Регас

Внезапная экскурсия по деревне. Неужели ему наскучило ежедневно проводить время с императором в доме волшебника? Староста, испытывая беспокойство, начал показывать Эйблу деревню. Его дискомфорт происходил не от того, что Эйбл был Регасом императора. Причина была в реакции людей, которые видели его. Некоторые застывали в оцепенении, когда мимо них проходил прекрасный Регас в сопровождении старосты, но большинство видели в нём лишь сексуальную игрушку императора и того, кто осквернил священный дом волшебника. Каким бы красивым он ни был, его считали союзником императора, который доставлял волшебнику хлопоты. «Командиры взбудоражили деревню, и теперь они пытаются использовать внешность Регаса для чего-то?» Пока они шли по деревне, на них бросали взгляды, полные смеси настороженности и неприятия. Староста начал жалеть, что не выбрал более длинный, окольный путь, и нервно следил за Регасом, не покажет ли тот хоть малейший признак неудовольствия. «Что, если он расстроится и решит вернуться?» Но вопреки его опасениям, Эйбл казался скорее очарованным деревней, он с любопытством осматривался и изучал всё вокруг, словно находя всё невероятно интересным. Он был либо крайне невнимательным, либо откровенно глупым. В любом случае, это не имело значения, пока он не создавал проблем. Всё, что он делал, — это задавал различные вопросы. Казалось, у Регаса был бесконечный запас вопросов. Увидев козу у одного из домов, мимо которых они проходили, он спросил, не та ли это порода, что растёт в горах, делая вид, будто знает о них. Потом поинтересовался, возвращаются ли животные сами, если их выпустить в горы. Как он и сказал, животные, выпущенные в горы, часто возвращались, не подвергаясь воздействию тумана. Услышав это, Регас несколько раз воскликнул: «Вау, вау!» Он был не менее очарован видом крыш, перевязанных верёвками, чтобы их не сдуло сильным горным ветром, и спросил, зачем это делают. Он также хотел знать, бывают ли праздники осенью, стирают ли женщины бельё группами у ручья, протекающего по равнине весной, и бывают ли мужчины, которые пытаются подглядеть за ними и прогоняют ли их, если заметят. Староста считал все эти вопросы совершенно бесполезными. Сначала он отвечал кратко, но вскоре увлёкся энтузиазмом Регаса и в итоге с жаром принялся объяснять даже то, о чём его не спрашивали. Регаса особенно интересовало расположение деревни, и чтобы объяснить это, старосте пришлось сначала рассказать о четырёх пиках. — Говорят, эта земля не всегда была покрыта зелёной травой. Прежде чем четыре пика стали Ледяной горой, это было просто бесплодное место. Тогда здесь жило не так уж много людей. Но благодаря этим четырём горам у нас было обилие еды, и горы даже считались священными. — Священными горами? — Да. Я не совсем уверен, но я краем уха слышал, что сюда часто приезжали монахи, потому что это место считалось священным. Ах да, у каждого пика в те времена было своё название. ❖❖❖ Что самое важное, когда ты заблудился? Карта? Компас? Нет, это тишина. — Ахх! Этот проклятый лорд!!! Когда я поймаю его, я выверну ему руки и ноги и повешу его с обрыва!!! Громкий крик Клары отозвался эхом. «Повешу его с обрыва — с обрыва — с обрыва…» Слышать, как надоедливый голос Клары отражается эхом четыре раза, было пыткой. Они уже некоторое время бродили по горе. Всё ещё не найдя путь вниз, все экономили силы, но самый младший, лет двадцати с небольшим, выплёскивал избыток энергии через рот. Было шумно. Трое идущих впереди, конечно, дали ему старческий совет заткнуться, но это помогло ненадолго. Не в силах сдержать разочарование от того, что их одурачили, Клара снова закричал. — Как только я найду его, я повешу его вниз головой, сниму с него башмаки и буду щекотать, пока он не станет молить о смерти! «Щекотать— щекотать— щекотать …» В конце концов, Ростер, теряя терпение, резко оборвал его, повторив то, что уже говорил