Регас

— Но я думаю, что господин Регас, возможно, прав… Дзынь! Звук разбивающейся посуды оборвал женский крик. Староста деревни придвинулся к окну и заглянул внутрь. Похоже, взволнованный мужчина швырнул тарелку на пол, ведь повсюду были разбросаны белые осколки. Он стоял, тяжело дыша, и угрожающе смотрел на свою плачущую жену, которая теперь рыдала от страха. — Не говори таких вещей. Если слухи об этом дойдут до волшебника, нас вызовут на деревенский сход. Голос мужчины дрожал, когда он произносил последние слова, смешиваясь с рыданиями жены. Сердце старосты колотилось, пока он пытался прильнуть поближе и разглядеть, что внутри. «Что именно Регас сказал им? Неужели он действительно пытался уговорить их предать волшебника?» В этот момент Регас, до этого стоявший молча, шагнул вперёд. Мужчина, всё ещё кипя от гнева, уставился на него, но Регас заговорил спокойно. — Прошу прощения, если я вас расстроил. Но, пожалуйста, хорошенько подумайте. Если настанет время, когда вам придётся выбирать между волшебником и вашей семьёй, пожалуйста, подумайте о семье в первую очередь. Подумайте о пути, который гарантирует, что все останутся в живых. Регас оставил после себя эти непонятные слова, снова извинился и затем отступил. Спрятавшийся староста проследил за Регасом, когда тот вышел из дома. Направляясь в одну сторону, казалось, к месту постоя, он даже со спины выглядел явно поникшим. Старосте захотелось подбежать и спросить. «Что, чёрт возьми, ты сказал родителям ребёнка?» Было трудно поверить, что тот самый человек, который казался таким наивным и жизнерадостным, может пытаться подстрекать людей к предательству волшебника. «Может быть, поэтому волшебник так его опасался?» Однако, даже наблюдая, как Регас заходит в дом постоя и поворачивается, чтобы уйти, староста, как ни странно, не мог заставить себя почувствовать к нему ненависть. Если бы кто-то другой сказал такое жителям, он бы немедленно бросился к волшебнику, чтобы с негодованием доложить об этом, но вместо этого его шаги были тяжёлыми. Поворачивая назад, староста размышлял о причине этого и пришёл к одному выводу. Всё из-за выражения лица Регаса как раз перед тем, как тот вошёл в дом постоя, когда внезапно обернулся и посмотрел на деревню. Он выглядел чрезвычайно печальным. Как будто вот-вот расплачется. «Неужели поэтому?» Когда староста доложил волшебнику о происшествии с Регасом, он кое-что упустил, одну ключевую деталь. — Он ходил к родителям ребёнка-прислужника и уговаривал их уехать? — Да, но родители пришли в ярость и отказались. Они твердили, что никогда не предадут волшебника. — Зачем же он пытался их убедить? В голову старосте пришла лишь одна мысль. «Если настанет время, когда вам придётся выбирать между волшебником и вашей семьёй, пожалуйста, подумайте о семье в первую очередь». «Неужели он думает, что здесь должно случиться что-то плохое?» Староста на мгновение замешкался, затем неловко выдавил улыбку и произнёс: — Ну, возможно, не сумев найти никаких изъянов у волшебника, Регас теперь пытается использовать свою внешность, чтобы уговорить людей отдалиться от волшебника. Даже староста сам не понимал, почему пытается защитить Регаса, утаивая определённые детали. К счастью, казалось, волшебник принял его объяснение. Холодная усмешка сорвалась с губ волшебника, и вскоре последовал приказ. — Арестуйте родителей прислужника. Завтра соберём деревенский сход. Староста шокировано поднял взгляд, но быстро опустил голову, не в силах ничего сказать. Стиснув губы, он услышал довольное ворчание волшебника. — Я как раз искал способ их спровоцировать, а они сами любезно его предоставили. ❖❖❖ Командиры, которые сказали, что вернутся через полдня после поисков бандитов, не появились даже спустя целый день. Эйбл с лёгким беспокойством посмотрел на гору. «Неужели они наткнулись на медведей?» Но затем он вспомнил объяснение старосты накануне и отбросил тревоги. Медведи жили только на Медвежьей горе, так что встреча с ними на горе, где, как говорят, прятались бандиты, была маловероятна. Даже если бы они по ошибке забрели на Медвежью гору, до тех пор, пока они специально не кричали громко, создавая эхо, медведи не появились бы. Так что с ними всё должно быть в порядке, подумал Эйбл, проверяя Карааса, который уснул. Казалось, Караас очень старался контролировать то, что его беспокоило. Возможно, поэтому он так измотался, теперь растянувшись и крепко уснув, словно ребёнок. Эйбл был благодарен, что на этот раз Караас не набрасывается на него, с нежностью посмотрел на него сверху вниз и