Регас

И вот, спустя неделю, они наконец выбрались из леса. Эйбл, не в силах смотреть людям в глаза с чистой совестью, попросил Карааса об одолжении — он хотел притвориться спящим. Тот, никогда в жизни не испытывавший стыда, не понял его, но согласился, подумав, что так, возможно, будет лучше. Если бы Эйбл бодрствовал, люди, столпившиеся вокруг, наверняка задержали бы их ещё дольше. Однако он недооценил своих подчинённых. Даже притворяясь спящим, Эйбл всё равно задержал их достаточно надолго. Дворецкий же в особенности проявил удивительный навык ведения беседы о спящем молодом господине. — Дёрнулся! Неужели припадок? Или, возможно, болезненность в его отверстии от чрезмерных соитий заставляет его вздрагивать даже во сне? На этот раз смущение распространилось среди слушателей. Мельмонд и Нанни отвернулись и закашляли с неловкостью, в то время как Эшлер и Ростер не могли смотреть прямо на Эйбла и украдкой отводили взгляд. Кин и Клара тоже смотрели в сторону, на их лицах застыла смесь ужаса и потрясения. Однако больше всех смущался сам Эйбл, отчаянно притворявшийся спящим. Он невольно вздрогнул, и это видели все. — О, нет! Молодой господин снова дёрнулся! Несмотря на его замечательную выносливость, проявленную при сильнейшем запоре, похоже, он не смог удержаться и порвал своё отверстие и чувствует боль… — Я нанёс на него мазь. Раздражённый этими разговорами, Караас прервал его, заставив дворецкого наконец расслабиться и с облегчением вздохнуть. Когда отвлекающие факторы утихли, Караас двинулся в путь. Но на этот раз Эшлер шагнул вперёд и преградил ему дорогу. — Ваше Величество, если с Эйблом всё в порядке, не могли бы Вы немедленно принять знать? Многие ждали аудиенции у Вашего Величества целую неделю. Между вельможами возникли трения из-за вопроса о распоряжении имуществом Сердца Короля, и они ждут решения Вашего Величества. Кроме того, подготовка к фестивалю, который Вы приказали провести, также завершена. Эшлер продолжал говорить, шагая рядом с Караасом, который игнорировал его и шёл дальше. — Это задачи, которые под силу только Вашему Величеству, поэтому у нас нет иного способа их решить. Если бы Вы уделили всего лишь мгновение… — Стоп. Караас остановился, наконец обернувшись, чтобы взглянуть на Эшлера. Честно говоря, тот не ожидал положительного ответа. Единственной причиной, по которой Караас оставался в лесу неделю, был исключительно Эйбл. Даже если бы он нехотя согласился выйти, Эшлер опасался, что тот может не заняться как следует государственными делами. Однако ответ Карааса оказался неожиданным. — Если это то, что могу сделать только я, тогда ладно. В конце концов, он будет с нетерпением ждать его с трепещущим сердцем. Да ещё и на мягкой кровати. Хотя в его сузившихся глазах уже расползалось тёмное желание, тот, кто притворялся спящим, пока его несли на спине, проливал слёзы от досады. ❖❖❖ — Фестиваль? — Да, я слышал, что скоро состоится фестиваль. Нанни кивнул, передавая слова, услышанные им от Эшлера. Фестиваль планировалось провести, чтобы поднять настроение народа, подавленного из-за Сердца Короля и безумцев. В конце своего долгого объяснения Нанни с возбуждением добавил: — Говорят, он будет проводиться везде, где есть рынок, так что будет грандиозным. Уже разошлась весть, что в тот день будут раздавать еду и товары, конфискованные у храма. Все очень ждут этого. — Кажется, ты единственный, кто радуется?  — спросил Мельмонд с усмешкой, на что Нанни ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть свои истинные намерения. — Хе-хе, раз будет фестиваль, азартные игры будут повсюду, и на этот раз я планирую сорвать большой куш. Лица Мельмонда и дворецкого исказились, когда они это услышали, но Нанни уже строил планы, как убедить Ростера присоединиться к нему. Мельмонд цокнул языком и затем спросил дворецкого: — Ах, почему бы и тебе не воспользоваться возможностью навестить дом? Раз работа здесь в основном завершена. Когда Мельмонд взглянул на Эйбла, лежащего на кровати, плечо Эйбла напряглось, пока он притворялся спящим. К счастью, никто не заметил, так как он был укрыт одеялом. Мельмонд, убедившись, что Эйбл всё ещё спит, продолжил: — Теперь, когда Эйбл делил ложе с Его Величеством, проблем не осталось, так что ты можешь уехать на время. Ну, ты можешь беспокоиться о… э-э, его заднице, требующей лечения, но мы можем поручить это врачу. — Да, я тоже считаю, что врачу можно доверить. Однако… Дворецкий замолчал, нервно взглянув на Эйбла. Возможно, заметив, что его выражение лица потемнело, Мельмонд и Нанни спросили, в чём дело. Дворецкий тяжело вздохнул и произнёс: — Для меня не проблема поехать домой, но мне очень грустно, когда я думаю о