Регас

Он был как раз занят этим. — Ах! Х-ха, т-только не туда, прошу… Когда Эйбл попытался вывернуться, Караас прижал его сверху, не давая ускользнуть. Затем он принялся целовать и покусывать шею Эйбла, бормоча слова, которые, казалось, всегда действовали: — Я голоден. Мгновенно кожа Эйбла в местах прикосновения губ Карааса запылала. Эйбл испытывал это уже десятки раз, но его реакция всякий раз оставалась неизменной. Сколько бы раз это ни повторялось, он так и не мог к этому привыкнуть, и его смущение, казалось, никогда не угасало. Хотя Караасу нравилось, как Эйбл раскрепощался и становился более свободным в состоянии опьянения, эта застенчивая, робкая его сторона всё равно была лучшей. Однако мысль о том, что кто-то другой увидел эту робкую сторону первым, вызывала у Карааса раздражение, даже если это был и не сам Эйбл. К утру Караас твёрдо решил обыскать весь Ледяной горный хребет, найти труп того человека и собственными руками разорвать его на куски. Заодно он воспользуется случаем и проверит историю с белым медведем. — М-мгх! Когда рука Карааса нежно потеребила его маленький член, Эйбл подавил стон. Затем, задыхаясь, он попытался остановить Карааса. — П-принц, завтра нам рано вставать, чтобы идти в горы, так что нам п-пора… х-хаа… спать… мпх. — Ага. Губы Карааса сомкнулись на его соске, который слегка затвердел. Эйбл вздрогнул, резко вдохнув. В ответ на эту реакцию Караас отпустил член Эйбла и начал массировать промежность, двигая рукой ниже. Сморщенный вход, уже предвкушая то, что последует, подрагивал в ожидании. Караас слегка поскрёб ногтями вокруг, стимулируя его. — Хннг! Х-ха, а, не надо… П-поиски медведя займут много времени. — Хм-м. Даже отвечая, Караас ввёл внутрь палец, смазанный выделениями Эйбла. Эйбл инстинктивно шире раздвинул ноги и глубоко вздохнул. — Если медведь и правда есть… х-хаа… нам стоит выяснить… настоящую причину, почему гора замерзла. Пауза. В тот же миг рука Карааса, ласкавшая Эйбла, наконец замерла. Он оторвал взгляд от его груди и посмотрел на его лицо, пылающее детской невинностью. Эйбл, даже не осознававший, что говорит, тяжело дышал, пока не заметил, что рука Карааса остановилась, и не открыл закрытые глаза. Караас, молча наблюдавший за ним, снова начал двигать рукой. — О чём это ты? Без предупреждения палец Карааса, до этого игравший с входом, внезапно глубоко вошёл в него. Эйбл снова резко вдохнул, его грудь вздымалась. — Аах! Э-это… Эйбл с трудом выдавил слово, но два пальца, вошедшие в него, быстро нашли его чувствительную точку и принялись теребить её, лишая его сил продолжать речь. Он рыдал и дрожал, его тело неконтролируемо сотрясалось, в то время как Караас лишь пристально наблюдал за ним, забавляясь реакцией. Караас окинул взглядом член Эйбла, уже готовый извергнуться даже без прикосновений, прежде чем перевести взгляд. Из щели под дверью просачивался белый туман. Однако туман, казалось, натыкался на невидимый барьер и не мог распространиться вблизи Карааса. Туман, словно живое существо, быстро сгущался вокруг них, но не мог приблизиться, становясь всё плотнее, пока не начал сереть. Внутри комнаты, куда туман не мог проникнуть, Караас как раз вынул пальцы и вошёл в Эйбла. — Аах! С резким стоном Эйбла Караас начал двигать бёдрами. ❖❖❖ — Это туман! Услышав чей-то крик, задремавшие люди вздрогнули и проснулись, лишь чтобы обнаружить, что их зрение полностью застилает густой туман. Придя в себя, они, как и наказывал господин, схватили факелы и принялись размахивать ими. Прочь! Они словно сражались с невидимым врагом, и холодный пот струился по их спинам. Однако туман лишь ненадолго рассеивался от пламени и вскоре снова устремлялся вперёд, словно желая поглотить их целиком. Их ноги, охваченные туманом, будто погружались в воду, отягощённые давящей силой. Они знали: стоит ослабить бдительность хотя бы на мгновение, и их тела могут быть утянуты туманом прочь. Это была отчаянная битва, которую каждый вёл в одиночку. Когда же с приближением рассвета туман наконец начал редеть, те, кто размахивал факелами до седьмого пота, рухнули на пол, обессиленные. Их конечности неконтролируемо дрожали. Все тяжело дышали, а затем подняли головы. «Что, если кто-то не смог продержаться?» Их взгляды быстро осмотрели комнату, теперь