отвернулся. Вжух! Вздрог! Внезапно сзади протянулась рука и схватила Эйбла за руку, оттянув его назад. Свист — не успел он опомниться, как его тело взлетело в воздух, и когда он пришёл в себя, то обнаружил, что уложен поверх Карааса. «Неужели он собирается...?!» Испуганно глаза Эйбла расширились, но затем он услышал голос Карааса, бормочущий сквозь сон. — У меня в животе пусто. С этими словами Караас снова погрузился в глубокий сон, его рот полуоткрыт. Ну, трудно уснуть, если в животе пусто. Эйбл посмотрел на него и попытался улыбнуться, но улыбка так и не оформилась и угасла. Казалось, прошли дни с тех пор, как он видел Карааса спящим так безмятежно. «Что, если причина, по которой Караас спал так крепко, была в том, что он наконец-то совершил то, что намеревался?» Эйбл ненадолго опустил взгляд на принца, который стал намного выше его, затем закрыл глаза. Пока что лучше всего просто отдохнуть вот так, немного. Когда Эйбл снова открыл глаза, солнце уже прошло зенит и начало клониться к закату. ❖❖❖ Староста, который ждал с утра, наконец увидел Регаса уже давно после обеда. Однако, когда Регас выбежал наружу, вместо раздражения староста почувствовал укол сожаления. Лучше бы тот вообще не выходил. Он не мог понять, почему продолжал так себя чувствовать, поэтому отвернулся от Регаса, который всё извинялся за опоздание. Решив избежать любого разговора, староста ускорил шаг. Регас, с трудом поспевая, слишком запыхался, чтобы поддерживать такую же болтовню, как в предыдущий день. Самый короткий путь к дому, где остановился волшебник, лежал через деревню, но староста намеренно повёл окольной дорогой по окраине. Было и распоряжение не показывать Регасу то, что приготовили в деревне, но больше того, он просто хотел максимально задержать их прибытие. Ему было как-то не по себе. Хотя он и не до конца понимал ситуацию, у него было ощущение, будто волшебник намеревался использовать Регаса, чтобы уговорить императора растопить Ледяную гору. Раз уж это был план волшебника, значит, так и надо — по крайней мере, так считали он и остальные жители. Всё, что ни делал волшебник, по умолчанию было правильным. Но староста не мог понять, почему мысль о том, что это согласие увидит Регас, заставляла его испытывать стыд. — Мы на месте. Мне нельзя внутрь, но волшебник велел, чтобы господин Регас вошёл сразу по прибытии. Регас, хоть и запыхавшийся, переводил дух, но не забыл поблагодарить старосту, даже поклонился. Староста нарочно отвернулся, избегая зрительного контакта, и затем ушёл без лишних слов. Несмотря на холодность старосты, так отличавшуюся от вчерашнего дня, Регас просто почесал затылок, проводил его взглядом и открыл дверь. Услышав звук открывающейся за его спиной двери, староста наконец обернулся, чтобы взглянуть на Регаса. Он подавил странное желание остановить его, не дать войти внутрь, и направился к деревне, где собрались все. ❖❖❖ Его одна внешность поистине поразительна. Волшебник молча восхитился Регасом, наконец-то как следует разглядев его при дневном свете. Он слышал, что дворец Регасов в столице собирает лишь самых красивых людей в стране. Кожа юноши была так бела, что, казалось, светилась, а его маленькие, пухлые, алые губы были очаровательно изогнуты в уголках, словно готовые в любой момент расплыться в улыбке. Неудивительно, что он снискал благосклонность императора, превзойдя всех своих соперников. — Благодарю вас за то, что пришли сюда. Волшебник провёл Регаса в гостиную с большим окном. Там уже был накрыт стол, стояли чай и лёгкие закуски. Регас с любопытством огляделся, прежде чем сесть на стул, который для него придвинул волшебник. Когда волшебник предложил ему чаю, Регас покачал головой и спросил: — Вы действительно позвали меня сюда, чтобы рассказать о драконе? Нет никакой другой причины? Хоть и глуповат, а догадался. Волшебник горько усмехнулся про себя и перешёл прямо к делу. — Вы раскусили. На самом деле, я хотел попросить вас уговорить Его Величество растопить Ледяную гору. Регас перевёл взгляд на окно и долго смотрел наружу, прежде чем медленно кивнуть. — Да, я тоже надеюсь, что Ледяная гора растает, так что я поговорю с Его Величеством. — Благодарю. Ничто не может внушить мне больше уверенности, чем поддержка господина Регаса. «Слишком уж легко, не так ли?» Волшебник поднял чайную чашку, чтобы скрыть улыбку, играющую на его губах. Однако это было его ошибкой. — Взамен, не окажете ли вы мне одну услугу, когда я буду уезжать отсюда? — Какую именно? Тон волшебника выдавал подозрение, что у Регаса есть какой-то скрытый