Регас

Он не мог уснуть. Не мог уснуть из-за раздражения и неудовлетворённого желания. «Я-я сделаю всё, что ты захочешь!» Так умолял его Эйбл, убеждая поехать в дом родителей, чтобы выполнить обещание, данное дворецкому. Он многого хотел, и Эйбл пообещал выполнить всё? Эта мысль вызывала лёгкое волнение. Потому он и сдерживался в этом доме, но нарастающее разочарование заставляло его жаждать выплеснуть всю досаду и спалить всё дотла. И тут в нём внезапно возник вопрос. «Но разве я уже не сделал всё правильно?» «Я справился так хорошо, что даже довёл хозяйку до обморока… Но это не в счёт». «Я уже выполнил просьбу Эйбла. Так почему я должен сдерживаться дальше?» Ответ пришёл мгновенно. Не было никакой нужды сдерживаться. Нужно было действовать немедленно. Поскольку они решили скрыть его личность во время этой поездки, солдат с ними не было. Группа состояла лишь из четырёх командиров, Мельмонда, дворецкого и Нанни. Едва он открыл дверь и вышел, как увидел Ростера, стоящего в карауле. Караас приказал ему не следовать за собой и направился в комнату Эйбла. Как разбудить спящего Эйбла? К счастью, это мне было нужды. Караас заметил его через окно в коридоре — тот стоял в саду. Караас тихо вышел из особняка, где все спали, и приблизился к Эйблу. Услышав звук шагов, Эйбл повернул голову. Увидев Карааса, он широко раскрыл глаза и осветил его яркой улыбкой. В тот миг всё раздражение и гнев Карааса растаяли. Это искренне счастливое лицо, обрадованное одним его видом… «Ах, да. Наверное, Эйбл тоже не мог уснуть, чувствуя то же самое». Караас почувствовал, как учащённо забилось его сердце. Он поспешил к нему, готовый исполнить свои желания и войти в него, как ему и хотелось. ❖❖❖ — *Всхлип*… И всё с таким грубым мужчиной… Хозяин утешал свою жену, которая только что очнулась. — Но, кажется, он хорошо заботится о нашем ребёнке. Кроме того, нашему сыну он, похоже, тоже нравится. — Но он выглядел таким… другим, по сравнению с нашим чистым ребёнком. Что, если нашему сыну причинят вред? Лицо леди снова покраснело при мысли о том, что может случиться. Хозяин, казалось, уставший от того, что его разбудили, лишь сонно кивнул. — Всё будет хорошо. Возможно, нашего ребёнка на самом деле привлекает его грубость? — Боже мой, грубость? Ты так думаешь? — Конечно. У нашего сына такой высокий стандарт, так что тебе не о чем беспокоиться. Если ты расстроена, пройдись, подыши свежим воздухом. Хозяин предложил прогулку и добавил: — Цветы в саду будут выглядеть прекрасно при лунном свете сегодня ночью. ❖❖❖ Большой фонтан, пускавший воду лишь днём, ночью стоял недвижимый и спокойный. Высотой он был примерно по пояс, а окружность его была такова, что четверым-пятерым крепким мужчинам с трудом хватило размаха рук, чтобы обхватить его. Эйбл сидел на краю, болтая ногами в воздухе, когда Караас приблизился к нему. Для невысокого Эйбла край фонтана доставал почти до груди, отчего его ноги свободно болтались. Более того, из-за этой немного приподнятой позиции лицо Карааса, стоявшего перед ним, казалось ближе, чем обычно. На самом деле, Караас действительно приблизился. Однако Эйбл, столь счастливый его видеть, не заметил, как тот постепенно подобрался вплотную. — Принц тоже не мог уснуть? Я тоже не смог. *Вздох*… Хоть я и тренировался, было так трудно произнести эти слова вслух. Вдобавок ко всему, каждый слуга, которого я встречал, не переставал делать комплименты, а некоторые даже падали в обморок, говоря, что я ослепительно сияю. И не только это. Всякий раз, когда Эйбл проходил мимо, слуги поспешно доставали из карманов зеркала и подносили ему, чтобы он мог взглянуть на своё отражение. Комната уже была заполнена таким количеством зеркал, что его тошнило от них, и всё же каждый встречный тыкал ему зеркалом в лицо. Вот почему Эйблу не оставалось ничего другого, как выйти в сад. — И, принц, вы хорошо справились ранее. Хотя леди и упала в обморок, вам не стоит слишком сильно переживать об этом. Слова «переживать» вообще