Регас

— Ха, да это просто… Ростер вздохнул, перелистывая аккуратно подшитые документы, и откинулся на спинку стула. Клара, сидевший рядом с нахмуренным лицом, тут же ухватился за возможность задать мучивший его вопрос. — Сэр Ростер, вы тоже ничего не нашли, да? Жители деревни крепко держат языки за зубами, так что записывать абсолютно нечего. Мы не только не можем найти никаких изъянов или промахов у волшебника, но даже не слышим, чтобы о нём хоть кто-то говорил. Он тоже, казалось, вымотался после нескольких дней бесплодной работы и, подобно Ростеру, откинулся на спинку стула, запрокинув голову. Не говоря уже о том, что куда бы они ни пошли, их встречали сверлящие взгляды, полные враждебности. Подумать только, тот, кто когда-то командовал гордой армией императора, теперь вынужден бегать с клочком бумаги и выискивать чужие недостатки. — Если честно, я не вижу никаких проблем с волшебником. Уже одного того, что он защищает эти земли от силы злого дракона, достаточно, чтобы понять, почему люди почитают его как бога. Не правда ли, сэр Ростер? — Что ж, он производит впечатление порядочного человека. — Именно. Говорят, он человек, проживший сотни лет, но в нём нет и капли высокомерия. Ха, тогда зачем же, скажите на милость, Его Величество отдал нам такой приказ? — Если не понимаешь, просто заткнись и делай свою работу. Кин, который до этого усердно трудился, как прилежный ученик, резко огрызнулся на него. Клара, с исказившимся лицом, тут же собрался было возражать, но, зная характер Кина, на сей раз сдержался. Всё же ему хотелось поделиться своим недоумением с кем-нибудь, и он обратился к Эшлеру, который обычно был более доступен. — Сэр Эшлер, вы ведь тоже этого не понимаете, да? Верно? — … — Сэр Эшлер? Когда Клара позвал его снова, Эшлер, до этого бессмысленно уставившийся в свой стол, наконец поднял отсутствующий взгляд. Его странное поведение привлекло внимание и остальных, побудив Ростера с любопытством спросить: — Что такое? Эшлер поднял лежавший перед ним лист бумаги и спросил: — Так вы ничего не нашли на волшебника? Все трое кивнули в унисон. Лишь тогда Эшлер поднял глаза и окинул их взглядом. — Кажется, я кое-что нашёл. ❖❖❖ Этим утром Эшлер должен был вместе с другими командирами последовать за старостой деревни в поселение. Нужно было поставить точку в этом затянувшемся на несколько дней утомительном и бесплодном занятии. Однако прежде, чем отправиться в путь, он хотел встретиться с Эйблом. Дело в том, что прошлой ночью он стал свидетелем кое-чего странного. Не в силах уснуть, он бродил вокруг здания и в итоге забрался на холм позади дома. Луна светила ярко, и ни одно облачко не заслоняло её на небе, так что он без труда взобрался на знакомый холм, даже не нуждаясь в светильнике. Дом волшебника стоял на окраине, в стороне от деревни, так что, перейдя через холм, он сразу бы достиг границы между равниной и Ледяной горой. Зная, что ночью эта граница окутана туманом, он, естественно, не собирался заходить так далеко. Поэтому он уже повернул назад, едва достигнув вершины холма, но тут услышал звук. — А-ах! Это был знакомый крик Эйбла. Или, может, стон? Эшлер в шоке обернулся. «Неужели Караасу оказалось мало заниматься этим в доме, и он наконец вытащил Эйбла на улицу для подобной деятельности?» Последние несколько ночей не было слышно никаких особых звуков, так что он предположил, что они, вероятно, делают это средь бела дня, когда никого нет рядом, но, выходит, всему виной оказался выход на природу. «Проклятое чёрное зелье». Эшлер в очередной раз проклял Сердце Короля и уже собрался уходить, как снова раздался голос Эйбла. — У-ух, ты и впрямь очень силён. «Конечно, он силён. Мужское достоинство Карааса не только впечатляло размерами...» — Фух, нас чуть не заметили. «Что? Заметили?» Поняв, что подслушанный разговор отличается от того, что он себе представил, Эшлер снова повернул голову. Оглядев местность, он заметил вдали движение теней. Он на мгновение заколебался, затем бесшумно приблизился к ним. Это действительно были Эйбл и Караас. Однако они стояли на границе равнины и Ледяной горы. Эйбл крепко держался за руку Карааса, тяжело дыша, затем поднял взгляд и спросил: — Ты же видел, да? Это же правда? «Что правда?» Вопрос Эшлера разрешили