мотив, но Эйбл просто улыбнулся и пробормотал: — Я скажу позже. «Что он может хотеть от меня?» Несмотря на странность, он отбросил сомнения, когда Регас задал следующий вопрос. — Ах, вы упомянули, что расскажете мне о драконе, которого видели прежде. Это тот дракон с синими глазами, чья сила запечатана под Ледяной горой? — Да, именно так. Волшебник уверенно поднял подбородок и добавил: — Я собственными глазами видел, как сила того зловредного синеглазого дракона была запечатана после его смерти. ❖❖❖ Кролик, не раздумывая, прыгнул в туман. Эйбл, указывая на него, обратился к Караасу — словно это было окончательным доказательством его правоты: даже на холоде кролик двигается прекрасно. Когда Караас подозвал питомца обратно, Эйбл одобрительно поднял большой палец. Похвала, кажется, немного развеяла мрачное настроение Карааса. До этого он выглядел подавленным — вероятно, сказывались дни, проведённые в безуспешных попытках решить какую-то проблему, из-за которой он только и делал, что спал. Однако нельзя же вечно сидеть взаперти в доме. Если волшебник привёл Карааса сюда с определённой целью, он не станет долго бездействовать и вскоре предпримет шаги. Так что, несмотря на некоторую усталость Карааса, Эйбл вывел его наружу посреди ночи, намереваясь обсудить свои подозрения насчёт тумана и поделиться тем, что хочет сделать. — Если бы в тумане и впрямь была сила злого дракона, он не пощадил бы ни одно живое существо. Для него жизнь — будь то человек, животное или что бы то ни было — была бы одинаково ничтожна. Караас, смотревший вниз, внезапно притянул Эйбла к себе, крепко обнял и опустил голову. Затем он прошептал ему на ухо: — Так ты планируешь войти в него? «Ха-ха, попал в точку». Эйбл смущённо рассмеялся, всё ещё находясь в объятиях Карааса. Боясь, что Эйбл может безрассудно рвануть в туман, если его отпустить, Караас сильнее сжал в объятьях. Эйбл, в свою очередь, поднял руки, чтобы обнять Карааса, и нежно похлопал его, словно успокаивая. — Вообще-то, сомнения у меня появились ещё когда я услышал, что Ледяная гора запечатана. Если сила злого дракона была запечатана внутри горы, то разве не должно было быть и доброго дракона, который её запечатал? И кроме того, как вы, принц, сказали, злая сила превратилась в туман и захватывает людей, но мне она не показалась настолько уж злой. — Потому что не вредит животным? Услышав этот вопрос, Эйбл кивнул, всё ещё уткнувшись лицом в грудь Карааса. — Да, и ещё потому, что туман, кажется, обладает собственной волей. Если туман — не злая сила, тогда, возможно, это сила доброго дракона, который её запечатал. Что важнее всего, слова волшебника были очень странными. «А как же другие драконы? Могли ли существовать и добрые драконы?» «Если бы они были, я бы сам хотел их увидеть. Но здесь был лишь зловредный синеглазый дракон». Эти слова противоречили тому, что подозревал Эйбл. Всё же туман совсем не ощущался злым. Напротив, когда он позволял густому туману окутать себя, возникало чувство, будто он мягко понесёт его туда, куда нужно. Пока другие люди лишь боялись тумана, Эйбл знал одного доброго дракона. Дракона, который, хоть и находил людей докучливыми, в конечном счёте помогал им выживать и даже сделал деревянный кулон для друга, который зовёт его неукротимым псом. Пока Эйбл предавался размышлениям, он услышал безразличный голос Карааса. — Тот парень — лжец. — Волшебник? — Да. Караас слегка кивнул, и Эйбл, вздрогнув, поднял на него взгляд. — О чём он солгал? Караас слегка нахмурился, словно припоминая что-то досадное, затем с бесстрастным выражением ответил. — Сила на этой земле не принадлежит ему. — Тогда чья же сила… Как только Эйбл собрался спросить, он понял, что этот вопрос как раз и есть то, что раздражает Карааса. Его глаза стали свирепыми, когда он сердито уставился на землю. Однако, в отличие от его напряжённого взгляда, голос оставался лёгким, словно эта была ерундовая проблема. — Ничтожный кусок дерьма. «Должно быть, ситуация довольно сложная», — подумал Эйбл, кивая про себя, и отступил от Карааса на полшага. — Благодаря принцу я теперь уверен. — Нет. Караас тут же возразил, даже не дослушав, но Эйбл лишь улыбнулся, используя возможность, чтобы его подзадорить. — Хе-хе, тогда почему бы вам не пойти со мной, принц? Хотя тон Эйбла был игривым, действия — серьёзными. Он крепко схватил Карааса за руку и, не колеблясь, первым прыгнул в туман. Туман быстро окутал тело Эйбла, и пока Караас бормотал сквозь зубы «Блядь», он последовал за ним в туман, что поглотил Эйбла. Там они встретили её.