Регас

— Дядя! Не верьте волшебнику! На равнине должно случиться нечто ужасное! Убирайтесь отсюда сейчас же! Каждый разбойник кричал своим бывшим родным и друзьям; их голоса охрипли от яростных воплей. Люди пришли в смятение, не зная, что делать. Некоторые действительно начали подниматься, готовые уйти, и в замешательстве переводили взгляд то на волшебника, то на кричащих пленников. Однако слова волшебника быстро сковали их дрогнувшие сердца. — Вы смеете предать меня? Стоп. Те, кто начал двигаться, замерли на месте, тела их одеревенели от страха. Волшебник окинул взглядом толпу с полуподнятой рукой, словно решая, кого сжечь первым. Когда люди застыли, он снова перевёл взгляд на Эйбла. — Что ты задумал? Если не раскроешь свои истинные намерения, я начну сжигать мужчин, что стоят позади тебя, одного за другим. В тот миг Эйбл принял отчаянное решение. Он шагнул вперёд, словно чтобы прикрыть командиров, выбрав худший и последний вариант. Истина сорвалась с его губ. — Если вы останетесь здесь, вы умрёте. Ваш единственный шанс выжить — покинуть это место и как-нибудь сбежать… — Не неси чепухи. Нет места безопаснее, чем здесь. Ты пытаешься вынудить меня уйти? С тобой что-то не так. Чего ты на самом деле добиваешься?! — Именно так, как он сказал. Раздался знакомый голос. Единственный человек, который мог говорить с такой властностью, мелькнул в сознании волшебника, но он не мог поверить, пока не обернулся. Это было невозможно. «Разве император не должен был подняться на гору и умереть вместо меня?» Однако, когда он обернулся, его глаза расширились от шока. Человек, приближавшийся твёрдыми шагами, был без сомнения император. И он был совершенно невредим. Люди, и без того пребывавшие в замешательстве, начали трепетать от страха при внезапном появлении Карааса. Даже Эшлер, всё ещё не понимавший всей ситуации, наклонился, чтобы тихо спросить Эйбла. — Может, снова попробуем использовать разбойников, чтобы уговорить их? Однако Эйбл покачал головой. Он выдавил слабую улыбку, но его лицо выглядело так, словно он вот-вот заплачет, когда он ответил. — Когда Ледяная Гора полностью растает, у неё останется не так много времени, чтобы оставаться в сознании. Она скоро будет здесь. Она? Эшлеру было любопытно, кто эта «она», но спросить не было времени. Караас встал между волшебником и Эйблом, начав странный ритуал. Он встал на одно колено и положил руку на землю — точно так же, как когда впервые прибыл сюда. Волшебник прищурился, глядя на его действия, и поднял руку, намереваясь сжечь его, прежде чем тот успеет сделать что-нибудь глупое. Однако Караас остался невозмутим и начал говорить. — Дракон, наложивший заклятье на равнину, сказал так: ни один дракон, кроме заточенного здесь, не может использовать свою силу. Именно поэтому ты был единственным, кто мог использовать силу в этом месте — потому что у тебя была сила дракона, который был в западне. Караас слегка поднял глаза, глядя на волшебника. — Полагаю, тот дракон не мог сопротивляться, даже когда у него забрали силу. Даже такой дурак, как ты, смог бы с ним справиться. В конце концов, это было всего лишь невылупившееся яйцо, которое даже не полностью пробудилось. Треск. Волшебник, чья тайна была раскрыта, задрожал, и его поднятая рука затряслась от шока. — Как ты…? Как ты мог…? — Хочешь услышать кое-что интересное? В этом месте можно использовать не только силу яйца, которое ты украл и полностью истощил, но и силу другого дракона. — Нет! Это невозможно! Из-за заклятья, наложенного на эту землю, сила других драконов не может быть использована! Внезапно волшебник, почти в истерике, крикнул и взмахнул рукой. Мгновенно Караас был охвачен ярко-красным пламенем. — Ваше Величество! Потрясённые командиры попытались броситься вперёд, но Эйбл удержал их. Почему? Они с удивлением посмотрели на Эйбла, и он сказал: — С принцем