Как приручить бога

Июньский полдень окутал Сеул раскалённым маревом. Асфальт под ногами едва не плавился, воздух дрожал над крышами машин, словно сам город выдыхал усталое, жаркое дыхание. Тэхён шёл по улице медленно, вразвалочку, словно каждый шаг был подвигом. Он прищурился от безжалостного солнца, пробивавшегося сквозь густую листву деревьев, и вытер каплю пота, стекавшую по виску. На плечах висел тяжёлый рюкзак — вечный спутник студента, наполненный не только ноутбуком и учебниками, но и ощущением того, что его юность куда-то ускользает между парами, подработками и вечными дедлайнами. Тетради, скомканные листы с черновиками, измятые распечатки — всё это глухо шуршало при каждом шаге, словно подчеркивая: отдых тебе не светит. Утро прошло в университете. Лекция по типографике растянулась в вечность, слова профессора сливались в сонную монотонность, и Тэхён не раз ловил себя на том, что едва не клюёт носом. Теперь его ждала короткая передышка дома: сменить одежду, съесть что-нибудь горячее — хотя бы рамен заварить, если в холодильнике не осталось ничего съедобного, — и снова в путь, на смену в кафе, где он работал официантом. А после — ночь за ноутбуком: фриланс, правки, бесконечные переписки с клиентом, который снова скажет, что логотип надо сделать «поинтереснее, но не слишком вызывающим». «Мне будто сорок, не меньше», — подумал он с горькой иронией, перекидывая лямку рюкзака на другое плечо. Хотя ему было всего двадцать. Три года назад он ушёл из дома. Была крупная ссора, крики, слёзы — и в какой-то момент он просто собрал рюкзак, хлопнул дверью и ушёл. Родители, не сдержавшись, бросили ему вдогонку: «Если хочешь быть взрослым — справляйся сам». Они перевели ему немного денег в качестве "прощального подарка" — ровно столько, чтобы он мог снять малюсенькую квартиру. С тех пор он действительно справлялся: жил в тесной комнатке с облезлыми обоями, пытался не обращать внимания на вечно капающий кран на кухне, и хватался за любую подработку, будь то смена в кафе или рисование визиток для каких-то мутных стартаперов. Автобус, в который он сел, лениво плёлся по пробкам, скрипел амортизаторами и тщетно пытался охлаждать салон слабым потоком воздуха из кондиционера. Тэхён стоял, держась за поручень, и мысленно повторял: «Осталось чуть-чуть». Когда наконец прозвучала нужная остановка, он выбрался наружу, в раскалённую жару, и, зажмурившись, двинулся к своему дому. Пятнадцать минут пешком под солнцем — и он уже предвкушал, как уронит рюкзак на пол, сядет на диван, вытянет ноги и просто побудет в тишине. Хоть пять минут. Но судьба, как это часто бывает, решила иначе. Уже с перекрёстка он заметил странную суету впереди. Люди столпились на тротуаре — школьницы в форме, парочка тётенек с тележками для продуктов, подростки на самокатах. Кто-то смеялся, кто-то активно снимал происходящее на телефон, кто-то выкрикивал: «Это что, фильм снимают?» Любопытство, как ни крути, всегда сильнее усталости. Тэхён нехотя свернул с маршрута и подошёл ближе, проталкиваясь сквозь толпу. — Простите… извините… можно?.. — пробормотал он, протискиваясь между двумя девчонками, которые аж пищали от восторга. И вот он увидел то, что собрало всю эту публику. На середине тротуара стоял мужчина. Но не просто мужчина — картина, сошедшая с полотна или фантазии слишком вдохновлённого художника. Высокий, почти под два метра, с широченными плечами, на которых красовался внушительный металлический доспех. Его волосы — густые, длинные, цвета воронова крыла — развевались