Регас

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ история 2.2

— Эх-х… Мельмонд, зачем вы вдруг это затеяли? — спросил Эйбл, которого втащили в комнату, в полном недоумении. В ответ трое синхронно скривились с одинаковым выражением досады. «Разве может существовать на свете вопрос более жалкий?» Тук. Мельмонд положил руку на плечо Эйбла и задал встречный вопрос: — Ты правда спрашиваешь, потому что не знаешь? Разве ты не понимаешь, чего хочет Его Величество? С тобой же уже случалось нечто подобное! Вспомни, как тогда Его Величество тайно пришёл в библиотеку, чтобы… это с тобой проделать! «Это». Эйбл вздрогнул. Хотя это было весьма туманное определение, глаза Эйбла расширились, будто он вдруг осознал истину. — А-а! То есть! Прямо как тогда, когда Его Величество пришёл ко мне… Он запнулся, посмотрел на Мельмонда и спросил с беспокойством: — Значит, у Его Величества до сих пор искажены воспоминания из-за побочных эффектов чёрного зелья? «Конечно же нет, болван! Он просто ищет предлог, чтобы переспать с тобой». Мельмонд был настолько ошеломлён, что не смог тут же найти ответ. — Нет, Его Величество просто… — Верно, молодой господин! К несчастью, Его Величество всё ещё страдает от последствий чёрного зелья. — Именно, наш бедный Государь, наш несчастный император. Подумать только, он до сих пор под влиянием зла, исходящего от Сердца Короля. Всхлип. «Что?» Мельмонд оторопело уставился на дворецкого и Нанни. Те двое уже держали Эйбла за руки, разделяя скорбь о состоянии Карааса. Мельмонд почувствовал знакомое чувство изоляции. — Послушайте, на самом деле, Его Величество просто-напросто пытается переспать с Эйблом. — Господин Мельмонд! Кем бы вы ни были, я разозлюсь, если вы будете говорить такое. Неужели вы действительно думаете, что у Его Величества могут быть такие низменные мысли? Это была правда. Однако Мельмонд, высказавший её, теперь столкнулся с презрительными взглядами, будто он человек с очень грязными мыслями. Смущённый, он прокашлялся. — Кхм, тогда забудем. В общем, Эйбл, теперь ты понимаешь ситуацию, да? Его Величество собирается тебя отодра… Кхм, то есть попытаться напомнить тебе о прошлом, воссоздав его. После слов Мельмонда Эйбл сглотнул, наконец осознав серьёзность положения. — П-понятно. И что же мне следует подготовить? — Просто подготовься морально. Всё остальное мы возьмём на себя. «Всё остальное?» Не успел Эйбл спросить, как дворецкий достал нечто, заранее приготовленное к этому дню. — Это масло высшего качества. Оно не только чудесно пахнет, но и способно сделать скользким что угодно. Когда дворецкий протянул масло, Эйбл заморгал, переводя взгляд с флакона на троих и обратно. «Зачем они дают мне это?» Видя его невинное выражение, Мельмонд, смущённый до невозможности что-либо объяснить, отвёл взгляд, а Нанни покраснел до корней волос. Однако с ними был дворецкий. — Масло вам понадобится, потому что огромный член Его Величества будет нуждаться в помощи, чтобы проникнуть в вашу дырочку, господин Эйбл. И в этот раз дворецкий не подвёл. Но теперь во взглядах, устремлённых на него, смешались восхищение и жалость. Его теоретические познания были безупречны — особенно для девственника. Но сейчас самой важной задачей было помочь Эйблу всё осознать. Следовало успокоить юношу, который застыл с разинутым ртом от столь прямолинейного объяснения. — Вы понимаете? Когда Его Величество придёт к вам на этот раз, он введёт свой… кхм… член… кхм… внутрь вас… кхм… Даже Мельмонду пришлось прочистить горло трижды, лишь бы вымолвить это. Нанни, который просто слушал со стороны, видя, как краснеет лицо Эйбла, покраснел ещё сильнее и отвернулся. — З-значит… мне придётся… вступить в связь с принцем? Эйбл спросил едва слышным голосом. Мельмонд снова начал покашливать, а Нанни развернулся совсем. Лишь дворецкий-девственник кивнул в подтверждение. — Да, вступить в связь. Это однополая связь, но не о чем беспокоиться. Хотя в первый раз, когда член Его Величества войдёт, возможно, будет больно, вскоре это доставит вам наслаждение. Когда он коснётся определённого места внутри, вы будете вскрикивать от радости и экстаза. Объяснение дворецкого произвело странный эффект. Оно каким-то образом удвоило смущение слушающих. Эйбл с полностью разинутым ртом был не единственным. Мельмонд и Нанни