Регас

Топ, топ, топ. Пока Караас шёл по коридору, его шаги ускорялись по мере приближения к двери. В тот момент он думал лишь об одном. Об Эйбле, лежащем на мягкой кровати. Прошло всего полдня с их последней встречи, а ему казалось, что прошли годы, оставив его иссохшим от желания. Уже один только вид двери, за которой находился Эйбл, заставлял его возбуждение нарастать. Он был поглощён мыслью о том, чтобы, едва войдя, взгромоздиться на него и раздвинуть его ноги. Он представлял, как проводит руками по его нежной коже и пристраивает свой член к сморщенному входу. Тогда Эйбл, хоть и смущённый, но очень чувствительный к прикосновениям, покраснел бы до предела и начал бы бормотать, чтобы он остановился. Караас облизал губы, резко распахивая дверь. Ему было всё равно, кто находится внутри, он думал только о том, чтобы наброситься на Эйбла. Если бы там оказались посторонние, Эйбл смутился бы ещё сильнее, и это было бы даже лучше. Ничто не могло остановить его на пути. Пока там был Эйбл… Пауза. Караас, казавшийся неудержимым, внезапно замер и прищурился, глядя на происходящее внутри. В тот же момент Эйбл быстро повернул голову и всхлипнул. — Ваше Величество! Это катастрофа! Я не могу произнести эти реплики, они просто слишком стыдные! Перед Эйблом лежали многочисленные сценарии, которые оставил дворецкий. Проблема была в том, что в них были и реплики Карааса. ❖❖❖ Караас, как обычно, был бесстрастен, но все не могли не заметить, что он не в духе. Он излучал ледяную ауру, отгонявшую любого, кто осмеливался приблизиться. Все могли лишь строить догадки об одной причине: ему снова не удалось как следует заняться этим прошлой ночью. Грандиозный план императора, состоявший в том, чтобы провести время с Эйблом на мягкой кровати после выхода из леса, был разрушен из-за истощения юноши, вызванного чрезмерными актёрскими тренировками. Тем временем Эйбл стал идеальным примером того, как умственное переутомление может истощить человека. Однако любой, кто видел тот самый сценарий, мог его полностью понять и посочувствовать. Даже прочтения пары строчек было достаточно, чтобы по коже пробежали мурашки. Даже Кин, известный как самый стойкий среди командиров, не мог вслух прочитать и страницы. Но как бы трудно ни было, Эйбл пообещал это сделать. Он даже решился притвориться их ребёнком перед господином и госпожой дворецкого. Он чувствовал, что это меньшее, что он может сделать в знак благодарности за то, что занял это тело. Когда он объяснил это Караасу, упомянув, что без этого тела его бы сейчас не было, тот мог лишь угрюмо кивнуть и промолчать. В результате он был скверно настроен. Уже четыре дня он не мог войти в Эйбла. Это разочарование заставило его решиться поскорее покончить с этой задачей. Таким образом, путешествие началось внезапно, подстёгнутое раздражённым решением Карааса. Официально это должна была быть поездка на фестиваль, но истинной целью было снять бремя ответсвенности с Эйбла и наконец-то заняться сексом. Разумеется, кроме Карааса, этого никто не знал. Все остальные просто верили, что заботливый император впервые навещает родовое поместье молодого господина ради Эйбла. Но кто мог знать? Это оказалось самым сложным испытанием за всю поездку. ❖❖❖ — Вы поняли? Наша госпожа очень слаба. Она падает в обморок даже от малейшего потрясения, а в тяжёлых случаях может месяцами не вставать с постели. Ни при каких обстоятельствах она не должна узнать, что наш молодой господин — реинкарнация господина Эйбла, или что поступки, которые молодой господин совершил во время предыдущей поездки, были ложью. Поняли? Да? Дворецкий вручил написанный им путевой дневник с грозным предупреждением. Он велел всем заранее тщательно прочитать его и ознакомиться с содержанием. Они все прочли дневник, используя