Регас

Густой, удушливый туман обступил Эйбла и, казалось, намеревался унести его куда-то, но не мог этого сделать, поскольку Караас держал его за руку, не позволяя туману свободно перемещать его. Странным было то, что Караас мог бы с лёгкостью рассеять туман вокруг Эйбла, но намеренно позволял туману пытаться забрать его. Для такого, как Караас, который теперь, за пределами равнин, мог полностью контролировать свои силы, это было бы пустяковой задачей, но и ему было любопытно. «Кто управлял туманом?» Эйбл был прав — что-то было не так. Если у этой силы была собственная воля, трудно было поверить, что это сила мёртвого дракона. Караас, знавший лучше любого, как использовать чистую силу дракона, находил ситуацию всё более тревожной и странной. Если тот, кто управляет туманом, и впрямь… Тук. Внезапно туман рассеялся, и тело Эйбла, парившее в воздухе, рухнуло на землю. Благодаря тому, что Караас держал его за руку, он не шлёпнулся лицом вниз, но ощутил удар на подогнутых коленях. — Ух. Эйбл вздохнул, упираясь руками в землю, чтобы удержать равновесие. По крайней мере, он не упал плашмя… — Чёрт побери, если так будет продолжаться, я сваливаю. Грубый голос Карааса прозвучал у него над головой. «О чём это он?» Испуганный Эйбл резко поднял взгляд, но не успел осознать происходящее, как Караас схватил его за руку и поднял. Честно говоря, боль от того, что руку чуть не вырвало силой Карааса, была хуже, чем удар от падения. На мгновение в глазах Эйбла выступили слёзы, но его чувства обострились, когда он заметил перед собой кого-то. Там и впрямь кто-то был. На большом камне сидела прекрасная женщина лет двадцати с белыми волосами. Однако Эйбл тут же понял, что она не человек. Её ярко-синие, змеиные глаза сверкали даже в темноте. Вздох! «Дракон! Настоящий дракон!» Словно услышав мысли Эйбла, женщина едва заметно перевела на него взгляд. В тот же миг Караас притянул Эйбла к себе, обнял защищающим жестом и холодно предупредил: — Он мой. Хотя женщина наверняка слышала слова Карааса, она не отреагировала. Её выражение лица было безжизненным, как у куклы, а глаза беспокойно метались туда-сюда. Когда же она заговорила, её голос прозвучал не в ушах, а отозвался прямо в их сознании. «Ты похож на того рыцаря». «На того рыцаря?» Однако Эйбл не мог ответить, словно голос в его голове обладал силой, лишавшей его дара речи. Она снова, как кукла, перевела глаза, на этот раз на Карааса. «Я ждала тебя». — Мне нет до этого дела. Караас ответил равнодушно, но голос, ответивший ему, был столь же холоден. «Как и говорил тот рыцарь. И впрямь существует человек, обладающий всей силой дракона. Не зря я медленно пробуждалась, почувствовав двенадцать лет назад присутствие движущегося дракона». «Всей силой?» Эйбл счёл слова дракона странными, особенно потому, что был уверен: Караас уже вернул силу лесу. Тем не менее, Караас не стал отрицать её слова, он лишь смотрел на неё с усталым видом, словно уже знал, что она скажет дальше. «Помоги мне. Если сделаешь это, я верну твоих спутников». — Нет. Караас отказал мгновенно, без колебаний. Однако Эйбл был другого мнения. Ему нужно было спасти Мельмонда, дворецкого и Нанни. — Я-я помогу тебе! Едва Эйблу удалось выговорить эти слова, как взгляд женщины снова обратился к нему. На этот раз в её голосе сквозила тень эмоций, словно ей стало интересно, и она повторила: «Как и говорил рыцарь. Если я и буду просить о помощи, то лишь у тебя». «Кто же этот рыцарь?» Хотя Эйбл сгорал любопытства, дракон вновь заговорила, предлагая информацию, о которой он даже не спрашивал. ❖❖❖ — Это было так давно, что я не помню точно, когда. Однако я помню, что это было время, когда появился красноглазый дракон и угрожал континенту. Волшебник замолчал и на мгновение уставился в пространство, словно припоминая те события, затем продолжил: — Изначально я пришёл на эту гору для тренировок. Все верили, что эта гора наделена священной силой. Спокойный и тихий голос волшебника достиг ушей Эйбла. Однако в его сознании