Регас

Когда Эйбл вышел вслед за волшебником за дверь, солнце уже начинало садиться. Хотя окрестности ещё озарял красноватый свет заката, каждый человек держал в руках пылающий красный факел. Казалось, все жители деревни собрались, несметная толпа окружила дом волшебника. Когда появился волшебник, все разом склонили головы. Эта безмолвная демонстрация покорности была настолько подавляющей, что от этой тишины почти перехватывало дыхание. Волшебник принял их приветствие как нечто само собой разумеющееся, шагая вперёд подобно королю. Однако Эйбл не мог заставить себя двинуться с места. Шокировало его не количество людей и не их поведение. Перед домом волшебника, на пустом месте, двое человек были привязаны к высоким крестам, с кляпами во рту. Похоже, их жестоко избили, так как их одежда была порвана, а кровь сочилась во многих местах. Один из них, казалось, был без сознания и не двигался вовсе, в то время как другой поднял голову, когда появился волшебник. Он оглядел толпу, и лишь в его глазах читались какие-то эмоции. Увидев волшебника, он наполнился страхом. Однако, когда его взгляд упал на Эйбла, стоящего позади волшебника, этот страх быстро превратился в ненависть. Будто бы он кричал на него. «Это ты во всём виноват!» Поймав взгляд отца слуги, Эйбл тут же понял ситуацию. Он точно знал, что планирует сделать волшебник и что тот потребует от него. Как ни больно было, Эйбл молча выдержал обвиняющий взгляд отца. В этот момент волшебник громко крикнул: — Пусть начнётся деревенский сход! Затем оглушительное ликование прокатилось по всей горе, наполняя небо радостью. Словно начался праздник, люди бегали и прыгали от восторга, высоко подняв факелы. Где-то забил барабан — дум, дум, дум — усиливая возбуждение толпы. Ни следа не осталось от тихого и мирного облика деревни. Их крики были так сильны, что, казалось, они все сошли с ума. Эйбл, потрясённый их диким видом, упустил шанс остановить волшебника. Когда волшебник, который каким-то образом уже успел получить факел, высоко поднял его в воздух, шум толпы внезапно прекратился. — Этот человек воспользовался появлением чужака и попытался украсть наши посевы. Волшебник указал пальцем на человека без сознания и твёрдо выкрикнул: — Виновен! После вердикта волшебника воздух сгустился, наполнившись зловещим напряжением. Толпа ринулась вперед, чтобы разглядеть бесчувственное тело. В их глазах плясали огоньки одержимости, и под темнеющим небом они горели даже ярче, чем факелы. По спине Эйбла пробежал холодок. Это было похоже на то, как дети вожделеют смотрят на желанную конфету. Эти взрослые дети, затаив дыхание, ждали следующей сцены развязки. И тогда вспыхнуло пламя. Даже без того, чтобы кто-то поднёс к нему факел, тело на кресте, будто по мановению чьей-то незримой руки, самовоспламенилось, и столб огня взметнулся в небо. Толпа, до этого затаившая дыхание, разразилась оглушительным ликованием, от которого задрожал воздух. Смех, прыгающие от восторга люди, насмешливые жесты — всё это было адресовано пылающему телу. У Эйбла возникло ощущение, будто он внезапно очутился в другом, чужом и жестоком, мире. Звуки ликования опутали его, словно невидимые цепи, сковав по рукам и ногам. Смех толпы был леденящим душу. Но вывело его из оцепенения внезапно наступившее затишье — волшебник снова подал знак. Оглушительные крики, которые только что били в уши, разом прекратились, но их отзвук ещё витал в воздухе, не желая угасать. Волшебник вновь поднял факел, на этот раз направив его на отца ребёнка-слуги. — Этот человек поддался на уговоры чужака, предал меня и попытался покинуть деревню! — Н-нет, это неправда! Эйбл быстро шагнул