следующие слова Эйбла. — А теперь, принц, попробуй ты. С этими словами Караас покорно кивнул и шагнул одной ногой в сторону Ледяной горы. Та местность была покрыта таким густым туманом, что он был виден даже в темноте. Эшлер был шокирован и уже хотел броситься вперёд, но увиденная им в следующий миг картина остановила его на месте. Едва Караас шагнул, туман расступился в обе стороны, словно его рассекли мечом. Эйбл тут же ступил на землю, где туман рассеялся, словно только и ждал этого момента. Окружающий туман заволновался. Казалось, он жаждал поглотить Эйбла, но не мог приблизиться из-за Карааса, снова и снова странным образом то сгущаясь, то рассеиваясь. Словно у тумана была собственная воля, и он целенаправленно охотился за Эйблом. Эшлер наблюдал за происходящим, затаив дыхание от шока. Исчезновение Мельмонда и остальных определённо не было случайностью. Возможно, их и впрямь забрали, чтобы заманить Эйбла. Эйбл, словно проверяя эту теорию, тоже вернулся на равнину и присел на корточки. Затем достал откуда-то пойманного кролика, размотал полотенце с его лапок и посадил его в туман. Поскольку Караас убрал свою ногу из тумана, Эшлер не мог разглядеть кролика с того места, где стоял, но голос Эйбла сообщил о результате. — Ух ты, а этот кролик отлично бегает, несмотря на холод. Ах, да этот кролик изначально спустился с Ледяной горы, ведь так, принц? Ха-ха — как и ожидалось, принц — прирождённый охотник, который никогда не умрёт с голоду! Пока Эйбл расточал похвалы, даже поднимая большой палец в знак одобрения, Караас слегка отвёл взгляд в сторону. Хотя в темноте было трудно разобрать, Караас, казалось, немного смутился от такой преувеличенной похвалы. Слышать, как кто-то говорит императору, у которого есть всё в мире, что он никогда не умрёт с голоду, заставило Эшлера сжаться от досады от абсурдности этих слов. Однако он быстро пришёл в себя и сосредоточился на важной детали, которую только что уловил. Эшлер наконец понял значение слов Эйбла. То, что кролик, спустившийся с Ледяной горы, не пострадал от тумана, означало, что туман не действует на животных. Это осознание навело его на другую мысль. «Ну, ведь это гора, где даже водятся белые медведи!» Слова Эйбла, сказанные с уверенностью, что Мельмонд и остальные ещё живы, отозвались в памяти Эшлера. Тогда он отмахнулся от них, как от бредней человека, поглупевшего от чрезмерной половой активности, но теперь они обрели новый смысл. — Если бы туман и впрямь обладал силой злого дракона, он не пощадил бы ни одно живое существо. Для такого существа всякая жизнь, будь то человек или зверь, одинаково ничтожна. В этом был смысл. В качестве доказательства: Караас видит всю жизнь одинаково. Для него нет причины не убивать людей и нет причины щадить животных. Эшлер почувствовал, что находится на пороге чего-то важного, но картина всё ещё не прояснялась. Именно поэтому он и разыскал Эйбла тем утром. Эйбл, несомненно, знал нечто большее. И Караас тоже. — Господин Эйбл? Эшлер сослался, что кое-что забыл, и вернулся в дом, пока остальные направились в деревню. Обыскав дом, но так и не найдя Эйбла, он в конце концов вышел на улицу. Однако он не слышал ни звука из комнаты, ни каких-либо признаков Эйбла возле дома. Уже собираясь подняться на холм, подумав, что тот может быть там, он столкнулся лицом к лицу с Эйблом, спускавшимся с него. Эйбл замер при виде Эшлера, его глаза расширились от шока. Его рот раскрылся в беззвучном крике, безошибочно сложившись в «А-ах!». «Чего он так испугался?» Эшлер бросил взгляд на холм, и в голове мелькнуло подозрение. «Неужели он пробыл там всю ночь и только сейчас спустился? Нет, не может быть. Какой смысл столько времени наблюдать за туманом? И они ведь не занимались там чем-то другим... верно?» — Кхм, э-э, вы на прогулке были, господин Эйбл? Эшлер прокашлялся, чтобы прочистить горло, и задал единственный вопрос, который пришёл на ум. Эйбл, чей испуг был слишком уж явным, быстро закивал. — Да! На п-прогулку. Я ходил на прогулку! Чем громче он уверял, что просто гулял, тем весомее становилось подозрение в «других занятиях». Эшлер не мог заставить себя встретиться с Эйблом взглядом и отвёл глаза, как вдруг услышал осторожный вопрос Эйбла. — Сэр Эшлер, разве вы не должны