Запреты созданы для того...

      Се Лянь предпринял очередную неудачную попытку подвигаться, однако знак подчинения до сих пор работал, на нем теперь было целых два. Юноша с тревогой посмотрел в окно, где небо окрасилось в сумеречную синеву.       Чем ближе становилась ночь, тем сильнее расползался по телу мерзостный холодок. С первым лучом Солнца их сделка подойдет к концу, а летние рассветы приходят рано.       Однако больше всего волновало не это… Монаха заставили сказать, что демон точно будет ждать его в лесу сегодня. — Мастер Мэй, вы уверены? Все же это Непревзойденный, не будет ли разумнее созвать больше заклинателей?       Наставник строго посмотрел на Всевидящего глаза и процедил тоном, не терпящим возражений: — Это займет по меньшей мере неделю, кто знает, что Хуа Чэн успеет сделать. — Мастер М…       Мэй Няньцин не дал договорить: — Это не обсуждается. Я сам с ним сражусь, у Непревзойденных тоже имеются уязвимости.       Если бы наставник согласился выждать еще одну ночь… Хуа Чэн бы больше не вернулся. А так их противостояние может закончиться крайне дурно. Только бы он мог говорить… Хотя кто поверит на слово после того, что он натворил? — Можешь ненавидеть меня… — учитель стоял рядом с ним, на лице его залегла глубокая печаль, — Даже если ему нет дела до нашей секты… Я не позволю ему навредить тебе, как и никому другому.       Казалось бы, очень выгодно разменять одного на сотню. Вот только… как будут чувствовать себя другие, если увидят, как учитель легко отдает своего ученика, пусть и провинившегося, в лапы демона?       Уже в дверях Мэй Няньцин произнес: — Не думай, что я разочарован в тебе… Что бы не произошло, ты навсегда останешься моим учеником. Мне нести гордость за твои подвиги, и разделять позор, если придется. — дверь со скрипом закрылась.

***

      Он открыл глаза, когда дверь вновь отворилась спустя пару часов. В комнату вошел молодой монах изящной внешности. Если бы Се Лянь мог управлять своим телом, то первым делом бы бросился на незваного гостя. — Догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь… — сказал Му Цин, подходя ближе. — Но не делай поспешных выводов. — с этими словами тот снял печати.       Се Лянь резко дернулся, чувствуя как конечности в мгновение приобрели возможность двигаться. Однако он не спешил подскакивать с места. — О чем ты? Разве вы не рассказали всего наставнику?       Му Цин закатил глаза и подошел к Жоэ, снимая печати и с нее. — А я думал, ты не из тех, кто сразу думает о худшем… Ничего мы про тебя не рассказывали. Просто… перед рассветом решили прочесать лес и…увидели тебя с…ним. Побежали обратно, пока вы нас не заметили… И наткнулись на учителя… Тот сразу заподозрил неладное. И мы…рассказали, что видели Хуа Чэна, только про него. — лента вдруг ожила и бросилась к Се Ляню, обхватывая его запястье.       Юноша погладил ленту, успокаивая. — Все хорошо… — затем поднял взгляд на друга. — Тебе лучше поторопиться… — нетерпеливо произнес тот. — Фэн Синь отвлечет остальных. — Но почему вы это делаете? Вы же не верите…       Му Цин отвел взгляд, нервно топая. — Конечно, не доверяю. А я еще я очень зол на тебя, но… мы все таки… д-друзья… все еще…наверное…       Се Лянь крепко обнял его. — Спасибо… и простите, что скрывал от вас…       Му Цин похлопал его по спине и прокашлялся. — Ну все, хватит… кхм… лучше поспеши.       Были бы у него кости… Переместился бы в мгновении ока. Взгляд привлекло слабое мерцание на полу. Се Лянь поднял раздавленную бабочку. Та все еще слабо шевелила лапками. — Я создаю их из своих духовных сил, думаю, твои тоже пришлись им по вкусу.       Возможно ли помочь ей, накормив духовной силой?       Юноша прикрыл глаза, направляя энергию наподобие того, как с ни это делал Хуа Чэн.       Бабочка ожила и захлопала крылышками, издавая мягкий серебряный звон. Получилось! — Приведи меня к нему самым коротким путем!

***

      Учителя и старшие ученики собрались на месте. Если лидер секты не переживет этой битвы, остальные должны задержать демона и защитить монастырь.       Мэй Няньцин выставил меч вперед, процедил спокойно: — Собиратель цветов под кровавым дождем.       Хуа Чэн лениво повернулся, звеня многочисленными украшениями на наряде, скучающе поприветствовал: — Лидер секты. Чем обязан вашим визитом? Не примите за дерзость, но я жду другого человека. — оскалился Непревзойденный.       Учитель скривился, сильнее сжимая руку на рукояти. — Ты не притронешься ни к одному из них. Не важно, что ты там наплел ему, я на это не поведусь.       Единственный глаз Хуа Чэна сверкнул злобным огоньком. — Уважаемый учитель известен тем, что сразил Непревзойденного… Как жаль, что почти никто не знает, что тот был вашим учеником… — съязвил демон с притворным сожалением. — Именно поэтому я не позволю тебе погубить Се Ляня. — Я разберу монастырь на щепки, если вы что-то сделали с ним! — в руку лег ятаган, пышущий убийственной Ци.       Се Лянь споткнулся о широкий корень дерева, но сразу же поднялся и побежал дальше. Серебряный свет, исходящий от бабочки, размывался, превращаясь в неясное пятно.       Небо начинало светлеть. Вот-вот появится первый луч Солнца.       Монах ускорился из последних сил.