несколько раз прежде. — Эй, заткни свою… — Но я зол, что же мне делать? — … — Сэр Ростер? Услышав недоуменный тон Клары, Эшлер и Кин, шедшие впереди, тоже обернулись к ним. «Что теперь…?» Пока двое других, обернувшихся, застыли, как и Ростер, именно Клара начал тревожиться. — Что такое? Вы все выглядите, будто увидели привидение! Позади меня что-то есть? Так и было. Нечто действительно приблизилось к ним бесшумно, словно призрак. Оно было примерно того же размера, что и Клара, но группу поразил его цвет. — П… полярный медведь? Словно в ответ на чьи-то прошептанные слова, полярный медведь поднял передние лапы, будто приветствуя их. Он оскалил острые зубы, и казалось, что в любой момент он может разорвать их на части. — Рррраааааа! Как будто оглушительного рёва было недостаточно, медведь стал угрожающе размахивать передними лапами в воздухе. Однако, несмотря на устрашающие действия медведя, все четверо были слишком ошеломлены, чтобы двигаться, парализованные видом этого чисто белого медведя, которого они никогда раньше не видели. Он был поистине белым. «Как может быть медведь белым, как платье невесты, и с шерстью мягкой, как у щенка?» Им захотелось его потрогать. В этот момент первым, кто пришёл в себя, оказался Клара, находившийся ближе всех к медведю. Вжик! Он энергично обнажил меч и бросился на медведя. — Ха-ха-ха — я захвачу тебя и подарю Его Величеству! Когда Клара, как безумный, ринулся на медведя, трое сзади вздрогнули от неожиданности. — Стой! — Прекрати! — Эй! Однако Клара, решив, что они пытаются помешать ему снискать славу, разгорячился ещё больше и атаковал полярного медведя. Как только медведь издал звуки «Рррр!» и «Вийиих!», все трое одновременно нахмурились. «Чёрт, этот идиот Клара…» — Стой! Нельзя трогать этого медведя! Это же… Прежде чем Ростер успел закончить объяснять, кто такой этот медведь, реальность, которой опасались трое, обрушилась на них. Топ! Топ! С оглушительным, сотрясающим землю звуком появился ещё один полярный медведь. Он был вдвое больше того, с которым возился Клара. — Этот… всего лишь детёныш. Ростер с отчаянием договорил свою фразу, но было уже слишком поздно. Медведица, похоже, мать, яростно бросилась на незваного гостя, атаковавшего её детёныша. «Чёрт!» Они все ругнулись, бросившись отражать атаку медведицы. Медведица, размером вдвое больше человека, была настолько огромной, что даже Кин и Ростер вдвоём с трудом справлялись с ней. Каждый раз, когда медведица взмахивала передней лапой, воздух наполнялся ужасающим свистом ветра. Кин и Ростер, стиснув зубы, думали, что одного удара этой лапы хватит, чтобы убить их, и тогда они осознали: «Почему нас только двое?» Среди яростной схватки они повернули головы и увидели Эшлера, стоящего сзади и просто наблюдающего. — Эшлер! Ух, что ты делаешь? Иди сюда и помоги нам атаковать медведя! — Не могу. Мне не позволено. «Что за чушь?» Они едва не бросили медведя, чтобы атаковать самого Эшлера, но, к несчастью, тот привёл вескую причину. — Его Величество приказал мне. Мне не позволено убивать медведя. На мгновение показалось, что даже атакующая их медведица притихла. Но вскоре Ростер и Кин снова вступили в ожесточённый бой с медведицей. Стиснув зубы, они закричали: — О чём ты говоришь?! Забудь на время приказ Его Величества и… — Нет. Приказ Его Величества для меня абсолютен, как божественная воля, которую я никогда не смею ослушаться. Это была совершенно бесполезная преданность. Пока трое задыхались от изматывающей битвы, сзади донесся зловещий звук. Топ! Топ! Топ! Топ! Земля задрожала от звука тяжёлых шагов. И не одного, а нескольких. Даже Клара, яростно сражавшийся с медвежонком, с ужасом обернулся. Ещё три полярных медведя, белых, как невесты, грациозно приближались к ним. — Ааа! Почему здесь так много медведей?! Это что, Медвежья гора что ли? ❖❖❖ — Это и есть Медвежья гора. Староста спокойно поднял руку и указал