очистившуюся от тумана, и остановились на одном месте. Дворецкий, Мельмонд и Нанни исчезли. Странно, но Клара по-прежнему храпел, ничто не потревожило его сон. Почему туман унёс Мельмонда, дворецкого и Нанни? Когда первоначальный шок от их исчезновения прошёл, оставив их в немом оцепенении, в умах начали роиться вопросы. Они не могли отделаться от ощущения, что туман намеренно выбрал определённых людей. Лорд, казалось, подтвердил это, кивнув, хотя его объяснение немного отличалось. — Странно. Туман обычно забирает лишь маленьких детей, особенно тех, у кого есть родители. Словно он нарочно уносит тех, кого любят. Но зачем ему понадобились наши гости…? Он не договорил, но мысль была ясна. Было действительно странно, что туман унёс троих взрослых людей. Тогда вмешался Эйбл. — Тогда, должно быть, это из-за меня. Когда командиры повернулись к нему, Эйбл с мрачным выражением лица объяснил: — Это те, кто всегда был рядом со мной и заботился обо мне на протяжении всего путешествия. Для любого со стороны именно эти трое выглядят теми, кого я ценю больше всего. Теперь, когда он это сказал, всё обретало смысл. Хотя Караас и важен для Эйбла, обычно именно эти трое всегда находились рядом с ним. Так значит, туман пытался забрать Эйбла прошлой ночью, но не смог, и тогда забрал троих вместо него? Но зачем понадобился именно Эйбл? — Выходит, настоящей целью Его Величества был… Когда Кин пробормотал это себе под нос, остальные взглянули на него. Эшлер кивнул в знак согласия. — Возможно, так оно и есть. Если туман не смог захватить драгоценного господина Эйбла Его Величества, то, возможно, он унёс троих, чтобы выманить его. Господин Эйбл, вам следует оставаться на равнинах, пока всё это не закончится. Вам нельзя приближаться к горам. Мы сами поймаем белого медведя и доставим его вам. Он твёрдо настоял на этом, чтобы предотвратить новые импульсивные решения Эйбла отправиться к медведю лично. Однако Эйбл не ответил и вместо этого посмотрел на Карааса, стоявшего поодаль. Караас пристально смотрел на теперь полностью видимый Ледяной горный хребет, точно так же, как и накануне. Как и упоминал господин, две из четырёх вершин горы растаяли, обнажив смесь серых скал и зелёных лесов. Эйбл проследил за взглядом Карааса, устремившимся к вершинам, глубоко вздохнул и затем произнёс: — Я верю, что они все ещё живы. — Есть ли у вас основания так считать? — Ну, ведь это гора, где даже водятся белые медведи! У Эшлера впервые за долгое время возникло резкое желание обнажить меч. ❖❖❖ Поскольку необходимость сохранять маскировку отпала, Эйбл стёр сажу с лица и начал подниматься в гору. Не только Эйбл, но и все остальные с трудом переносили холод, поэтому они были закутаны в толстые меховые плащи, отчего походили на ковыляющую группу медведей. Лорд, казалось, сомневался, смогут ли они вообще передвигаться в таком состоянии, но всё же это были ветераны, сражавшиеся в шестилетней войне. Караас, четыре командира и даже Эйбл двигались так легко, в то время как сам лорд с трудом переводил дух. Он присел и наконец нашёл предлог отдохнуть пораньше на полпути через ущелье, ведущее к равнинам, воспользовавшись возможностью, чтобы описать окрестности. Тропа через ущелье была U-образной, и изгибалась так круто, что было трудно разглядеть даже короткое расстояние впереди. — Поскольку тропа так изгибается, многие по ошибке взбираются не на ту гору, на любую из сторон. Белого медведя, которого вы ищете, господин Регас, в последнее время видели на этой горе, где снег растаял. Когда господин указал на одну из гор, все взгляды последовали за его жестом. Затем он указал в противоположном направлении. — А на той стороне — гора, что таяла долгое время, но там всё ещё остались острые ледяные глыбы, которые не растаяли, что делает её опасным местом. Вжух. Все быстро повернулись, чтобы взглянуть на противоположную гору. Странное дело, две вершины выглядели почти идентично, словно близнецы. Неудивительно, что если кто-то ошибётся тропой и заплутает, он может легко перепутать пути, ведущие к этим двум горам. Все согласно кивнули, следуя за пальцем лорда, который теперь стал их гидом. — А чуть дальше впереди — место, где в последнее время часто появляются бандиты. «Бандиты?» Было удивительно слышать, что в таких суровых