вперёд и закричал, но люди проигнорировали его, словно по безмолвному сговору. Они даже не удостоили его взглядом, словно его не существовало. Растерявшись, Эйбл схватил волшебника за руку. — Это неправда. Этот человек… — Виновен! Снова крики людей взметнулись к небу. Звук вновь заставил Эйбла задыхаться, но на этот раз кое-что было иным. Схватив волшебника за руку с такой силой, что было трудно поверить, что он на это способен, Эйбл сжал её так сильно, что волшебник от боли повернулся к нему. Дрожащей рукой не отпуская, Эйбл сказал волшебнику: — Я сделаю то, чего ты хочешь. Так что, прошу, сдержи своё обещание и выполни мою просьбу. Услышав неожиданно спокойный голос Эйбла, волшебник медленно поднял факел в своей руке. Когда толпа снова затихла, волшебник мягким тоном спросил Эйбла: — И что же, по-твоему, я хочу? — Убедить Его Величество отправиться на Ледяную гору. — Думаешь, простой просьбы будет достаточно? Его Величество, кажется, весьма упрям. Хотя Эйбл понимал, что нужен чёткий ответ, ему было трудно передать истинный смысл своих слов. — Через несколько дней… — Немедленно. — … — Или я сожгу этого человека прямо сейчас. Голос волшебника был негромким, но в тишине он прозвучал далеко вокруг, среди собравшегося народа. Казалось, они понимали суть разговора между волшебником и Эйблом. Это осознание породило среди них волну насмешек и презрения. «Это они те, кому нужна помощь, а сами нагло игнорируют волшебника — так им и надо!» Эйблу даже почудилось, что он слышит хихиканье в толпе. Волшебник, видя, что Эйбл медлит с ответом, отвел от него взгляд. — Хорошо. В таком случае, этот человек… — Чего ты ждешь? Сожги его. Насмешливый голос, обращённый к волшебнику, донёсся из толпы. Вскоре все повернули головы, пытаясь найти источник голоса. Затем начались крики. — А-а! Змеиные глаза! — А-а-а! Все, отойдите! Э-эти глаза… — Это глаза дьявола! Мгновенно в толпе образовался проход, и в конце его появился кто-то. Своими жёлтыми, змеиными глазами Караас шёл к Эйблу с досадно медленной скоростью, словно ему не было дела до окружающего хаоса. Затем он подошёл к Эйблу, схватил его за плечо и оттащил от волшебника. Потом он снова повернулся к волшебнику и сказал: — Что ты делаешь? Не собираешься его сжигать? — Нет! Принц, нельзя. Пожалуйста, не надо. Эйбл ухватился за одежду Карааса, повторяя одни и те же слова снова и снова. Караас, никогда не видевший Эйбла столь умоляющим, с любопытством посмотрел на него. — Почему? «Потому что это моя вина». Эйбл хотел сказать это, но вместо этого прошептал другое. — Я уронил шампур. Он был не мой. Но хозяин хочет получить обратно именно его, даже если он упал в грязь. Эйбл мельком взглянул на ребёнка-слугу, стоявшего позади волшебника. Тот, напуганный всем происходящим, плакал, уткнувшись лицом в материнские объятия. — Да, он в грязи, и я хочу его поднять и вернуть. Но наклониться не так-то просто. И всё же я предпочту быть в долгу перед кем-то особенным, чем перед кем бы то ни было. И чтобы вернуть этот долг, мне придётся остаться рядом с этим человеком на всю оставшуюся жизнь. Остаться рядом... и возвращать долг всю жизнь. Эти слова, казалось, пришлись ему по душе. Независимо от оправданий, Караас счёл эту причину достаточной, чтобы Эйбл оставался с ним. В один из редких моментов он искривил губы в подобие улыбки. Затем перевёл взгляд на ожидающего волшебника и небрежно бросил: — Ладно. Я пойду на гору. Сейчас же. ❖❖❖ Приготовления волшебника не заняли много времени. Возможно, опасаясь, что Караасу наскучит ждать и он передумает, волшебник вышел из дома вскоре после того, как зашёл внутрь. Толпа, затаив дыхание в ожидании, пристально