не существовало в словаре Карааса. Всё, что было у него в голове, — это тёмное желание раздвинуть ноги Эйбла и войти в него. Он уже начал раздвигать его болтающиеся колени и проскальзывать между ними. Даже когда Караас уже весьма продвинулся в этом направлении, Эйбл ещё ничего не замечал, погружённый в другие мысли. — Дворецкий сказал, что это был лёгкий шок. Если подумать, возможно, прежний хозяин этого тела был таким слабым, потому что пошёл в мать. Хм, но почему я вдруг стал таким здоровым… Вопрос Эйбла оборвался, когда его взгляд случайно встретился со взглядом Карааса. Его глаза были прямо перед ним, и Эйбл смотрел сверху вниз с такого близкого расстояния, что слышал его дыхание. Как будто этого было мало, Караас наклонился, опершись одной рукой рядом с ним, в то время как другой отодвинул длинный халат, закрывавший его бёдра. Гулп. Испуганно сглотнув, Эйбл почувствовал, как нижняя часть тела Карааса плотно прижалась между его ног. Рука, переместившаяся с его бедра, медленно начала скользить вокруг талии, притягивая его ближе твёрдой хваткой. Жар, который лишь касался его ранее, теперь обнажил своё твёрдое присутствие, тяжело давящее между его бёдер. Ах… Эйбл глубоко вздохнул и тревожно открыл рот. — Э-э, м-мы же н-на улице, разве нет? Его заинтересовало, считается ли лес, в котором они провели неделю, «в помещении». Однако Караас знал более верный способ заставить его замолчать, чем давать надоедливые объяснения. — Делай, как обещал. В одно мгновение Эйбл вспомнил своё обещание, и его рот от удивления раскрылся. — Т-ты имеешь в виду… п-прямо сейчас…? Ответ не требовался. Караас уже склонял голову, словно для поцелуя. Эйбл, ошеломлённый, инстинктивно положил руку на его грудь. Это был жест, призванный сохранить дистанцию, но его бессильная рука не могла остановить приближающегося Карааса. Когда губы Карааса коснулись его мочки уха, он прошептал одно слово: — Голоден. Вновь ключ легко повернулся, отпирая внутреннее естество Эйбла. Жар, смешанный с тревогой, высвободился от одного этого слова, устремившись вниз, туда, где твёрдый предмет давил на него. Часть этого жара прилила и к лицу, заставив Эйбла сильно покраснеть. Хотя была ночь и его покрасневшее лицо не было отчётливо видно, Караас мог ощущать смущение Эйбла, когда прижал свои губы для поцелуя. Эйбл, вероятно, заморгал бы и опустил голову в замешательстве, не зная, что делать. Даже с закрытыми глазами образ его реакции естественно возникал в сознании Карааса, выпуская на волю его страсть и сметая последние крохи самообладания. Желание, копившееся последние несколько дней без выхода, излилось требовательным поцелуем. — Мммф!.. Хаа… Губы Карааса, жадные и властные, словно стремившиеся поглотить его, и язык, настойчиво исследующий его рот, не знали колебаний. Они встретились с языком Эйбла, заставив того вцепиться в плечи партнёра изо всех сил, лишь бы не рухнуть навзничь. Этот напористый поцелуй лишал его дыхания и с силой толкал вперёд. Их губы разомкнулись на мгновение, и в воздухе повис влажный звук разрывающейся слюны. Напористость Карааса, казалось, выжимала из Эйбла всю чувствительность, доводя ее до предела. Губы онемели, но больно обострилось всё остальное. Прикосновение горячего языка к нежной внутренней поверхности рта вырвало у Эйбла низкий, сдавленный стон. — Мм… Услышав этот звук, Караас издал грубый выдох и опустил руку с талии Эйбла на его ягодицы, притягивая ближе. Другой рукой он поспешно приподнял халат, пытаясь стянуть короткие штаны под ним. В спешке Эйбл едва не потерял равновесие, почувствовав, как заваливается назад. Как раз когда он, испуганный, вцепился в шею Карааса, его тело приподняли. В одно мгновение штаны соскользнули с одной ноги, и Караас перекинул её через свою руку. Эйбл, пытаясь сохранить равновесие, упёрся одной ногой в край фонтана, ухватившись за Карааса. Тревожные мысли — «А вруг кто-то увидит?» — вспыхнули и тут же рассыпались под напором поцелуя. Сознание