на наполовину растаявший пик. — Эта горная вершина славилась обилием медведей ещё до того, как стала частью Ледяных гор. Поэтому её и называли Медвежьей горой. При словах о медведях, глаза Регаса загорелись, и он воскликнул: «Оооох!» — Значит, там водятся и полярные медведи? — Да. Они жили в основном на том пике, и для них было характерно передвигаться группами. Поэтому люди редко ходили туда даже до того, как она стала Ледяной горой. Полярные медведи не любят шума, и говорят, что если они услышат человеческие голоса, то всей группой бросятся в атаку и разорвут их на части своими когтями. Ходят даже слухи, что они особенно ненавидят эхо. Староста, подражая медвежьей лапе, наполовину согнул пальцы. Регас отреагировал очень эмоционально, снова громко воскликнув «Аааах!», а потом вдруг что-то вспомнил и спросил: — Ах, тогда, раз теперь снег в основном растаял, полярные медведи снова там живут? — Я слышал, люди говорили, что видели полярных медведей. Но, как я уже говорил, полярные медведи — чрезвычайно опасные животные. Очень немногие выживали после встречи с ними. Так что ни в коем случае нельзя приближаться к той горе, даже просто чтобы посмотреть. Вы поняли? Староста говорил твёрдо, и Регас, который, казалось, серьёзно обдумывал эту идею, замешкался, а потом огляделся. — Ну, если я буду просто смотреть издалека, может быть… — Нет! Вам категорически запрещено ходить на ту Медвежью гору. Староста успокоился лишь тогда, когда увидел, что Регас кивнул в знак согласия, и на его лице расплылась улыбка облегчения. «Слава богу». «Если такой любопытный, как он, взберётся на Медвежью гору… Хм? Но какая мне разница, даже если он и взберётся?» Староста поразился, осознав, что на самом деле беспокоится о Регасе, и его лицо помрачнело. Он задался вопросом, не из-за ли их долгой беседы по дороге к дому волшебника он проникся к нему некоторой симпатией. Даже если это было не так, в Регасе было что-то — возможно, его неуклюжая манера держаться или то, как он так тепло улыбался, — что заставляло людей чувствовать себя спокойно. Несмотря на его высокий статус, он не казался недосягаемым. Именно поэтому, когда Регас высказал свою странную просьбу, староста, поколебавшись, в конечном итоге уступил. Регас хотел лично поговорить с некоторыми жителями деревни, и он даже указал конкретных людей. — Я слышал, что у волшебника в прислуге только маленькие дети. Честно говоря, я немного боюсь завтрашней встречи с волшебником наедине. Ха-ха. Не могу ли я встретиться с ребёнком, который сейчас прислуживает волшебнику, или, возможно, с его родителями? — Да, это совсем нетрудно. Староста, недолго думая, кивнул на просьбу Регаса. «Неужели он и вправду боялся завтрашней встречи с волшебником?» Проводив Регаса к дому нынешнего слуги и отлучившись на мгновение по другим делам, староста вдруг вспомнил, что наказывал ему волшебник. «Следуй за Регасом, куда бы он ни пошёл. Следи, куда он ходит, что делает, с кем говорит, и не упускай из виду ни одного его движения». Может ли кто-то столь невинный, как Регас, больше интересовавшийся козами и верёвками на крышах, сказать что-то подозрительное? Староста думал, что нет, но на всякий случай он подошёл к окну дома, куда направился Регас, и стал наблюдать. К счастью, окно было приоткрыто на крошечную щель, едва размером с ладонь. Но даже без этого он мог бы чётко слышать разговор из-за громкого и взволнованного голоса отца внутри. — Что вы говорите? Вы предлагаете нам предать волшебника? Если это то, с чем вы пришли, тогда прошу, уходите! Вслед за голосом мужчины послышался голос женщины, предположительно его жены, пытавшейся его успокоить. — Потише. Господин Регас не просит нас предать волшебника. — Что значит, нет? Покинуть равнину — это предательство! Волшебник связан своим магическим долгом защищать наши равнины, а вы говорите, мы должны оставить его? Как мы можем такое сделать?!