом, чтобы возвести своё чадо на трон. Конечно, находилось и оправдание: якобы с силой дракона они смогут лучше защищать страну. Но рыцарь видел их истинные намерения — жадное стремление завладеть богоподобной мощью. Он не сожалел, что уговорил дракона спасти мир, но реальность всё чаще заставляла его сомневаться. Рыцарь отвел взгляд от людей, уставившихся на него. Позади, прислонившись к скале с закрытыми глазами, стоял мужчина с короткими чёрными волосами. С виду — обычный человек, но внутри скрывался дракон, чьи истинные размеры были огромны. Люди, не дождавшись реакции дракона, перевели взгляд на рыцаря. «Ты поговори с ним. Ты же его друг. Он всегда тебя слушает». Немой упрёк в их глазах обжигал. Но они ошибались. Дракон не считал его другом и не исполнял все просьбы. Он был для него не более чем надоедливым, но забавным существом, которого не хотелось убивать. «Ты совсем не похож на человека», — как-то сказал дракон. «А на кого же?» — спросил рыцарь. «На говорящего дикого кабана». Верно. Для дракона он был всего лишь забавой. Поэтому рыцарь до сих пор не понимал, почему дракон встал на сторону людей против сородича, желавшего их истребить. Может, его просто раздражал шум, поднятый другими драконами? Рыцарь уже собирался прогнать просителей, как вдруг один из них, запинаясь, произнёс: — Мы слышали… вы планируете оставить часть силы в этом лесу. Мы знаем, вы уже ограничили доступ туманом. Позвольте нам охранять священный лес из поколения в поколение! И… поделитесь крупицей силы с тем, кто станет нашим королём — символом леса. Рыцарь с печалью взглянул на дракона. Люди почти радовались, что он оставит силу и исчезнет. Существо, способное уничтожить мир, пугало их, даже если оно помогало. Ему не хотелось терять единственного друга. Да, туман вокруг леса сгущался, и люди не могли войти внутрь — лишь рыцарь проходил свободно. Теперь он понимал: это была подготовка к уходу. Дракон исчезнет навсегда.