всё будет в порядке. — Но он не может использовать здесь никакую силу… Слова одного из них оборвались, когда они увидели, как пламя начинает стихать. Вместо того чтобы поглотить Карааса, огонь, казалось, впитывался, втягиваясь в его тело. Всё ещё сосредоточенный, Караас держал руку на земле и бросил: — Дурак, подумай своей головой. Чью, по-твоему, драконью силу можно использовать свободнее всего на этой земле? Грохот. Внезапно из-под земли донесся громкий шум, сотрясая почву. Люди, испуганные толчком, вскочили на ноги. Однако тряска длилась лишь мгновение, и всё, что осталось, — это низкий гул, зловещая вибрация под землёй. Пока волшебник, пошатнувшийся от толчка, опустил голову и уставился в землю, он услышал продолжение объяснений Карааса. — Это сила дракона с красными глазами, что наложил заклятье на эту землю. —…! Глаза волшебника расширились от ужаса, и он уставился на Карааса. К тому времени Караас уже выпрямился и поднялся, медленно открывая глаза. Когда он это сделал, стали отчётливо видны ярко-красные змеиные глаза. — Ах! Э-этого не может быть! Как… как такое возможно?! Волшебник задрожал и попятился, не в силах поверить своим глазам. Он был не одинок; все остальные также застыли в шоке при виде изменившихся глаз Карааса. Красные глаза? Почему? Однако тот, кто шокировал всех, лишь раздражённо пробормотал: — Чёрт, я дни напролёт пытался удержать тебя, чтобы высвободить силу, спящую под землёй. Даже в этот миг лицо Эйбла покраснело, но, к счастью, никто не обратил на него внимания. Они были слишком ошеломлены силой, которую явил Караас, силой, в которую не мог поверить даже волшебник. — Л-ложь! Ты утверждаешь, что можешь использовать силу дракона, наложившего заклятье на это место? Как? Ты человек! Даже я, трудившийся сотни лет, не смог этого сделать! Этого не может быть! Волшебник, не способный принять слова Карааса, казалось, в своём исступлении забыл об одном ключевом факте. Он забыл о том, чего Караас только что добился. — Такой дурак, как ты, мог бы пытаться тысячи лет и всё равно потерпеть неудачу. Караас презрительно выплюнул эти слова и затем отдал приказ людям позади себя: — Уходите за границу равнины. Затем, глядя на перепуганных людей, он сказал Эйблу: — Я не могу спасти всех этих овец. — Да, я… я понимаю. Эйбл, сначала растерявшийся, кивнул и крикнул людям: — Бегите за пределы равнины! Это единственный способ выжить! Хотя крик был обращён ко всем, взгляд Эйбла был устремлён лишь на одного человека — на мать, державшую ребёнка-слугу. Когда их взгляды встретились, она, казалось, на мгновение перестала дышать, затем, крепко прижав дитя, поднялась и без колебаний бросилась бежать. Это было началом. Едва первый человек бросился бежать, как остальные тут же последовали его примеру, устремившись прочь с равнины. Эйбл, Эшлер и остальные тоже выбрались наружу. И всё же, несмотря на панику, около половины людей остались на месте, не сводя глаз с волшебника. «Волшебник что-нибудь придумает. Мы не можем его предать», — вот что сидело у них в головах. Даже узнав истинную сущность волшебника, они не в силах были отречься от доверия и веры, что пустили корни за долгие годы. Однако объект их поклонения, почувствовав неладное ещё тогда, когда кричал Эйбл, теперь медленно, шаг за шагом, отступал. Но его конечности дрожали так сильно, что он едва мог двигаться. — Неужели, неужели… ты не снял заклятье с этой земли… — Да, я это сделал. Караас ответил, завершая слова волшебника. — Ах, кстати, есть кое-кто, кто очень хотел с тобой встретиться. Он настаивал на встрече с тобой здесь, на самом месте, где погиб его ребёнок, рождённый с силой огня. Пока Караас говорил, по земле начала стремительно распространяться белая изморозь. Вскоре после этого повсюду раздался звук трескающегося льда, иней превратился в твёрдый лёд, медленно ползущий по земле, захватывая