господине и госпоже, ожидающих молодого господина. Как вы думаете, когда молодой господин сможет вернуться домой? Дом Эйбла? Мельмонд и Нанни переглянулись, удивлённые вопросом, который они не рассматривали. Теперь, подумав, их драгоценный сын, вернувшийся к жизни, не возвращался домой уже несколько месяцев и даже не отправлял вестей. — Ваш молодой господин, должно быть, был слабым, так что я предположил, что он, вероятно, редко путешествовал. Но разве не тревожно, что он так долго не связывался с ними? — Конечно, тревожно. Однако я время от времени отправлял письма, описывая каждое движение молодого господина, так что они спокойны. — Понимаю… каждое движение? Погоди, так ты описал всё, что делал Эйбл, включая противостояние Сердцу Короля и его поиски деревянного кулона?! Вопрос, который отчаянно хотел задать притворявшийся спящим Эйбл, вырвался из уст Мельмонда. Однако педантичный дворецкий спокойно улыбнулся и покачал головой. — Конечно, нет. Я писал их так, чтобы не беспокоить моего господина и госпожу. Ах, вообще-то, я оставлял копии писем, позвольте показать вам. Всем стало любопытно, зачем была оставлена копия письма, так что дворецкий быстро отправился в свою комнату и принёс большую пачку бумаг. Да, пачку бумаг. И к тому же внушительную. Едва увидев её, Мельмонд почувствовал нечто зловещее. Эйбл, который тоже наблюдал за этим с прищуром с кровати, почувствовал то же самое. Что же он такое написал, чтобы письма вышли такими толстыми? Бум! Тяжёлая стопка бумаг приземлилась на стол, и дворецкий с улыбкой пригласил их: — Пожалуйста, читайте. Это прекрасно адаптированные письма, передающие личность нашего молодого господина, представляющие реальность в изящном свете. ❖❖❖ Как и упоминал Эшлер, множество знатных особ выстроились в очередь в ожидании императора. Большинство из них хотели вернуть территории и земли, отобранные Сердцем Короля, или утверждали, что их владения граничат с храмом и должны перейти к ним. Были и те, кого интересовали права на рынки, ранее принадлежавшие храму. Поскольку храм пал, они явились, неся драгоценности и деньги, и просили передать им эти права. Хотя Сердце Короля и храм, высасывавшие кровь из народа, исчезли, уже нашлись новые претенденты. Караас ещё не решил, кому вернуть земли и кто получит права. Он лишь слушал речи вельмож и наблюдал, как принесённые ими драгоценности, золотые монеты, тонкие ткани и роскошные меха складывались в груду. После того как многие высказали свои желания и отошли, в середине аудиенции вошёл один человек, который, в отличие от других, пришёл с пустыми руками. Более того, его цель встречи также отличалась. — Я слышал милостивые слова о том, что Ваше Величество проведёт фестиваль. Однако я пришёл сюда из-за слухов, что фестиваль состоится только на рынках и что в это время будут раздавать сокровища храма. Ваше Величество, я приношу свои извинения, но считаю, что сокровища храма должны быть точно возвращены всем, у кого они были отняты. К счастью, в храме велись записи о тех, кто пожертвовал своё имущество. Умоляю Вас распределить их справедливо, даже среди тех, кто не сможет присутствовать на фестивале. От говорившего и отступавшего человека исходил запах духов. Это был лендлорд, который раньше помогал Кину. Ароматическое масло теперь подешевело, но когда-то он на нём хорошо заработал. Однако из-за приказа Карааса распространить его по всей стране цена резко упала, и он понёс большие убытки. Тем не менее, его первой заботой были другие. Закончив свою просьбу, лорд улыбнулся Кину, которого мельком видел при входе. Тот тоже слегка кивнул и перевёл тревожный взгляд на Карааса. На первый взгляд, слова лорда можно было расценить как наглую критику распоряжений императора, что могло вызвать его гнев. Однако Караас оставался безучастным, как и всегда. Тем не менее в тот день он впервые заговорил с трона. — Созвать всех. Ушедших позвали обратно, и вскоре огромный зал наполнился людьми. Все смотрели на Карааса с глазами, полными ожидания, гадая, что же он скажет. Достанутся ли мне обширные земли и богатства, принадлежавшие Сердцу Короля? — Мы не будем возвращать ничего, изъятого из храма, его первоначальным владельцам. Неожиданное заявление вызвало переполох среди собравшихся, на их лицах читалось разочарование. Караас медленно окинул взглядом всё более недовольные выражения лиц дворян. — Зерно и богатства будут использованы для постройки нового храма на месте, где когда-то стоял храм Сердца Короля. Будь то свободные земледельцы, арендаторы, рабы… Караас сделал паузу и снова оглядел дворян, прежде чем продолжить. — …дворяне и простолюдины — все будут получать равную плату за выполняемую работу. Новый храм