яснее отзывались слова дракона, услышанные несколько дней назад. «Он был тем, кто пришёл научиться владеть силой дракона». — И тогда я случайно обнаружил, что здесь есть дракон. Естественно, я был слишком напуган, чтобы даже помыслить о поисках встречи с ним. Драконы почитались людьми как боги, так что я не смел и думать, что такой, как я, сможет встретить одного из них. Хотя я провёл в горах несколько лет, я так и не увидел дракона. «Он перевернул гору вверх дном в поисках меня. Он упорствовал два года и не сдавался. И тогда мне стало любопытно. Зачем человеку прилагать столько усилий, чтобы найти меня? Вот почему я открылась ему». — Затем люди, бежавшие сюда с континента, принесли мне вести. Появился красноглазый дракон, который испепелял всё на своём пути дотла. Дракон был столь огромен и летал на своих исполинских крыльях с такой скоростью, что покрывал за несколько недель расстояния, на преодоление которых у людей уходили месяцы. Все трепетали от страха, не зная, когда он может явиться сюда. «В какой-то момент я даже отсюда почувствовала присутствие силы другого дракона. Он сказал мне, что это великий дракон, способный уничтожить всё. Он был восхищён существованием столь могущественного дракона». — Но я не волновался, потому что здесь уже был дракон. Синеглазый дракон. Люди здесь, включая меня, делали подношения дракону каждое время года, надеясь умилостивить его. Однако дракон был жаден. Если подношения ему не нравились, он насылал лютый мороз посреди лета или замораживал все реки. В конце концов, нам пришлось приносить в жертву даже детей. Несмотря на это, мы верили, что пока этот дракон здесь, красноглазый дракон не нападет на эти земли. «Он был первым человеком, которого я встретила. Люди даже не знали о моём существовании на этой горе, но он, прислушиваясь к самым ничтожным слухам, сумел найти меня. Он хотел научиться чему-то у меня. Его страстное желание познавать было столь забавным, что я решила научить его тому, что знала сама». — Но наша тревога росла, и я решил подняться в гору, готовый пожертвовать жизнью, чтобы найти синеглазого дракона. По счастливой случайности я встретил дракона и умолял его защитить деревню и людей. «Когда на континенте появился красноглазый дракон и принялся всё уничтожать, он снова пришёл ко мне, прося защиты». — Я пообещал сделать всё, что пожелает дракон, в обмен. Даже если придётся отдать свою жизнь. «Он пообещал дать мне всё, чего я пожелаю, в обмен, даже если это будет стоить ему жизни». Впервые слова волшебника в точности совпали со словами дракона. Эйбл перевёл взгляд на Ледяную гору. После этого рассказ волшебника продолжился. Безжалостный синеглазый дракон и впрямь потребовал его жизнь, и волшебник был готов без колебаний отдать её. Но в какой-то момент красноглазый дракон, нападавший на континент, исчез, так что необходимость в защите синеглазого дракона отпала. Однако синеглазый дракон всё же потребовал обещанную жизнь. Мало того, он потребовал жизни всех людей в деревне. Тогда волшебник использовал все свои силы, чтобы наложить на это место заклятье, дабы защитить деревню. — Синеглазый дракон пришёл в ярость, обвинив меня в нарушении обещания. Однако магия, которую я наложил на эти земли, не позволяла ему войти. В приступе бессильного гнева он заморозил всю гору. Но это лишь ухудшило его собственное положение: высвобожденная им мощь превзошла его возможности и в конечном счёте заточила самого дракона во льду. Эйбл оторвал взгляд от горы и спросил волшебника: — Так вот почему вы сказали, что видели здесь лишь одного дракона. Не другая сила запечатала его, а он сам себя заточил. — Именно так. Волшебник выразительно кивнул и тихо вздохнул. — В некотором смысле, во всём этом виноват я. Вот почему я оставался здесь, защищая деревню, ожидая, чтобы своими глазами увидеть, как гора растает. Но я не могу покинуть это место. Однако Его Величество — другое дело. Он может полностью использовать данную мной силу как свою собственную. Он