Регас

«Он — та драгоценная фигура, что положит конец ужасным злодеяниям Ледяной горы. Проведи его сюда невредимым». Молодой человек, выполняя важную миссию, возложенную на него, бежал, пока спина не покрылась потом, снова и снова повторяя в уме слова волшебника о «невредимости». Согласно письму лорда, они вышли рано утром, так что, возможно, уже прошли половину пути по долине. «Хотя и говорили, что император обладает силой дракона, ходили слухи, будто в прошлом он был не более чем марионеткой, а победы в битвах одерживал благодаря способным подчинённым. Может быть, он на самом деле не так силён?» Смесь предвкушения и беспокойства сопровождала молодого человека, пока он пробирался по извилистой тропе долины, и вдруг он замер на месте. Перед ним предстала неожиданная картина. Лорд имел суровое выражение лица, его окружала группа людей в меховых плащах. А перед ними на коленях, склонив головы, стояло множество людей. «Кто они?» Подойдя ближе, он вдруг заметил лежащий на земле труп и от неожиданности ахнул. Услышав этот звук, ближайший к нему человек резко обнажил меч и повернулся. Он был одним из тех, кто носил меховой плащ, и, вопреки нелепому виду, его глаза выдавали собранного и опасного человека. Молодой человек вздрогнул, затрепетав, и отступил на шаг назад. — Ты кто? В голосе и взгляде человека, который казался ненамного старше него, чувствовалась неоспоримая властность. Дрожа, молодой человек объяснил. — Я-я с равнин. Волшебник послал меня проводить Его Величество Императора на равнины. В напряжённой атмосфере, от которой ему самому захотелось встать на колени, молодой человек нервно переводил взгляд, пока наконец не встретился глазами со знакомым лицом. Узнав лорда, молодой человек немного успокоился, когда тот подтвердил его личность. — Всё верно. Этот юноша с равнин. Он несколько раз был моим проводником. Только тогда человек, обнаживший меч, вложил его обратно в ножны. Едва молодой человек успел с облегчением вздохнуть, как другой голос снова заставил его напрячься. Голос принадлежал высокому черноволосому мужчине, стоявшему рядом с трупом. Выражение его лица было пустым, почти до скуки, а голос — бесстрастным и сухим. И всё же он звучал даже страшнее, чем предупреждение от того, кто ранее обнажил меч. — Ты знаешь этих людей? Глаза молодого человека расширились, когда он понял, что ужасный мужчина указывает на людей, лежащих ничком, уткнувшись лицами в землю. Почувствовав, что ему несдобровать, если он ответит неправильно, он внимательно, вблизи осмотрел группу. Однако ему не понадобилось долго их разглядывать. Это были печально известные смутьяны, которых уже давно изгнали с равнин. — А? Эти люди — те, кого изгнали с равнин… — Нас не изгоняли! М-мы сами сбежали! Один из бандитов поспешно возразил на слова молодого человека, но его голос быстро ослаб. Молодой человек нахмурился и покачал головой, слыша это жалкое оправдание. — Их действительно выгнали с равнин за бесчинства. Эти бесстыжие люди не испытывали никакой благодарности за защиту волшебника, слонялись по равнинам, воруя всё, что плохо лежит. И теперь они дошли до того, что грабят проходящих путников. — Да за что тут быть благодарным?! Бандит, который ранее возражал, снова поднял голову и выпалил, но затем, заметив атмосферу, понизил голос, продолжая оправдываться. — Это правда, что мы благодарны волшебнику за защиту земли, но нелепо, что он управляет равнинами, будто это его собственность, и делает всё, что ему вздумается. С какой стати ему ещё и забирать детей… — Заткнись! Если бы не волшебник, мы все были бы мертвы! Деревня была бы стёрта с лица земли сотни лет назад! Даже собственной жизнью, мы не смогли бы отплатить ему! А ты только и делаешь, что жалуешься на пустяки, совершенно не ведая о великой жертве волшебника… — Великой жертве, хм. Ужасный мужчина снова прервал его слова. Молодой человек тут же прекратил свою тираду, нервно сглотнув. Холодная дрожь пробежала по спине, когда жёлтые глаза мужчины уставились на него, посылая озноб по всему телу. Он увидел, как мужчина слегка склонил своё бесстрастное лицо набок. Лишь по последующим словам он