Регас

— Я говорил тебе ждать. Слова Карааса прозвучали сухо. Он наблюдал, как тяжело дышащий Эйбл пытается отдышаться, прежде ем кивнуть. — Прости. Я пытался ждать, но… Караас уже знал, что последует дальше. «Помоги нам. Умоляю, спаси людей». Он мысленно готовился к этим бессмысленным мольбам. У него не было причин их исполнять. Даже ради Эйбла. Но поскольку это был Эйбл, ему пришлось бы выслушать всё до конца, сколь бы утомительно это ни было. Однако, когда Эйбл наконец заговорил и так же внезапно замолчал, он застыл на месте, уставившись на Карааса широко раскрытыми глазами. Слова, сорвавшиеся с его губ от изумления, оказались совсем не теми, что ожидал услышать Караас. — Что? О! Вау! Это же ваши настоящие глаза, принц! Те самые, из детства! Совершенно неожиданно первой реакцией Эйбла стала чистая, неподдельная радость. Всё его лицо озарилось сияющей улыбкой. Да, внешне он изменился, но улыбка осталась точь-в-точь как двенадцать лет назад. Так же, как и тогда, когда все остальные в страхе бежали прочь, Эйбл и посреди этого ада встречал его взгляд не ужасом, а светлой радостью. Цепи жестокости и безразличия, сковывавшие сердце Карааса, разом ослабли от одной этой улыбки. Так же как в тот день, когда он впервые встретил Эйбла — того, кто первым разорвал его оковы. «Возможно, самые тщетные мои попытки научить его лишь разбудили в нём охотничьи инстинкты…» Вместе с воспоминаниями нахлынуло и чувство вины. Возможно, главной его ошибкой была сама его смерть, оставившая Карааса в одиночестве. Погружённый в думы, Эйбл, лишь мгновение назад сиявший от восторга, вдруг смущённо почесал затылок. — Прости… Вид твоих глаз неожиданно вернул старые воспоминания… — он запнулся, и тут до него дошло. «Я же должен притворяться, что ещё ничего не помню!» И что же ему делать теперь? Он уже выдал себя этой безудержной радостью. — Ах! Я… я не это имел в виду! Я хотел сказать… я слышал, как люди говорили! Ха-ха… Все твердили, что у принца раньше были прекрасные жёлтые глаза. И, увидев их сейчас, я просто вспомнил эти разговоры. Вот и всё. Ха-ха… — … — Я так много о них слышал, что невольно назвал тебя принцем… Если можно, я буду продолжать? Его актёрская игра никуда не годилась, но Караас лишь молча смотрел на него. Эйбл нервно сглотнул, надеясь, что трюк сработал, и повторил: — В общем, я всё ещё не помню прошлого. — Угу. Услышав спокойный ответ, Эйбл с облегчением выдохнул. «Фух… Пронесло». — Кстати, принц… Эйбл сменил тему, оглядевшись. В отличие от бушующего снаружи ада, здесь царила зловещая тишина. Его взгляд упал на фигуру, которую он раньше не заметил, — человека с ужасной раной на плече, сжавшегося в комок. Даже не видя лица, Эйбл узнал Труйда. Тот, кого он считал главным врагом, лежал перед ним жалким и побеждённым. А тот, кому он хотел помочь, поставил всех на грань гибели. Эйбл с трудом перевёл взгляд на Карааса и неуклюже улыбнулся. — Вообще-то… я нашёл кое-что, что ты спрятал в лесу. Он протянул раскрытую ладонь, на которой лежал деревянный кулон. Тот едва держался, но ещё не раскололся. — В яме, где раньше был лесной источник… Я нашёл его там. Ах! Конечно, я узнал о нём от… кого-то другого! Его игра была плоха, но Караас, казалось, не обратил на это внимания. Его больше заинтересовало, как легко Эйбл показал кулон и рассказал о прошлом, которое увидел. — Я использовал его, чтобы понять, почему лес изменился. Я хотел узнать, какая сила в нём заключена. Эйбл принялся объяснять всё, что видел: о драконе-хранителе, о запечатанной силе и истинном предназначении леса. Он рассказал, что случится с этой силой, если лес уничтожить. Теперь для любого было очевидно, какой мощью обладает Караас. И всё же Эйбл не спеша излагал всё, что видел, и наконец спросил: — Принц… зачем ты отпустил на свободу ту запечатанную силу? Караас молчал. Эйбл оглянулся. За стенами дворца, в забытом на мгновение внешнем мире, возможно, уже умирали люди. Огненные реки, пожирающие всё на своём пути, могли медленно захватывать земли за пределами этих стен. Пока Эйбл задумался об ужасе снаружи, прозвучал неторопливый ответ Карааса. Тот самый, что Эйбл уже слышал. — Чтобы убрать то, что стояло у меня на пути. Эйбл застыл как вкопанный. «Они стояли на пути, так что я убрал их». Эти небрежные слова, когда-то объясняющие пустоту дворца, снова отозвались в памяти. Теперь он понял их истинный смысл. Причина была настолько