      Лидер секты и Непревзойденный демон ринулись вперед, как вдруг их разделило ослепительная вспышка белого света, рассыпавшаяся искрами, а после оружие оказалось отброшенным. — Даочжан! — Се Лянь!       Юноша упал на землю, держась за руку. Рукав белых одежд все больше окрашивался в бордовый. — Успел… — прошептал Се Лянь. — …успел…       Прием, которой он пообещал наставнику никогда не выполнять… Он позволяет отразить две атаки, однако… тот кто отражает, принимает оба удара на себя.       Порез на плече оказался настолько глубоким, что рука превратилась в кровавое месиво. — Даочжан…ты… — демон подхватил его, укладывая себе на грудь. — Что ты надел… — Сань Лан…ты дрожишь…       Однако приглядевшись, Се Лянь заметил, что трясется вовсе не демон, а ятаган. Он потянулся погладить Эмина, но Хуа эн лишь ударил оружие и отбросил в сторону. — Даочжан… зачем ты… — Я не хотел, чтобы кто-то из вас пострадал… — Прости меня… прости… — прохрипел демон, из его наручей вылетело множество бабочек.       Малютки сразу же облепили руку юноши, своими лапками залечивая рану.       Монахи, наблюдавшие за этим, не верили своим глазам. Демонические существа, вызывающие ужас даже у известнейших и почитаемых заклинателей, сейчас спокойно ползали по руке Се Ляня, исцеляя ее. А Непревзойденный, чье имя стало проклятием, гладил его по спине, не переставая молить о прощении. Подобное совершенно не уживалось в голове.       На Землю упал первый луч Солнца. — Не извиняйся… Я сам подставился под удар. — монах положил руку демону на щеку. — Я хотел сказать, что…уйду вместе с тобой… — Ты…после этого хочешь общаться со мной? — промолвил демон, не веря услышанному. — Этот мир так огромен… а я так мал и слаб… Но больше я не стану прятаться от него… Сань Лан… Я хочу увидеть этот мир… и если не против, то вместе с тобой.       Демон дрогнул, будто его насмерть сразили мечом. Он прижал монаха ближе к себе. — Даочжан… Я пойду за тобой куда угодно…       Се Лянь улыбнулся и повернулся к наставнику. — Учитель… позвольте мне покинуть монастырь вместе с ним… Мы больше не потревожим вас. — Ты правда желаешь этого?       Се Лянь без сомнения ответил: — Да. — Как я уже сказал… Ты навсегда останешься моим учеником. И мне испытывать гордость за твои подвиги, и разделять бремя позора, если придется. — Мэй Няньцин подошел ближе и взял руку юноши в свои, передавая духовную энергию для скорейшего восстановления. — Сейчас я испытываю гордость.       Боль в руке постепенно ушла, а бабочки уже справились с раной. Се Лянь почувствовал влагу, стекающую по щекам. — Спасибо… спасибо вам за все.

***

      Юноша поклонился наставникам. — Благодарю за кров и за уроки, что вы мне дали. Я продолжу помогать простым людям и защищать их от зла. Для меня честь быть вашим учеником. — Пусть помыслы твои останутся чисты, а Небеса служат защитой.       Се Лянь снова поклонился и поднялся с коленей, подходя к друзьям. — Пр…       Фэн Синь тут же обнял его, не давая закончить. — Не забывай нас. — затем прикрикнул на Му Цина. — Чего стал столбом?       Тот закатил глаза и, как бы нехотя, тоже обнял Се Ляня. — Заходи иногда. А то мне его компании не вытерпеть. — Это кого ты тут терпишь?! — А ты так не понимаешь? Или на все нужно пальцем показывать?       Се Лянь тут же разнял объятия и строго произнес: — «Спящий дракон, крадущийся тигр».       Те с безысходностью посмотрели друг на друга и начали вспоминать слова.       Тем временем Мэй Няньцин подошел к Хуа Чэну. — Небеса мне свидетели, хоть волос упадет с его головы, я… — Да-да, найдете меня и заставите съесть собственный прах. Изощренные у вас пытки, однако. — усмехнулся демон. — А вы, молодой человек, не смейтесь, я говорю серьезно… — Наставник, будет вам… — сказал подошедший Се Лянь. — Сань Лан мне не навредит. — Очень на это надеюсь. — Пора…       Они попрощались, взяв с юноши слово иногда навещать их. Когда они отошли достаточно далеко, монах вздохнул, качая головой. — Все же я проиграл пари… — М, даочжан чувствует себя проигравшим? — игриво протянул демон. — Если честно, то… не особо. — Тогда ничья? — Ничья. Но в следующий раз я так просто не сдамся.       Взгляд демона загорелся. — К тому же есть много других способов самосовершенствования, например, парн…       Монах закашлялся. — Кхм… Я изучу этот вопрос. Идем?       Хуа Чэн рассмеялся и протянул юноше руку. Тот с радостью взялся за нее, начиная путь в неизведанное.