понял, что мужчине это показалось забавным. — Мне любопытно. Интересно, перед кем вы, равнинные люди, преклоните колени — передо мной или перед волшебником. ❖❖❖ Эшлер слегка беспокоился об Эйбле. С тех пор как они столкнулись с бандитами, Эйбл погрузился в раздумья, и казалось, что его что-то глубоко тревожит. Это было понятно. Решение Карааса пощадить остальных бандитов было неожиданным, но затем он вдруг размозжил голову, а теперь, похоже, направлялся бросить вызов волшебнику, чтобы выяснить, кто из них выше, и всё это из-за того, что его спровоцировали слова проводника. Хотя Эйбл использовал предлог, что хочет увидеть белого медведя, Эшлер знал, что Эйбл обеспокоен Ледяной горой. В конце концов, это именно Эйбл смог привести Карааса сюда. Поэтому, прежде чем войти на равнины, Эшлер пошёл рядом с ним и осторожно предложил: — Раз уж ты дошёл до этого места, почему бы не вернуться завтра? Я рискую жизнью, но обыщу всю Ледяную гору в поисках Мельмонда и остальных. Эйбл посмотрел на него слегка удивлёнными глазами. Он приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать, но снова сомкнул их и опустил взгляд. Эшлер подумал, не хочет ли он сказать что-то ещё, но быстро забыл об этом, когда Эйбл наконец заговорил. — Я останусь рядом с принцем. Кроме того, когда господин Мельмонд и остальные вернутся, они будут рады, если я буду здесь, чтобы встретить их. Увидев его слабую улыбку, Эшлер не смог заставить себя сказать, что те трое, возможно, уже мертвы. «Что же заставляло его верить, что они ещё живы? Он на собственном опыте столкнулся с туманом, что пожирал людей. Даже пусть и не здесь, но разве люди не умирали, попав в туман Драконьего Леса?» Эшлер заключил, что Эйбл просто отказывался принимать реальность, и кивнул в знак согласия. — Да, хорошо, тогда, если ты передумаешь, пожалуйста, сообщи мне в любое время. Я лично сопровожу господина Эйбла отсюда… Эшлер замолчал, когда человек впереди внезапно остановился. Равнины были резко разделены на участки, покрытые зелёной травой и лишённые её, с такой отчётливой границей, что это казалось почти неестественным. Земля была настолько плодородной, что можно было легко определить, где начинаются равнины — густая, пышная трава росла в изобилии, словно стояла середина лета. Караас, только что ступивший на границу, замер, глядя на землю. «Интересно, что случилось?» Все поспешили на равнины, но на земле, казалось, не было ничего необычного. Даже спустя некоторое время, когда Караас не подавал признаков движения, Эйбл попытался спросить от имени всех. — С тобой всё в порядке? — Кажется, он немного удивлён. При внезапно раздавшемся поблизости голосе все повернули головы. Мужчина лет двадцати с лишним, одетый в простую одежду, приближался к ним с улыбкой. Он отвечал на любопытные взгляды окружающих, не отрывая глаз от Карааса. Прямо глядя в те медленно поднимающиеся жёлтые, змеиные глаза, он продолжил: — Похоже, Его Величество не знал, что на этой земле сила дракона неприменима. ❖❖❖ На земле, где даже глаза, которые он обычно скрывал, не могли сохранить свою силу, Караас стоял в молчании. В результате люди равнин, собравшиеся посмотреть на Карааса, не смогли скрыть шок и страх и поспешно отводили взгляды. Даже Эшлер, который часто видел эти глаза, находил их непривычными, так что было естественно, что те, кто видел их впервые, пугались. Но, несомненно, больше всех от этого всего пострадал, вероятно, сам Караас. Даже без силы дракона он оставался грозным человеком, но ощущение потери этой силы было неописуемым. Возможно, поэтому Караас, кратко взглянув на появившегося волшебника, наклонился и положил руки на землю. Смотрящим со стороны казалось, будто он проверяет, действительно ли он не может использовать свою силу, что делало зрелище лишь более жалким. Спустя какое-то время Караас, похоже, сдался, поднял руки и медленно поднялся на ноги, хотя на его лице не было и тени разочарования. Вместо этого он бросил волшебнику одно слово. — Занимательно. Было невозможно разобрать истинный смысл за бесстрастными словами Карааса, но волшебник поклонился и вежливо поприветствовал его. — Ваше Величество, я