все запасы терпения, собранные за всю жизнь. Однако, когда они дошли до части, где все четыре командира были отвергнуты молодым господином, но всё равно стали его рабами, они почти в унисон схватились за мечи. Их злило ещё и то, что они прочли этот ужасающий контент только по прибытии на место. Они все точили мечи, чтобы отомстить дворецкому, но сейчас они ничего не могли поделать, ведь хрупкая госпожа только что подошла. — Ах! Дитя моё! Лилиаарентренхлорид! Одного только имени было достаточно, чтобы вызвать истощение. Госпожа, действительно казавшаяся хрупкой и миниатюрной, зашаталась со слезами на глазах, едва увидев Эйбла. — О! Сударыня, успокойтесь, прошу вас! Хозяин дома, знакомый с ситуацией, поддержал её, одновременно глядя на Эйбла слезящимися глазами. — Добро пожаловать домой, Лилиаарентренхлорид! Я прочёл в письме дворецкого всё о твоём блестящем выступлении по спасению страны. *Всхлип* Ты… ты так прекрасно вырос, Лилиаарентренхлорид! — … — Хм? Почему ты ничего не говоришь, Лилиаарентренхлорид? Ты плохо себя чувствуешь, Лилиаарентренхлорид? Так, что ли? Лилиаарентренхлорид? От возгласа господина лицо госпожи побелело. — Ах! Моё, моё дитя, Лилиаарентренхлорид! Ты болен, Лилиаарентренхлорид? У всех, кроме дворецкого и Карааса, разболелась голова. Дворецкий, привыкший к такой сцене, лишь выглядел довольным, а Караас, безучастно сидевший на чужом подоконнике, не обращал на происходящее никакого внимания. Эйбл, вновь поражаясь тому, насколько же примечательно это имя и скрывая смущение, попытался заговорить. По привычке он склонил голову и начал приветствие. — А, я надеюсь, вы были в добром здрав… Угх. Как только Эйбл собрался их поприветствовать, дворецкий ткнул его пальцем в бок. «Это не наш молодой господин!» С предупреждением в глазах Эйбл неловко выпалил свою реплику. — Ч-что я, болен или нет, э-это не ваше дело! Вы, вы старые развалюхи! Какие наглые слова по отношению к собственным родителям. Переполненный чувством вины, Эйбл не мог заставить себя встретиться с ними взглядом, но затем раздался голос господина. — Этот высокомерный тон… это действительно мой сын! Отец был растроган. Его глаза сияли, он смотрел на Эйбла с надеждой, ожидая продолжения. Эйбл нехотя произнёс другую заготовленную фразу. — Я-я… я не сын кого-то столь уродливого, как вы. Я… я сверкающая радужная… фея, рождённая из росы меж лепестков цветов. Угх. Ростера, с его слабым желудком, чуть не вырвало блёстками. Однако господин был полностью очарован. Он был настолько впечатлён лингвистическими способностями своего сына, что показал ему большой палец. — Верно! Ты принц из страны фей, сошедший в это мир, чтобы озарить его сияющим радужным светом! Караас, который и был настоящим принцем, бросил взгляд, словно говоря: «Что это за чёрт?» Однако, поняв, что это ещё не конец, он раздражённо отвел взгляд обратно в окно. На мгновение комната наполнилась обсуждением ослепительных цветов света, которые испускал Эйбл, и сияющей атмосферы от невидимых крыльев у него за спиной. Разумеется, волновались только дворецкий и его родители. С того дня все ясно осознали, что родители могут испортить своих детей. Кин и Клара, в особенности, с беспокойством наблюдали за Эйблом, несмотря на собственную тошноту. Подумать только, ему приходилось говорить и слушать такое, пока он был в здравом уме. Нет, он был не в себе. Душа Эйбла давно покинула его. Его глаза стали пустыми, и он лишь автоматически бубнил свои реплики, когда дворецкий толкал его в бок. Затем его мать что-то заметила и спросила невинным голосом. — О боже — кто этот молодой человек? Он кажется таким озабоченным и с самого начала так и не смог по достоинству оценить ослепительный свет нашего сына. Все мгновенно напряглись и посмотрели на озабоченного