условиях могут существовать бандиты, и все, с хлебом во рту, уставились в направлении, куда указывал лорд. Как раз в этот момент сзади раздался громкий голос. — Эй вы, ублюдки! Если хотите сохранить жизни, отдавайте всё, что у вас есть! Бандиты появились. ❖❖❖ Бандиты были ошеломлены. Заметив свою добычу у входа в ущелье, они не смогли сдержать смех. Они были вне себя от радости, увидев путников спустя такое долгое время. Среди них был и сам лорд. Более того, за исключением лорда, остальные выглядели как глупые приезжие, закутанные в меховые плащи с ног до головы. То, как они осторожно шли позади лорда, буквально кричало: «Мы — лёгкая добыча». Это было всё равно что найти деньги на земле. Они были в восторге, что наткнулись на такую крупную добычу лишь спустя годы бандитской жизни. Группа из примерно десяти бандитов с трудом сдерживала смех. «Раз этих людей привёл сам лорд, значит, они богаты». «Увидев, что нас вдвое больше, они, наверняка, обмочатся и падут на колени, верно?» Ожидая именно этого, бандиты появились как раз в тот момент, когда группа собиралась отдохнуть. Однако реакция, которую они получили, была далека от ожиданий. Ням-ням. За исключением лорда и похожего на фею прекрасного юноши, все остальные продолжали жевать свой хлеб, с лёгким интересом наблюдая за бандитами. В этой нелепой ситуации вперёд вышел тот, кого считали лидером среди бандитов, по кличке Хромой, стоявший неровно на своих ногах, как и гласило его прозвище. — Эй, вы что, оглохли? Я сказал, если не хотите умирать, отдавайте всё, что у вас есть! Вжух — вжух — вжух — Хромой угрожающе размахивал своим цепным било, цепи лязгали, когда он вращал его над головой. Было видно, что он хорошо натренирован с этим оружием: он несколько раз описал им круг над головой, прежде чем точно опустить его на землю перед собой. Поскольку на конце цепи был тяжёлый железный шар с шипами, задача становилась всё сложнее по мере вращения, и на его лбу выступила тонкая испарина, несмотря на то что это была всего лишь демонстрация запугивания. Его усилия наконец вызвали реакцию у добычи. — Вау — прямо как мельница! — похлопал в ладоши в восхищении юноша, похожий на фею. Хотя такая реакция была приятна, остальные, кроме феи, едва ли проявили какой-либо интерес. «Какого чёрта?!» — Сволочи! Вам что, нужно, чтобы кому-то размозжили голову, прежде чем вы на коленях станете молить о пощаде? Эта угроза, казалось, возымела некоторый эффект, поскольку трое командиров с раздражением уставились на одного человека. — Выходи уже и заставь их заткнуться. — Какого чёрта ты возишься, младший? — Клара. Последний командир, Кин, просто назвал имя, и Клара вскочил на ноги. Пока он поднимался, ворча на то, что всю грязную работу сваливают на него лишь потому, что он младший, Хромой продолжал свои угрозы. — Что? Думаете, справитесь с нами силами одного человека? Ха-ха-ха, если бы нам было суждено умереть от руки одного, мы бы не рисковали жизнями, сбегая с равнин… Глухой удар. Внезапно смех Хромого оборвался, и он рухнул на землю, и на губах его всё ещё играла ухмылка. Его смеющаяся голова, аккуратно отделённая от туловища, покатилась по земле. Всё произошло так внезапно, что замешательство взяло верх над страхом. Это случилось ещё до того, как Клара, вставший разобраться с Хромым, успел что-либо сделать. «Что, чёрт возьми, только что произошло?» «Почему Хромой, который только что смеялся, лежит на земле с отделённой от тела головой?» Однако, пока они пытались осознать ситуацию, у них на глазах развернулось ещё одно событие, которое они смогли понять сразу. Караас, обезглавивший бандита по кличке Хромой, поднял било, упавшее на землю. Он без усилия взмахнул им в воздухе, словно игрушкой, а затем обрушил его точно на отсечённую голову Хромого. Хлюп! Звук разрывающейся головы был похож на хлопок лопнувшего арбуза, кровь и серое вещество мозга брызнули во все стороны, словно дождь. От остатков на земле не осталось практически ничего, и, если бы не клочья волос, невозможно было бы сказать, что это когда-то была человеческая голова. Бандиты, намеревавшиеся внушить им страх, теперь с дрожащими ногами уставились на фигуру перед ними. Его холодные жёлтые глаза скользнули по ним, когда он открыл рот и произнёс: — Вы пришли с равнин?