были идти в деревню? Почему вернулись? — Да, я вернулся, потому что кое-что забыл и хотел кое о чём вас спросить. Кстати, где Его Величество? Эшлер огляделся и вдруг спросил, раз уж Эйбл был один. — Его Величество внутри? — … — Господин Эйбл? — переспросил Эшлер, и увидел, что Эйбл с тревогой обернулся. Чуя неладное, Эшлер сделал шаг вперёд, но Эйбл быстро остановил его. — Он спит, так что, думаю, пока лучше его не беспокоить. — Спит? Почему там? — Ну, э-э, кажется, он, кхм, сильно устал. «Устал? От чего, интересно, он мог устать...?» — Кхм, понятно. Полагаю, можно устать и от, э-э, прогулки. Эшлер сказал это, снова прокашлявшись и глядя в сторону, а затем предложил Эйблу разбудить его позже. Эйбл покорно кивнул и спросил, что же хотел обсудить Эшлер. — Так вот, я пришёл спросить вас кое о чём, господин Эйбл. Эшлер начал, а затем описал сцену, случайным свидетелем которой стал прошлой ночью. Эйбл сперва, казалось, удивился, но вскоре спросил с серьёзным выражением лица. — Вы ничего после этого не видели? — Нет. После этого Его Величество обнял вас и поцеловал… кхм, я больше ничего не видел. Я тут же ушёл, клянусь. Когда Эшлер потянулся к мечу, словно собираясь принести клятву на крови, Эйбл быстро остановил его, а затем смущённо улыбнулся и почесал затылок. — Нет, всё в порядке. Вообще-то, даже если бы и видели, не страшно. Гулп. «Неужели его вкусы изменились после стольких дней проведённых вместе с Караасом?» Отбросив тревожные домыслы, Эшлер твёрдо возразил. — Нет, у меня абсолютно нет намерения что-либо видеть. И, разумеется, в будущем тоже смотреть не буду. В ответ Эйбл смущённо заморгал, выглядя растерянным. — В-вам и не обязательно… — Довольно! Эта тема, кхм, неприятна, так что давайте оставим. Вместо этого не могли бы вы, господин Эйбл, объяснить то, о чём вы говорили вчера? Я подслушал, что вы сказали, будто туман, возможно, не является силой злого дракона. Эшлер извинился за подслушивание, но выражение лица Эйбла было странным. В его глазах застыла сложная смесь чувств, когда он перевёл взгляд в ту сторону, откуда пришёл. Нет, он на самом деле смотрел на Ледяную гору, что ещё не растаяла. Лицо Эйбла было необычно серьёзным. Эшлер подавил своё любопытство и ждал довольно долго, пока Эйбл, казалось, не упорядочил мысли и не начал говорить. — Я кое-что понял, сражаясь с Сердцем Короля. Легенды, которые люди принимают за истину, на деле могут оказаться не совсем такими. Поэтому я и проявляю осторожность. Я беспокоюсь, что из-за этого предубеждения мы можем в итоге совершить что-то неправильное. Эшлер знал, что Эйбл видел прошлое через деревянный кулон. Эйбл никогда ни с кем не делился тем, что видел. Но если он увидел нечто важное, он определённо будет хранить это в секрете. Возможно, именно поэтому Эйбл стал более осмотрительным, и Эшлер кивнул с пониманием. — Да, в осторожности нет ничего плохого. Вы думаете, именно поэтому Его Величество приказал нам расследовать дела волшебника? Эшлер ожидал, что Эйбл кивнет в знак согласия. Однако Эйбл поджал губы, его лицо стало ещё серьёзнее, и затем он осторожно произнёс: — Это, возможно, из-за меня. — Из-за вас? Вы разве просили об этом, господин Эйбл? — Нет, не в этом дело. Я думаю, он пытается найти какую-нибудь вину у волшебника ради меня. Эшлер не мог понять, что имеет в виду Эйбл, но тот, казалось, не решался объяснять дальше, поэтому Эшлер сменил тему своим вопросом. — Вы что-то нашли? «Нет, совсем ничего». Эшлер едва сдержал вздох при собственном разочаровывающем ответе. — В принципе, создаётся впечатление, будто все сговорились не говорить о волшебнике ничего плохого. Они почти не отвечают на наши вопросы, а если и отвечают, то говорят лишь хорошее. Честно говоря, мы не нашли ничего, что могло бы оправдать ожидания Его Величества. Пока Эшлер говорил удручённым тоном, Эйбл с озабоченным выражением лица погрузился в раздумья вместе с ним. Затем Эйбл предложил: — Тогда попробуйте сделать наоборот. — Прошу прощения? — Если жители равнины искренне верят, что волшебник не совершал ничего дурного, вы не найдёте ответов у них. Так что нам, посторонним, нужно искать их в другом месте. Задайте противоположный вопрос. Эйбл улыбнулся и посоветовал: — Спросите их, что хорошего сделал волшебник.