не будет принимать пожертвований, и любой, связанный с бывшим Сердцем Короля, будет лишён доступа в него. Храм будет управляться общиной деревни, и каждый, пойманный на присвоении средств нового храма, будет казнён публично. Новый храм будет управлять землями бывшего храма, но первоначальным землевладельцам будет разрешено арендовать их бесплатно в течение пяти лет. Однако по истечении пяти лет они получат право первоочередной покупки земли. Всего лишь пять лет бесплатной аренды? Один из разгневанных дворян не смог больше сдерживаться и шагнул вперёд. — Ваше Величество, почему Вы не возвращаете земли, которые были у нас отняты? Более того, всего лишь пятилетняя аренда? Это несправедливо! Остальные кивнули в согласии с разгневанным вельможей, в то время как командиры смотрели на Карааса с напряжёнными лицами. Тот, до этого небрежно сидевший на троне, поднялся и искривил уголок губ. — Ваша земля? Дворянин, высказавшийся в гневе, осознал свою оплошность при этом вопросе. — Ваше Величество, эта земля была во владении моей семьи на протяжении поколений… — Эшлер. Караас лишь бросил взгляд на Эшлера, который тут же шагнул вперёд. — Я полагал, что стал владельцем всего этого континента? — Именно так, Ваше Величество. — Тогда почему здесь находится тот, кто называет мою территорию своей собственной? Эшлер бросил холодный взгляд на дворянина вместо ответа на раздражённый тон Карааса. Только тогда тот осознал, что ситуация повернулась против него, и попытался извиниться, но слова императора прозвучали раньше. — Похоже, я не знал, что прямо перед нами оставался враг. — В-Ваше Величество. Я прошу прощения. Я не это имел в виду… Лязг. Иной звук прервал речь дворянина. Скребущий звук меча, волочащегося по полу, заставил тех, кто следовал за Караасом на поле боя, вздрогнуть и отступить. Дворянин в замешательстве поднял глаза, не понимая, что это значит. Он держал меч опущенной рукой — неужели пытался угрожать ему? — Ваше Величество, прошу Вас, не должно быть недопонимания… Вжик. Глухой удар. На этот раз дворянин тоже не смог закончить фразу. Его голова, чисто отсечённая одним ударом, упала с тела и покатилась по полу. Рот всё ещё был открыт, словно он пытался говорить. Караас вонзил свой меч в зияющее отверстие. Хлюп. Рот, всё ещё открытый, был разрублен и изувечен, словно в назидание о последствиях необдуманных слов. Некоторые дворяне, впервые столкнувшиеся с жестокостью Карааса, в ужасе зажимали рты, отступая. — Кин. Пошли командира первого батальона на земли врага. Верни мою территорию, которая ещё не полностью завоёвана, и полностью растопчи врагов. — Да, Ваше Величество! После того как Кин быстро скрылся с ответом, Караас окинул взглядом дворян с безразличным выражением лица. — Кто-нибудь ещё? Все затаили дыхание, не в силах ответить, лишь глядя на него, который повторил: — Кто ещё осмеливается называть мою землю своей? В зале воцарилась тишина, не было слышно ни звука. Караас наконец вернулся на трон и с видом скучающего отдал распоряжение Эшлеру: — Аудиенция окончена. Выпроводи всех. Едва был отдан приказ, дворяне стали покидать зал по собственной воле, прежде чем Эшлер успел их выпроводить. Однако один человек не ушёл. — Ты. Караас указал на лендлорда, приказав ему остаться. Тот, опасаясь, что его могут наказать за предыдущие слова, нервно шагнул вперёд. Однако слова, вышедшие из уст Карааса, оказались совершенно не такими, каких он ожидал. — Отныне ты — министр финансов. — А?.. Прошу прощения?! Лорд был настолько поражён, что не мог толком ответить, но Караас, казалось, стремился немедленно завершить это дело, указав на драгоценности и золотые монеты, сложенные в комнате. — Начни с раздачи этого народу во время фестиваля. — А, да, да… — Я буду следить. — Да, следить… да?! Лорд, не способный ясно мыслить, мог лишь выражать все свои намерения словом «да». Ростер подошёл и поддержал его, уводя прочь, в то время как Караас быстро поднялся. Теперь пойду к Эйблу… — Ваше Величество. Тихий окрик остановил его. Караас знал, что, когда он слышит низкий голос Эшлера, это обычно означает, что последуют какие-то хлопотные дела, и он обратил на него холодный взгляд. Однако Эшлер, игнорируя такой взгляд, быстро выдал то, что должен был сказать: — Остался ещё один человек, которого Вы должны видеть. Это лорд из отдалённого северного региона, почти не контактировавший с королевством. Причина его визита сюда совершенно иная, нежели у других дворян. Караас остановился. Должна была быть веская причина, если Эшлер специально оставил его на конец. Краткое объяснение Эшлера, когда он поднял голову, этого вполне заслуживало. — Он пришёл просить Вас устранить силу, оставленную драконом.