также почувствовали себя так, будто их раздели догола. — Кхм… Итак, Эйбл, тебе просто нужно подготовиться… кхм… Всё остальное мы берём на себя… кхм. Мельмонд подвёл итог, несколько раз прокашлявшись. Эйбл, с красным лицом, опустил голову и не отвечал. Они подумали, что ему слишком стыдно говорить, но после долгой паузы его тихий голос выдал нечто совершенно иное. — Н-но… Я не думаю, что смогу это сделать. «Не сможет? Неужели он до сих пор видит в нём юного принца?» Мельмонд быстро вмешался: — Принц больше не ребёнок. Теперь он взрослый мужчина, который испытывает влечение, как и все остальные. Тебе не следует видеть в этом что-то странное. Ты должен понять, что Его Величеству ты нравишься и в физическом смысле тоже, Эйбл. …… — Ты понимаешь, что я имею в виду? Тряс, тряс. Эйбл, не поднимая головы, покачал ей. Мельмонд, решив, что, возможно, нужно проявить больше настойчивости, заговорил строже: — Даже если тебе некомфортно или тебе это не нравится, у тебя нет выбора. Сейчас только ты можешь усмирить Его Величество, а он хочет обладать тобой. В таком случае, как Регас, ты должен следовать желаниям Его Величества. Даже если мысль об укрощении его своим телом тебе претит… — Дело не в этом. Эйбл снова покачал головой, всё так же не поднимая лица, тихо пробормотав: — Не поэтому я не могу этого сделать. «Если не поэтому, то почему?» Все смотрели на него с недоумёнными взглядами, но Эйбл до конца так и не поднял головы. Тем не менее все могли видеть: его лицо, уши и даже шея, видная из-за склонённой головы, были ярко-красными. — Просто у меня слишком сильно колотится сердце. ✦✦✦ Едва Эшлер закончил свою вторую лекцию для Карааса, его едва ли не уволокли прочь, почти похитили. Бам! Дверь захлопнулась, и Клара встал перед ней, скрестив руки. В тот же момент Кин и Ростер усадили Эшлера в кресло, придерживая каждый за плечо. Атмосфера была напряженнее, чем во время допроса уцелевших членов Сердца Короля. Первым заговорил Ростер: — Эшлер. Если не расскажешь всё, что знаешь, живым отсюда не выйдешь. Рядом обнаживший меч Кин тоже выглядел серьёзно. Вместо того чтобы испугаться, Эшлер лишь нахмурился. — Ростер, что ты делаешь? Сэр Кин, уберите меч. Клара, ты… просто стой там. Проигнорированный Клара сверкнул глазами, но никто не обратил на него внимания. — Что я делаю? Эшлер, ты думаешь, мы не видели, как ты подавал знаки господину Мельмонду и остальным во время ужина? А после этого Его Величество вызвал тебя наедине! Кин в подтверждение слов Ростера ударил лезвием меча о пол. Даже оставшийся в стороне Клара сделал шаг ближе, с фырканьем выше задирая скрещённые руки. Однако, несмотря на действия этой троицы, Эшлер оставался невозмутим, словно недоумевая, из-за чего весь этот шум. Он ожидал их реакции. Он хорошо осознавал подозрительные взгляды, впивавшиеся ему в затылок всякий раз, когда он входил в покои императора. Поэтому-то он и держал голову высоко. Наслаждаясь чувством победы, он неспешно объяснил: — То, что произошло за ужином, было всего лишь небольшой игрой с моей стороны, чтобы развеять недоразумение Его Величества, когда господин Эйбл прибыл во дворец. Затем он подробно описал события. Разумеется, он сделал акцент на том, как усердно репетировал свою роль и как благодаря его усилиям Караас принял Эйбла без каких-либо сомнений. Слушающие не могли скрыть своих подозрений. — Ты обманул Его Величество? — Его Величество не позволил бы себя одурачить. — Сэр Эшлер, должно быть, ошибается. Холодные реакции троих заставили Эшлера почувствовать себя неловко. Он вызывающе скрестил ноги и посмотрел на них. — Если не верите, тогда давайте просто закончим этот разговор. Дёрг. Кин попытался поднять меч, но Ростер и Клара с двух сторон прижали его руки. «Ещё не время». Они остановили его взглядом, и Ростер выдавил улыбку. — Что ж, оставим это. Итак, тебе удалось вот так просто одурачить Его Величество? — Да, но… Эшлер наклонил голову и вдруг совершенно серьёзным тоном, не похожим на прежний, заговорил о том инциденте, когда Караас напал на Эйбла. Кин и Клара были особенно шокированы и слушали, затаив дыхание. Однако Эшлер не заметил их реакции, продолжая высказывать свои подозрения: — Тогда мы подумали, что это побочный эффект чёрного зелья, что, возможно, оно усилило его половое влечение и