Регас

— Ваше величе… нет, я хотел сказать, господин Караас. Вон там, вон там, это то самое жареное мясо на вертеле, о котором я говорил. Ахахаха! Эйбл тянул Карааса за руку, прокладывая путь через толпу. Нанни, охранявший поблизости, быстро последовал за ними, не желая упустить их из виду. Позади Мельмонд и дворецкий неспешно шли, наслаждаясь праздником ничуть не меньше и оглядывая окрестности. Однако трое командующих, перемешавшихся с толпой, зорко наблюдали за окружением, будучи готовыми к любой потенциальной угрозе. Технически это не входило в их обязанности, учитывая высокие должности. Даже когда Караас покидал дворец, чтобы посмотреть на праздник, им не было необходимости следовать за ним. Если бы была работа, их долгом было остаться во дворце и управлять государственными делами вместо императора. И всё же они не могли доверить кому-либо другому сопровождать Карааса. Это было страшно и тревожно. Они были среди тех немногих, кто знал, что Караас может свободно управлять силой леса. Это означало, что спокойный мир однажды может быть перевёрнут с ног на голову по прихоти Карааса. Поэтому им нужно было находиться рядом, чтобы предотвратить любую подобную катастрофу. Единственным человеком, способным повлиять на него, был Эйбл, и без Эйбла их могло постичь ужасное бедствие. Таким образом, единственными, кто мог должным образом охранять Карааса, были эти четверо, знавших правду. Что ещё хуже, новости от северного лорда заставили их тревожиться ещё сильнее. Они надеялись, как и предлагал Эшлер, что Эйбл сможет уговорить Карааса, но сомневались, что это действительно произойдёт. Более того, хотя Эйбл и был ценным человеком, способным влиять на сердце Карааса, он также был потенциальным источником опасности. Как раз в этот самый момент. Тук! — Ай! Эйбл по неосторожности столкнулся плечом с проходившим мимо молодым человеком, заставив того уронить шашлык, который он собирался съесть. Хорошо, если бы на этом всё и закончилось, но рядом с молодым человеком находился кто-то, похожий на его охранника. Судя по мечу у пояса, он казался заурядным рыцарем низшего ранга. Когда молодой человек нахмурился, рыцарь тут же начал осыпать Эйбла проклятиями. — Куда ты смотришь, грязный ублюдок, свинья?! В переулке, наполненном дымом от очагов, людским гомоном и доносящимися откуда-то звуками песен, ругань рыцаря, казалось, никого не смущала. Подобные мелкие стычки были обычным делом в многолюдных местах. Более того, как и намекало оскорбление рыцаря, Эйбл действительно выглядел несколько грязным. Он был одет в простую одежду, с чёрными волосами и сажей на лице, — его облик сильно напоминал то время, когда работал в доме маркиза. Хотя было жаль, что шашлык упал на землю, самому Эйблу было всё равно. Лишь Мельмонд и Нанни, находившиеся рядом, казались слегка поражёнными. Естественно, трое командующих, охранявших их, инстинктивно в один момент потянулись к мечам, но это не была ситуация, в которой можно было обнажить оружие в людном месте. Всё, что планировали Кин и Клара, — запомнить лицо рыцаря и устроить ему незабываемые впечатления в тёмном переулке. Однако их решительность оказалась ненужной. «Ха-ха, если стряхнуть грязь, его ещё можно есть!» Едва Эйбл наклонился, чтобы поднять упавший шашлык, как внезапный пронзительный крик разорвал воздух и отозвался эхом. — Кьяаа! Этот внезапный визг подействовал как невидимый барьер, заставив толпу мгновенно рассеяться. В мгновение ока некогда оживлённое место превратилось в пустырь, теперь орошённый брызгами алой крови, словно здесь прошёл кровавый дождь. В центре всего стоял низший рыцарь с ошеломлённым выражением лица, в то время как его господин, распластавшись, лежал на земле. Туловище мужчины было рассечено надвое с хирургической точностью. Даже в последние мгновения, словно не осознавая приближающейся смерти, на его лице застыла усмешка. Рыцарь-охранник, залитый кровью и стоящий в ступоре, с неверием в глазах посмотрел на своего теперь уже мёртвого господина, а затем поднял взгляд. Если не считать крика какой-то женщины, вокруг царила зловещая тишина. Все перевели взгляд с ужасающего зрелища искалеченного тела на одного человека. Взгляд рыцаря тоже остановился на нём. Это был Караас, который почему-то уже успел обнажить свой меч и держал его так низко, что тот волочился по земле. Рядом с ним застыл Эйбл, всё