простой, что не оставляла места для страха перед жестокостью. Караас просто следовал своим инстинктам. По иронии, в мире, изменившемся за двенадцать лет, именно Караас оставался самым неизменным и… чистым. Эйбл снова посмотрел на него и мягко обхватил его руку. В отличие от прошлого, в глазах Карааса читалась холодная отстранённость. Он пристально наблюдал, ожидая, как Эйбл отреагирует, узнав правду. Его мысли вернулись к первоначальным предположениям. «Будет умолять? Будет плакать?» Но, как всегда, Эйбл сначала — словно по привычке — одарил его той же светлой улыбкой. — Понимаю. Если что-то стоит на твоём пути, его нужно убрать. Хлоп, хлоп. Он похлопал по руке Карааса, словно утешая. Тот с недоумением склонил голову. — Разве ты не собираешься меня остановить? На прямой вопрос Эйбл беспомощно пожал плечами. — Если принц чего-то по-настоящему хочет… Даже если я остановлю тебя сейчас, ты всё равно сделаешь это снова. Он понимал — просто помешать сейчас ничего не решит. Умолять, как это делал прежний Эйбл, было бесполезно. Нужно было изменить само желание принца. Вместо того чтобы убирать помехи, следовало показать ему ценность того, что можно оставить рядом. Показать, что это не всегда плохо. — Ах, но всё же жаль. Эйбл вздохнул, казалось, искренне разочарованным, и перевёл взгляд в воздух, словно припоминая что-то. — На самом деле, после того как Сердце Короля будет уничтожено, я хотел путешествовать с тобой, принц. Хе-хе, я много путешествовал с моим наставником! Есть столько мест, которые я хочу тебе показать! Например, гора, с которой открывается вид, что дух захватывает. Или река, где самые вкусные лососи сами выпрыгивают на берег… А ещё море! Вы ведь никогда не видели море? Ха-ха-ха… Ой, честно говоря, я и сам не видел. Но мне рассказывали, что оно невероятно огромное и величественное. Он не забыл показать большой палец, хотя сам никогда моря не видел. — Принц, говорят, в море водятся рыбы такие огромные, что сотням людей хватило бы на обед — и ещё осталось бы! Верится с трудом, правда? Ха-ха-ха… Но это чистая правда! И вкус у них, говорят, божественный. Вывод напрашивался сам собой: «Я хочу это попробовать». Эйбл, увлёкшись кулинарными историями, казалось, забыл, с чего начал. Его глаза сияли. — Хотя нет, на праздниках еда и вовсе вне конкуренции! В дни фестивалей на вертелах жарят всё подряд — телят, кроликов, поросят, птицу, даже лягушек… и всё на вкус — просто невероятно! Весь переулок наполняется таким ароматным дымом… Но и это ещё не всё! Желе из ююбы и плодов каркаса — такое нежное, тает во рту. Хе-хе… А пироги! В каждом городе в них кладут разные фрукты, так что на каждом празднике — новый вкус. И, конечно, медовое вино! Если запить им вяленую колбасу, голова идёт кругом, а голоса вокруг становятся таким приятным гулом… Хе-хе. — … — Всё это… правда очень вкусно, — Эйбл почесал затылок, улыбаясь, хотя Караас оставался бесстрастным. — В детстве я на праздниках всегда боялся потерять наставника, поэтому крепко держал его за руку. Но стоило мне отвлечься на вкусный запах или выступление фокусника — я тут же отпускал. Тогда я так пугался, что даже плакать не мог, но стоило снова найти его — слёзы текли ручьём. Учитель всегда находил меня почти мгновенно. Говорил, я был для него заметен в любой толпе. Раньше я не понимал, что он имел в виду, а теперь… кажется, понимаю. Губы Эйбла дрогнули в лёгкой улыбке, его взгляд был устремлён в пустоту, словно он что-то представлял. — Если бы мы пошли на праздник вместе, я бы нашёл тебя в толпе сразу, принц. И тогда уж я бы держал твою руку так крепко, чтобы мы больше не терялись. Раз уж это твой первый раз, я бы везде тебя сопровождал. На кукольные спектакли, например, важно занять места в первом ряду — а я в этом мастер. Я бы ловко протиснул свою задницу в любое узкое местечко рядом с тобой. Хе-хе… И, конечно, мы бы прихватили с собой сладостей, чтобы жевать, пока смотрим. А в самый кульминационный момент, если кукловод ошибётся, все вокруг синхронно хохочут, держась за животы… Это так заразительно, что невольно начинаешь смеяться вместе со всеми. Морг-морг. Эйбл поморгал, словно нехотя возвращаясь из своей мечты, и перевёл на Карааса взгляд, всё ещё полный безмятежной радости. Бесчисленные люди, шумящие в его воображении, растаяли, возвращая его в тихую реальность. К реальности, где возможны только они двое — и навсегда.