искренне благодарен, что вы проделали такой долгий путь. Я — волшебник, защищающий это место. — На колени. Волшебник прекратил говорить и поднял взгляд на Карааса, который, не скрывая раздражения, произнёс: — Как смеет нечто, более никчёмное, чем букашка, смотреть на меня? Не только волшебник, но и люди, пришедшие поприветствовать императора, командиры и даже Эйбл были шокированы, глядя на него. Караас, человек, которому всё казалось в тягость, редко придавал большое значение церемониям. С другой стороны, для него было необычно так открыто оскорблять кого-либо. Особенно когда другой человек не сделал ничего плохого. Люди равнин, потрясённые, тоже поспешно опустились на колени, но их взгляды на Карааса больше не были доброжелательными. Приказать волшебнику, который был для них словно король в этом месте, встать на колени без всякого предупреждения — было возмутительно. Однако на этом всё не закончилось. Когда волшебник послушно, без тени недовольства, вежливо встал на колени и даже склонил голову, Караас приблизился к нему. — Ваше Величество, прошу простить меня за то, что не оказал должного почтения сначала… Туп. Караас поставил ногу на плечо волшебника. Затем он потёр грязные подошвы своих сапог о его плечо. Каждый раз, когда он нажимал сильнее, плечо волшебника вздрагивало. — Вот, теперь ты хоть немного полезен. Лишь после того, как вытер обе ноги, Караас наконец окинул взглядом собравшихся. — Будьте благодарны, что я, ваш повелитель, лично явился в это место. Благодарны настолько, чтобы быть готовыми отдать за это жизни. Закончив речь, он перевёл взгляд на молодого человека, который был их проводником. Тот, бледный и застывший в шоке от унижения волшебника, затаил дыхание, когда его глаза встретились с глазами Карааса. — Да, ты сойдёшь. — Прошу прощения? Ч-что вы имеете в виду? Молодой человек, не в силах выдержать взгляд в змеиные глаза Карааса, опустил взгляд и неуверенно спросил. Однако ответ Карааса был настолько ошеломляющим, что он невольно снова поднял глаза. — Отныне ты — староста в этом поселении. Ты будешь принимать все решения, судить, что правильно, а что нет, и представлять мнение всех от их имени. — Ч-что?! Это же абсурд! Молодой человек яростно замотал головой, словно хотел сказать, что это бессмыслица, но из его рта не вышло ни одного внятного слова. Караас проигнорировал его и повернулся к лорду. — Я устал. Хотя это слово исходило от лица, на котором не было и признаков усталости, лорд сразу же смекнул: нужно немедленно проводить их к месту отдыха. Местом, которое Караас выбрал для отдыха, оказалось здание в центре поселения, использовавшееся как Центральный зал. — Ваше Величество, мне сообщили, что для вас подготовлены покои в самом большом здании поселения, в Центральном зале. — Пусть это будет дом того парня. Караас указал на волшебника, который всё ещё лежал ничком на земле и был покрыт пылью. Люди, услышав слова Карааса, вздрогнули и посмотрели на волшебника. Однако тот оставался в своей позе, не смея поднять голову, как ему было приказано. Смущённый лорд, оказавшись в затруднительном положении, с беспокойством посмотрел на молодого человека. Молодой человек, всё ещё отвергавший саму идею стать старостой, беззвучно шептал слова протеста, снова качая головой. «Ни за что. Мы не смеем войти в дом волшебника». Вспомнив один из деревенских запретов, он уже собирался возражать дальше, когда до его ушей донёсся мягкий голос волшебника. — Староста, прошу, проводи Его Величество и его спутников в мой дом немедленно. Несмотря на унижение, волшебнику удалось изобразить тёплую улыбку, он кивнул, словно давая своё разрешение. Молодой человек, нервно сглотнув от страха, вынужден был шагнуть вперёд. — Сюда, э-э, п-пожалуйста, сюда. С этими словами он повёл их, и император, его прекрасный Регас и их подчинённые последовали за ним, пройдя сквозь склонившие головы людей равнин и скрывшись из их вида. Лишь после того, как они ушли, жители наконец подняли головы, их лица были искажены гневом и разочарованием. Единственным, кто остался бесстрастным, был волшебник, тихо смотревший в ту сторону, куда пошёл император.