наблюдала и за волшебником, и за Караасом. — Возьми это. Сказал волшебник, передавая очень маленький серый шар. Волшебник, выглядевший несколько бледным, начал объяснять дальше, заметив, что Караас просто смотрит на шар. — Это кристаллизация моей силы. Как только ты возьмёшь его и приложишь к своей груди, сила поглотится твоим телом. Краткая улыбка мелькнула в глазах Карааса, когда он без вопросов принял серый шар, но волшебник не заметил этого. Когда Караас взял шар и прижал его к своей груди, как велел волшебник, произошла небольшая вспышка света, и шар исчез. Убедившись, что Караас поглотил силу, волшебник рукой указал на Ледяную гору. — Теперь ты должен взойти на Ледяную гору. Поднимись как можно выше, туда, где лёд самый толстый, и подними обе руки над льдом. С силой, которую я даровал тебе, Твоё Величество сможешь растопить Ледяную гору пламенем. Не нужно растапливать её всю. Даже если растопишь лишь часть, печать и сила дракона, заключённая внутри, потеряют равновесие и будут поглощены пламенем. Помни, Твоё Величество должно пройти как можно глубже. Волшебник многократно подчёркивал, что Караас должен зайти глубоко в гору, прежде чем отступить. Караас, как обычно, мало внимания уделял его словам и без колебаний двинулся вперёд. Он даже не потрудился попрощаться с Эйблом, но оставил одно замечание: — Завтра на рассвете. Словно сообщая, когда вернётся, Караас произнёс эти слова, и вскоре его фигура исчезла в темноте. Волшебник, неся факел, проводил Карааса, убедившись, что тот пересёк границу Ледяной горы, прежде чем вернуться. Хотя волшебник ничего не сказал, Эйбл понял, что тот взволнован. Его зрачки были расширены, а дыхание неровным. Уставившись в землю, волшебник бормотал что-то себе под нос, словно ни к кому не обращаясь. — До восхода солнца. Пока я не увижу это своими глазами, ещё ничего не кончено. И так волшебник вместе с множеством людей начал ждать восхода солнца, не двигаясь с места. Увидят ли они действительно растаявшую Ледяную гору, когда взойдёт солнце? Были те, кто не спал всю ночь, те, кто сел и задремал на месте, и те, кто жался от холодного ночного ветра и разжигал костры, чтобы согреться. А были и те, кто, подобно волшебнику, стоял на месте, не сдвигаясь ни на йоту. Прикрыв ребёнка-слугу своим плащом, Эйбл сел и смотрел на отца ребёнка, который всё ещё висел высоко на кресте. Он надеялся, что тот сможет продержаться ещё немного. И тогда, наконец, небо начало меняться, превращаясь в бледно-голубое, когда забрезжил первый свет зари. ❖❖❖ — Чему волшебник хотел научиться у тебя? Когда Эйбл спросил, в его сознании прозвучал голос дракона. «Как обрести силу». Впервые дракон, до этого сидевший неподвижно, как кукла, пошевелилась, словно решив, что лучше показать, чем объяснить. Она едва пошевелилась, лишь слегка протянув руку ладонью вверх. Над её ладонью возник маленький свет, вскоре сформировавший крошечный синий шар. Эйбл видел нечто подобное раньше — дракон, спасший страну, отдал его рыцарю. «Наша сила связана с природой. Мы можем естественным образом делать эту силу своей, а также можем извлекать её вот так». — Волшебник научился этому? «Да. После нескольких лет тренировок ему удалось поглотить очень небольшое количество силы. Однако, в отличие от нас, он не мог черпать силу из природы. Сила в природе была слишком слаба, поэтому он мог поглощать силу только из чего-то, где она была сильно сконцентрирована. И даже если он поглощал эту силу, она быстро ускользала из его тела». «Что-то, где сила сильно сконцентрирована?» Пока Эйбл размышлял над этим, он услышал насмешливый голос Карааса рядом с собой. — Он нацелился на драконов.