молодого человека. У Карааса, медленно повернувшего голову, на лице не было ни единой эмоции, но раздражение в его глазах затмевало любой ослепительный свет. В сердцах у всех распространилось мрачное чувство тревоги. Неужели он разрушит все их труды, которые они с таким трудом перенесли? Возможно, их отчаяние дошло до него, потому что Караас разрешил ситуацию подходящим ответом. — Я? Я тот, кто трахал вашего сына. ❖❖❖ Щёлк. — Эйбл, ты в порядке?.. Мельмонд осторожно открыл дверь и вошёл, но не смог закончить вопрос. Эйбл, сидевший на кровати с пустым взглядом, выглядел так, будто с ним было что угодно, только не порядок. Что ж, было бы странно, если бы он был в здравом уме после всего этого. Всё же удачей было то, что они решили уехать рано утром следующего дня. Отчасти в этом была «заслуга» Карааса. После того как тот грубо сообщил, что это он «трахал» Эйбла, госпожа с пронзительным «Ах!» потеряла сознание. Её лицо так покраснело, что оставалось только гадать, что именно она представила. Важно было то, что из-за её слабого сердца господин разрешил всем уехать на рассвете. Таким образом, пережив адские полдня, они уже собрали вещи и были готовы бодрствовать всю ночь, лишь бы поскорее уехать. Мельмонд тоже жаждал наступления утра, но кое-что изменилось после визита Эшлера незадолго до этого. — Эйбл, ты в порядке? Мельмонд потряс Эйбла за плечо, и тот повернул к нему свои пустые глаза. — Я правда фея? Поняв серьёзность ситуации, Мельмонд шлёпнул его по затылку. — Очнись! Ты не фея! У тебя нет крыльев, и ты не сияешь ослепительными радужными цветами! Вздрог. Острый, как луч света, удар правды вернул Эйбла в реальность, и на его глазах выступили слёзы. — Господин Мельмонд… — Да, да. Хаа… Мы завтра рано утром покинем этот дом, что страшнее Сердца Короля, так что успокойся. При упоминании об отъезде Эйбл поспешно начал собирать вещи. — Нам нужно собрать наши вещи. — Да, собрать вещи важно, но, Эйбл, я должен тебе кое-что сказать. — Что такое? Когда Эйбл моргнул и повернулся, Мельмонд, помедлив, рассказал о том, что услышал от Эшлера. Это не выходило у него из головы с той самой минуты. Сила другого злого дракона, запечатанная?.. ❖❖❖ — Запечатанная сила иссякает, но, по мере того как лёд тает, похоже, часть злой силы вытекла. Говорят, туман пожирает людей. Мельмонд, передававший эту историю, выглядел испуганным. Эйбл понял, о чём тот вспоминал. Всё может начаться с тумана, но внутри может скрываться нечто большее. Тот сгусток огня, что таился в туманном лесу… Хотя волшебник и сказал, что злая сила исчезнет, когда весь лёд растает, что, если она вырвется наружу раньше? Он не мог не вспомнить сцену, где всё сгорело и обратилось в пепел. Те, кто пережил это, наверняка были бы так же напуганы, как и Мельмонд, услышав подобное. За исключением одного человека — того, кому было совершенно всё равно, закончится мир или нет. Клац. Звук шагов привлёк внимание Эйбла, и, когда он повернул голову, человек, о котором он только что думал, появился, словно по волшебству. Возможно, дело было в том, что в ту ночь светила полная луна, и было легко разглядеть лицо другого человека, но почему-то он почувствовал его приближение ещё до того, как повернулся. Несмотря на изматывающий день, сон не шёл. Прекрасный сад, заполненный всевозможными цветами и декоративными деревьями, с мраморным фонтаном посередине, выглядел очень роскошно. Он был настолько изысканным, что при входе нужно было быть осторожным, но по крайней мере это место напоминало ему о лесе. Драконий Лес, постепенно зеленеющий, наверняка изменится к нашему возвращению. Одна эта мысль подняла ему настроение. И теперь, когда он увидел перед собой Карааса, было ясно, что тот пришёл с той же мыслью — найти утешение здесь, в эту бессонную ночь.