ещё сжимая шашлык и застыв в полупоклоне. — Ты, ублюдок, кто ты такой?! Думаешь, всё обойдётся, и ты сможешь уйти от ответственности?! Внезапно убить человека без причины! Ты вообще знаешь, кто этот… Шкряб. С звуком меча, скребущего о землю, Караас сделал шаг вперёд. Звук, который для тех, кто знал его, возвещал о неминуемой смерти. Мельмонд и дворецкий побледнели и дёрнулись, инстинктивно отступая. С безразличным лицом Караас сделал ещё шаг по направлению к рыцарю и произнёс: — Караас. — Гаа! Низший рыцарь вскрикнул и с неверием посмотрел на своё плечо, от которого была отсечена рука. Тук. Он даже не увидел, когда произошёл взмах меча, и, лишь услышав, как что-то ударилось о землю, осознал, что его рука отрублена. Когда же, чёрт возьми, он успел взмахнуть мечом? Тот другой всё ещё стоял с опущенной рукой, держа меч остриём к земле. — Угх. Когда хлынувшая кровь достигла земли, боль накатила на него, словно запаздывающая ударная волна, заставляя согнуться. Однако его тело подкосилось раньше, чем он смог это контролировать, и он рухнул на землю. Это произошло потому, что одна из его ног, отсечённая от бедра, больше не могла поддерживать его вес. — Угх! На этот раз, осознав своё состояние гораздо быстрее, рыцарь-охранник издал ужасающий вопль. Лишившись одной конечности, он барахтался в луже крови, размахивая оставшейся рукой. Карааса снова заговорил: — Да, со мной всё будет в порядке. Лишь тогда Эйбл и остальные поняли, что это был ответ на предыдущий вопрос рыцаря. Чтобы подчеркнуть свою мысль, Караас на этот раз медленно поднял меч, давая всем возможность увидеть, и шагнул вперёд. Хлюп, хлюп. Он сделал два шага по пропитанной кровью земле, приставил остриё меча к горлу бледного рыцаря и дал свой окончательный ответ. — Кто такой человек? Меч медленно вошёл в его глотку. Рыцарь с широко раскрытыми глазами трепетал от боли до последнего мгновения и наконец испустил дух. Когда Караас извлёк меч, убив двух людей в мгновение ока, дрожащие от ужаса зрители попятились. Единственным, кто не сдвинулся с места, был Эйбл. Он смотрел на залитого кровью Карааса широко раскрытыми глазами, полными сложных эмоций. Караас же, словно ничего не произошло, спросил: — Что-то ещё? Эйбл, всё ещё в шоке, мог только запинаясь выдавить невнятное: — А? Караас медленно огляделся, напоминая ему о причине, по которой они пришли сюда. — Праздник. «А, точно». Причина, по которой он пришёл сюда с Караасом, был праздник. Всего мгновение назад переулок, по которому они бежали, когда он возбуждённо держал Карааса за руку, остался позади. Они были на этом самом месте, где Эйбл с гордостью показывал ему деревянную игрушку, полученную от ребёнка. На празднике оставалось ещё много всего, что можно было сделать. Однако Эйбл не мог ответить, лишь глядя на шашлык, который теперь был покрыт грязью. Пока он стоял, не в силах вымолвить слово, Караас схватил его за руку и повёл вперёд. С самого начала он не проявлял никакого интереса к празднику. Он лишь следовал за Эйблом, потому что тот казался возбуждённым, не ожидая, что сам испытает эту радость. Скорее, в его глазах даже читалась скука, когда он смотрел на людей. И всё же тот факт, что он вообще был здесь и смешивался с толпой, был облегчением. По крайней мере, рядом с Эйблом Караас был способен влиться в толпу до такой степени. Тот, о ком они беспокоились, был Эйбл. Должно быть, он в шоке. Видеть, как Караас орудует мечом, было для Эйбла не в новинку, но стать свидетелем того, как кого-то так безжалостно расчленили из-за него, должно быть, ужасающе. Они жалели его, но эта симпатия также порождала другую тревогу. «Что, если он испугается и убежит?» Трое командиров, следовавших за ними, думали об одном и том же, их лица потемнели. Вид бесчувственного Эйбла, которого тащил за собой Караас, казалось, говорил о его безнадёжном положении. А безразличный голос Карааса, звучавший у них в ушах, укреплял это впечатление. «Кто такой человек?» Слова, произнесённые легко, не несли в себе никакой тяжести. Словно они отражали обычные мысли Карааса. «Неужели единственный способ его контролировать — чтобы Эйбл оставался с ним до самой смерти?» Тяжёлое молчание окружающих; те, кто следовал за Караасом, бросали на Эйбла взгляды. Он шёл, опустив глаза, всё ещё не оправившись от шока. «Если выход только один, лучше сразу вернуться во