единственный, кто может растопить Ледяную гору. Эйбл молча понаблюдал за ним мгновение, прежде чем спросить: — Вы кажетесь необыкновенным человеком, волшебник. Прожить так долго, защищать целую деревню своей магией сотни лет и даже быть способным делиться своей силой с другими. — Ха-ха, нет, я не настолько выдающийся… — Вы почти как дракон. Улыбка мгновенно исчезла с лица волшебника. Он поднял взгляд, в котором теперь читалась холодность, и уставился на Эйбла. — Это довольно неприятное замечание, даже от вас, господин Регас. Дракон, говорите? Неужели я и впрямь похож на одно из тех существ, что способны лишь на жестокость? — Нет. Эйбл покачал головой. Однако он имел в виду другое. — Драконы не просто жестоки. Но будь то жестокость, любопытство или любая другая эмоция, я думаю, они выражают её чисто, без искажений. Они сосредотачиваются на этой эмоции до такой степени, что она становятся чистыми. Вот почему их жестокость не знает пощады. Их жестокость ведёт к тому, что они без колебаний уничтожают всё. Их любопытство ведёт к тому, что они учат всему, что знают. А если они о ком-то заботятся, то помогают тем, кого видят лишь игрушками, ради рыцаря, что считает их неукротимым псом. Всё это чисто. — Вы говорите так, словно сами видели дракона. Тонкое замечание волшебника вывело Эйбла из раздумий, и он смущённо улыбнулся. — Нет, я просто предполагаю, что это может быть так. — Простите, что разочаровываю вас, господин Регас, но ваши мысли ошибочны. Чистые, говорите? Да, возможно, их эмоции и чисты, но проблема в том, что эти эмоции — не что иное, как жестокость. Вот почему даже Его Величество наделён ужасающей жестокостью, не так ли? Сколько бы он ни любил вас, господин Регас, он ничего не может с этим поделать. Вы ведь тоже не можете изменить его, не так ли? Безжалостно точное замечание волшебника стёрло улыбку с лица Эйбла. Волшебник мысленно усмехнулся над удручённым выражением Эйбла и поднялся с места. — Кстати говоря, как поживает Его Величество? Я слышал, он совсем не выходит из своей комнаты. Он не заболел, надеюсь? — Нет, просто Его Величество в последнее время много спит, возможно, от усталости после долгого пути. — Он и сейчас спит? Эйбл показался вопрос волшебника странным. Он вопросительно посмотрел на него, а волшебник хитро улыбнулся, пробормотав: — Что ж, в общем-то, неважно, здесь он или нет. — Прошу прощения? — Ах, да, я бы хотел кое с кем вас познакомить. Проигнорировав вопрос Эйбла, волшебник позвал кого-то по имени. Из двери, ведущей на кухню, робко вышел ребёнок лет восьми-девяти. Тело ребёнка было скованно, а взгляд устремлён в пол. Ребёнок выглядел напуганным, но волшебник естественным жестом положил руку ему на плечо и мягко подтолкнул к Эйблу. — Ну же, поздоровайся. Это Регас Его Величества. Когда ошеломлённый Эйбл поприветствовал ребёнка простым «Здравствуй», волшебник с довольным видом продолжил: — Я подумал, что этот ребёнок может вас заинтересовать. Я слышал, вы вчера встречались с его родителями? — Да, ну, это… — Это поистине достойно похвалы. То, что господин Регас лично заботится о каждом из подданных Его Величества, вызывает у нас всех глубочайшую благодарность. В знак признательности господину Регасу родители этого ребёнка приготовили кое-что для вас. — В этом нет необходимости. Мне не нужно никакого вознаграждения. — Вы обязаны это увидеть. Хотя голос волшебника оставался мягким, выражение лица Эйбла стало серьёзным. Волшебник с силой сжал плечо ребёнка, словно мог раздавить его. И всё же ребёнок даже не вскрикнул, лишь поморщился и молча терпел боль. Казалось, ребёнок привык к такому обращению. — Это подарок, приготовленный специально для вас, господин Регас. Неужели вы намерены разочаровать всех тех людей, которые ждали? «Всех тех людей?» Эйбл широко раскрыл глаза от удивления, а волшебник улыбнулся. Затем, вместо того чтобы посмотреть в окно, он повернул голову к двери и жестом предложил Эйблу следовать за ним. — Ах, должно быть, уже готово. Пожалуйста, пройдемте.