затуманилось, и весь мир сузился до тяжелого дыхания Карааса и жара его нетерпеливой плоти. Он раздвинул Эйблу ноги, стаскивая штаны. Их кожа еще не соприкоснулась, но одного лишь предвкушения, того, как Караас займет место между его ног, было достаточно, чтобы дыхание Эйбла сбилось и участилось. — Хаа… Придерживай одежду. Раздражённый постоянно сползающим халатом, скомандовал Караас, наконец стаскивая штаны. Едва его член высвободился, он принялся тереться головкой между ягодиц Эйбла. Степень его возбуждения делала трудным простое проникновение в узкое отверстие. Эйбл затаил дыхание, когда горячий, массивный член упёрся между его ягодиц. Одно лишь присутствие эрекции Карааса вызывало яркие воспоминания о том, какое интенсивное наслаждение она могла принести, заставляя его чувствовать себя заколдованным. Его обнажённая нижняя часть тела слегка подрагивала, зачарованная мыслью о том, что должно произойти. Пока Караас возился, неуклюже потирая головкой тугой вход, яркое ощущение пробежало по позвоночнику Эйбла. Необъяснимое чувство предвкушения парализовало его разум. Будто он заразился нетерпением другого, его дыхание тоже стало прерывистым. Караас не смог легко ввести свой член в узкое отверстие и пробормотал тихое проклятие. — Ах, чёрт… Даже так, он хотел действовать немедленно, поэтому терся своим стволом между ягодиц Эйбла, двигая бёдрами. Он отпустил руку, поддерживавшую спину, и вложил свои пальцы в его рот. — Смочи их. Эйбл послушно сомкнул губы вокруг его пальцев, и тотчас жаркая волна пробежала к самому кончику члена Карааса. Даже малейшее движение Эйбла сводило его с ума, посылая электрические разряды возбуждения. Больше не в силах терпеть, Караас высвободил пальцы и вновь приник к его губам в страстном поцелуе. — Мммф!.. Ммм! Снова послышались тихие стоны Эйбла. Караас провёл влажными пальцами между его раздвинутых ног, нашел вход и ввёл их внутрь. Горячая, бархатистая плоть сомкнулась вокруг его пальцев. Едва поводив ими, он тут же нашел искомое. Для нетерпеливого Карааса даже миг казался вечностью, но он знал — награда того стоит. — Ммм… хнг… Изо рта Эйбла вырвался стон, который тут же был заглушён поцелуем. Его тело, прижатое к Караасу, задрожало, а внутренности, обхватившие пальцы, затрепетали. Как только он удостоверился в этом, Караас вытащил пальцы и широко раздвинул дрожащие бёдра, вдавливая внутрь кончик своего члена. Теперь, полностью эрегированный, его член легко вошёл в отверстие, на этот раз без проблем. Затем Караас резко двинул бёдрами. — Гах! Эйбл, прервавший поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, издал громкий вздох. Он уткнулся лицом в плечо Карааса, пытаясь привыкнуть к крупному присутствию внутри себя, глубоко дыша грудью. Хотя он думал, что привык после недели, казалось, они начинали с начала после всего нескольких дней воздержания. Эйбл сильно зажмурился от давления, наполнявшего его изнутри. Его внутренности, всё ещё подрагивавшие от возбуждения после пальцев Карааса, теперь растягивались твёрдым, горячим присутствием, оставляя его беспомощным. Однако Караас ясно помнил, как этот мягкий проход плотно сжимал и обхватывал его член. Конечно, у него не было ни времени, ни желания нежно ласкать партнёра. Шлёпок! С самого начала Караас начал яростно вгонять в него свой член. Стиснув зубы и нахмурив брови, он сосредоточился исключительно на движении, пытаясь подавить тяжёлое дыхание. Как только он оказался внутри Эйбла, жар его желания полностью овладел им. Хотя Эйбл цеплялся за него, постанывая с каждым толчком, это лишь подстёгивало возбуждение, заставляя ускорять темп. Хотя поначалу отверстие было тугим, оно стало лучше смазываться скользкими жидкостями, выделяемыми членом Карааса, облегчая его движения. Тем не менее он всё ещё был недоволен тем, как тело Эйбла отзывалось на каждый толчок. Он обвил его ноги, лежавшие у него на руке, вокруг своей талии. Затем схватил Эйбла за бёдра обеими руками, притягивая его ещё ближе к себе.