всё и всех на своём пути. Естественно, лёд пополз вверх по всему, к чему прикасался, включая ноги волшебника. Оставшиеся люди начали кричать, но даже их крики были быстро заглушены, когда они тоже оказались закованы в лёд. Всего за несколько минут лёд полностью поглотил равнину. Способными двигаться остались лишь две фигуры. Волшебник, запертый во льду по пояс, и Караас, стоявший свободно. Волшебник, не в силах осознать происходящее, лихорадочно озирался, пока его взгляд не остановился на Караасе. Под ногами императора земля всё ещё была покрыта зелёной травой. — С-спаси меня. Караас наклонил голову набок, словно говоря: «Что чушь ты несёшь?» Увидев это, в глазах волшебника вспыхнуло отчаянное решение. — Если ты пощадишь меня, я расскажу тебе нечто очень важное. Неважно, сколько у тебя силы, она бесполезна. Твоё тело человеческое, и даже с великой силой, что у тебя сейчас есть, ты в конце концов умрёшь, отмеряв человеческий срок. Но я знаю способ прожить дольше, как я. Если пройти тренировку, которой я научился у дракона… — Нет. Караас прервал его твёрдым, решительным ответом, ясно давая понять, что не интересуется его словами. Затем он перевёл взгляд в другую сторону, словно с нетерпением чего-то ожидая. — С чего бы мне хотеть долгой, скучной жизни? Особенно когда Эппеля нет рядом. Когда блуждающий взгляд Карааса остановился на определённом месте, волшебник проследил за ним. К ним приближалась женщина. Её длинные белые волосы и бледная кожа были поразительны, а её голубые змеиные глаза, острые как лезвия, были вписаны в снежно-белые зрачки. Волшебник ахнул при виде её. Он покачал головой, его рот полуоткрылся от неверия. — Т-ты должна быть мертва. Ты использовала слишком много силы… Я не чувствовал и следа твоей энергии… «Полагала, твои способности улучшились за всё это время.» В её голосе не было гнева матери, чьё дитя убили, скорее, он передавал раздражение учителя, всё ещё имеющего дело с глупым учеником. «Кажется, я тебе обязана.» Дракон кивнула Караасу в знак признания, но он лишь отвернулся, словно его дело было уже закончено. — Не беспокой меня снова. «Может, я расскажу тебе в ответ нечто важное? Например, как долго проживёт твой драгоценный человек?» Караас остановился и слегка повернул голову, но от него последовал холодный отказ. — Занимайся своими делами и просто разберись с этим. После его исчезновения дракон приблизилась к перепуганному волшебнику, встретившись с ним взглядом. «Ты будешь жить очень, очень долго, как того и желал. Но всю оставшуюся жизнь ты проведешь запертым во льду, корчась в агонии.» ❖❖❖ Когда они вернулись во владения лорда, приведя самого лорда обратно после того, как он пал на колени перед командирами, умоляя о пощаде, их встретили знакомые лица. — Молодой господин! *Всхлип* — Эйбл! — Ааах, господин Регас! Казалось, дракон вернул из тумана всех пропавших целыми и невредимыми. Трое ожидавших, охваченные тревогой, с огромным облегчением встретили своих спутников. Эйбл был искренне рад видеть дворецкого и Мельмонда, однако ему показалось странным, что именно Нанни первым выкрикнул его имя и бросился вперёд. Но так или иначе, он искренне обрадовался всем троим, мчавшимся к нему навстречу. Тем временем остальная группа почувствовала себя обделенной. Они тоже пережили ужасные происшествия, однако, казалось, никто не признавал их усилий. Трое командиров, переживших стычку с медведями, чувствовали себя наиболее подавленными и поспешили доложить о ситуации Караасу. — Ваше Величество, мы подтвердили существование белых медведей. Если вы просто отдадите приказ, мы изловим их всех… — Не нужно. Караас оборвал их, схватил Эйбла за руку и быстро потащил внутрь. Он был лишен этого несколько дней, и теперь каждая минута и секунда казалась ему драгоценной. Воссоединение с попавшими в тумане не продлилось и полной минуты.