дворец», — мелькнуло у всех в голове. Едва эта мысль возникла, Эйбл внезапно остановился, упёрся ногами и схватил Карааса за руку. — Шашлыки. Услышав это, все усомнились в своих ушах и посмотрели на него. Однако Эйбл лишь огляделся, пока не нашёл то, что искал, затем указал и сказал: — Я так и не попробовал шашлыки. Из-за упавших шашлыков погиб человек, он всё ещё хотел их съесть? Это было странно, даже вызывающе, но Эйбл потащил Карааса за собой. — П-пожалуйста, попробуйте. Вы удивитесь, насколько они вкусны. Хотя на его лице и была улыбка, она была напряжённой, немного вымученной. Более того, его руки дрожали, даже когда он доставал деньги, чтобы заплатить продавцу. Вид Эйбла с несколькими шашлыками в руках, натянуто улыбающегося, когда он поворачивался к Караасу, вызывал жалость. Ему не нужно было так стараться. Возможно, он делал это, чтобы угодить ему. Мельмонд и дворецкий едва сдерживали вздохи. Не подозревая, что другие смотрят на него с такими мыслями, Эйбл продолжал свой спектакль притворной радости. — Они очень, очень вкусные. Когда бы я ни приходил на праздники, я всегда в первую очередь покупаю их. Произнося это, он вдруг повернул голову, указывая куда-то ещё. — Ах! А вон то тоже очень вкусное. Держа в руках шашлыки, которые не мог съесть сразу, Эйбл отошёл от Карааса, словно собираясь взять что-то ещё. Однако, не успев сделать и двух шагов, он споткнулся. Все вздрогнули, восклицая «А? А?», но Эйбл каким-то образом удержался от падения. Вместо этого он попытался продолжить идти вперёд на подкосившихся ногах. Вот тогда и начался его спектакль. Сначала он споткнулся и врезался в стену дома. Тук. — Ай! Тук. Один из шашлыков упал на землю, и Эйбл снова пошатнулся, на этот раз ударившись головой о выступающую колонну. — Ай! Тук. Два шашлыка снова упали. Все, будто по команде, едва не выкрикнули: «Брось ты эти шашлыки, дурак!» Даже Ростер, который и так считал Эйбла круглым идиотом, не сдержался и пробормотал: «Ну и…» Казалось, даже сейчас Эйбл не понимал, что шатается именно потому, что не выпускает еду из рук. Он обернулся — и на этот раз его лицо впечаталось в флагшток, установленный по случаю праздника. Бам. — Угх! С коротким стоном, казалось, на землю упал не только он, но и его интеллект. Что и говорить, следом на землю шлепнулись ещё два шашлыка. Прежде чем кто-либо успел вмешаться, Эйбл, уже оглушённый тремя последовательными столкновениями, снова пошатнулся, его ноги окончательно спутались, и он кубарем полетел на землю. Хотя кто-то, возможно, и хотел помочь, все были настолько ошеломлены нелепостью зрелища, что не смогли среагировать. — Ой, как больно. Наконец, когда все шашлыки упали, Эйбл пробормотал, опираясь на руки. Дворецкий, наконец пришедший в себя, быстро попытался броситься к нему, но Мельмонд срочно схватил его за руку. «Почему, что случилось?» Дворецкий оглянулся, но, увидев серьёзное выражение на лице Мельмонда, удержался от вопросов. Лишь один человек смотрел на Эйбла, которого все считали дураком, холодным, не меняющимся взглядом. Даже когда тот, отряхнув одежду, приблизился с глупой улыбкой, в глазах Карааса не дрогнула ни одна черта. Именно в тот момент все поняли, что за внешне нелепыми действиями Эйбла скрывался четкий расчет. Возможно, он просто хотел показать ситуацию, в которой снова во что-то врезался. Чтобы показать, что Караас не может убивать всё, во что врезается Эйбл. Караас, заметивший его намерение, лишь холодно наблюдал. Люди подумали, что попытка была неплохой, но было досадно, что она не возымела эффекта. «Не разозлит ли это его ещё больше?» Словно подтверждая их беспокойство, Караас холодно спросил, когда Эйбл приблизился: — Мне разрушить и стены, и колонны для тебя? Его насмешка была очевидна. Но Эйбл лишь неловко почесал затылок и указал пальцем на землю. — Нет, просто купите мне новые шашлыки. — … — Это всё, что я потерял. — Лёгкая, спокойная улыбка вернулась на его губы. — Этого будет достаточно. Боль скоро исчезнет, и если он снова сможет держать шашлыки в руках, то вернётся к своему прежнему весёлому настроению. Даже небольшое изменение может вернуть всё в исходное состояние. Те, кто видел его улыбку, также могли почувствовать скрытый в ней смысл. Спустя мгновение Караас наклонил голову набок, словно отвечая на неё. — Тебе нужны только шашлыки. Тогда я просто убью продавца шашлыков.