создало ложные воспоминания. Но теперь мы считаем, что он полностью свободен от влияния чёрного зелья, и это странно. Он снова наклонил голову. Пока Эшлер не мог найти ответа, Ростер, слушавший очень серьёзно, тут же предложил свой: — Что здесь странного? Его Величество просто хочет переспать с господином Эйблом. Все мужчины одинаковы… — Да не одинаковы они вовсе! — Заткнись, Ростер! Клара и Кин, оба ярые поклонники Карааса, нацелили мечи на Ростера, поклонника более заурядного. — Его Величество — не тот человек, кто стал бы прибегать к таким низменным методам лишь для того, чтобы переспать с кем-то. — Да, Клара прав. Ты забыл, насколько чист Его Величество? Эшлер добавил к словам двоих: — Его Величество находится в таком положении, что ему не нужно прибегать к подобным методам. В конце концов, он Император. Если он захочет господина Эйбла, он может получить его просто так. Нет никаких причин прибегать к таким низменным методам, верно? И всё же, будучи Императором, он использовал эти самые низменные методы. Ростер, самый здравомыслящий человек в комнате, не был здесь признан. Поэтому его точка зрения немедленно начала смещаться. — Разве? Что ж, будучи Императором, ему незачем идти на такие ухищрения, чтобы получить желаемое. Значит, всё это из-за чёрного зелья? Тц, проклятый Труйд. Вслед за словами Ростера комната наполнилась проклятьями в адрес уже истреблённого семейства Труйдов. Лишь выплеснув своё раздражение, Ростер наконец вспомнил и спросил: — Так что там с информированием Его Величества? Ты же был с ним наедине. Я слышал ранее что-то о верховном методе. Что это? — А, ничего особенного. То, чем я поделился, было просто… Эшлер взглянул на троих и ответил небрежно. Однако для слушающих это было чем угодно, только не пустяком. — Высшим методом ласк. Лязг! Лязг! Лязг! Трое одновременно обнажили мечи, в их глазах вспыхнула неподдельная жажда. Комната наполнилась гневом от того, что их оставили в стороне, но Эшлер остался невозмутим. Он ожидал этой зависти и, игнорируя их, продолжил, словно размышляя вслух: — Но сколько бы я ни учил Его Величество, если другая сторона испугается и откажется, возникнут трудности. При упоминании «другой стороны» Кин и Клара замерли и опустили мечи. — Что ты имеешь в виду? — спросил Кин. Эшлер слегка пожал плечами. — Именно то, что сказал. Как бы ни был искусен Его Величество, если господин Эйбл испугается и попытается избежать этого, это может привести к печальному исходу. Лица Кина и Клары мгновенно помрачнели. Единственный печальный исход, который пришёл им на ум, — это если Эйбл будет взят силой разгневанным Караасом и получит травму. — Значит, ты говоришь, что господину Эйблу тоже что-то нужно? — смело указал Клара на суть проблемы. Эшлер кивнул. — Так же, как Его Величество получает наставления, господин Эйбл тоже нуждается в подготовке. Господин Мельмонд должен был заняться этой частью, но оказалось, что и он, и Нанни на удивление стеснительны в таких вопросах. Дворецкий наиболее подходит, но… Эшлер замолчал, и Клара закончил за него: — Он девственник. Он обнародовал хорошо известный секрет, и Кин кивнул в согласии. — Наставления девственника недостаточны. На дворецкого положиться было нельзя. Пока трое размышляли, Ростер, всё ещё сжимавший меч, вмешался: — Проблема здесь не в господине Эйбле. Проблема в наглости Эшлера, который монополизировал просвещение Императора в одиночку. — Нет, дело Эйбла крайне важно. — Дело господина Эйбла важнее. Вновь Кин и Клара преградили ему путь. В тот день Ростер почувствовал острое одиночество. Пока он дрожал от чувства предательства, Эшлер кивнул, словно пришёл к выводу. — Похоже, один из нас должен вмешаться, чтобы поддержать подготовку господина Эйбла к… — Я пойду! — Я сделаю это! Как и ожидалось, Кин и Клара одновременно подняли руки и шагнули вперёд. Затем они с раздражением уставились друг на друга, и Эшлер бесстрастно вмешался: — Я собираюсь пойти. Лязг! Лязг! Кин и Клара в который раз за этот день обнажили мечи. Как раз когда они собрались ринуться в бой, взбешённый Ростер, не в силах больше сдерживаться, крикнул со стороны: — Хах, а почему бы не решить это голосованием?! Так началось бесконечное голосование века. Каждый упрямо вписывал своё собственное имя, сжигая ночь в эгоистичной решимости.