на ветру. Взгляд — пронзительный, чуть безумный, как у человека, которого невозможно ни убедить, ни остановить. Но что особенно бросалось в глаза — это обнажённый торс. Идеально очерченные мышцы, как выточенные скульптором, поблёскивали на солнце. «Красавец, ничего не скажешь», — машинально подумал Тэхён. — «Но не жарко ли тебе в этом железе?». — Ну, тело у тебя, конечно, шикарное, парень, — пробормотал он, еле сдерживая ухмылку. — Но я бы постеснялся так разгуливать по городу. В этот момент незнакомец резко повернул голову, словно услышав его слова сквозь шум толпы. Его взгляд метнулся к Тэхёну — острый, как лезвие. И вдруг он заговорил. — Как вы смеете смеяться надо мной, ничтожные смертные?! — прогремел он, и толпа замолкла, не веря своим ушам. Мгновение тишины — и кто-то хихикнул. — Это что, перфоманс?.. — Вы хоть понимаете, кто стоит перед вами?! — продолжал мужчина, вытягивая руку к небу. — Я — бог! Сын небес, бог войны! Склонитесь же передо мной, дабы не вызвать моего гнева! Тэхён едва не захлопал. «Классно вжился в роль. Кто бы ни был твой режиссёр, он точно гордится тобой». Он усмехнулся и пробормотал: — Ну, Корейская версия Тора, без молота, но с пафосом. Мужчина между тем шагнул вперёд — и тут же споткнулся о бордюр. Все вокруг, включая Тэхёна, замерли. Плащ взметнулся в воздух, доспех лязгнул, а сам «бог» чудом не рухнул лицом в асфальт, схватившись за ближайший столб. Толпа взорвалась хохотом. Даже пожилые тётки прыснули со смеху. — Проклятье! — заорал он, выпрямляясь. В его голосе смешались гнев, стыд и что-то, чего Тэхён сначала не уловил… растерянность. — Этот мир… он недостоин меня! Тэхён покачал головой: — Сеул, дружище, действительно не Олимп. Привыкай. Он собрался уходить, но не смог удержаться и обернулся. Мужчина теперь пытался отогнать школьницу, тыкавшую в него селфи-палкой. Толпа постепенно расходилась. Кто-то уже выкладывал видео в соцсети с заголовком: «Очередной чокнутый на улицах столицы». Тэхён смотрел на этого странного человека и не знал, почему не может просто отвернуться. Может, дело было в его глазах — слишком пронзительных, слишком... древних? Или в голосе, в котором эхом отдавало что-то, не вписывающееся в банальный косплей. А может, в том, как с ним никто не разговаривал по-настоящему — только смеялись и снимали. Он бросил последний взгляд на «бога» и пошёл прочь, торопясь к своей обыденной, усталой, но реальной жизни. Он не знал, что встреча с этим человеком перевернёт всё. Что совсем скоро его мир больше не будет прежним. И что судьба уже положила ладонь ему на плечо, мягко, но неотвратимо меняя ход его жизни. *** Дождь лил как из ведра, превращая улицы Сеула в бурлящие реки. Тэхён, только что отдав очередной заказ — латте с тройной порцией сиропа для какой-то модной девицы в огромных очках, — устало вытер руки о фартук и бросил взгляд в окно кафе. Небо, ещё днём ослепительно голубое, теперь выглядело так, будто кто-то вылил на него ведро серой краски. Капли барабанили по стеклу, а ветер завывал, словно обиженный пёс. «Ну конечно, — подумал Тэхён, — днём жара, как в аду, а вечером — потоп. Сеул, ты никогда не разочаровываешь». До конца смены оставался час, но он уже знал: дождь не утихнет. Прогноз погоды, как обычно, врал с наглой уверенностью. Тэхён мысленно прикинул маршрут до дома: двадцать минут пешком под зонтом, который, дай бог, не сломается от ветра. Такси? Ха, это для тех, у кого в кошельке водятся лишние воны, а у Тэхёна каждая монета была на счету. Он давно усвоил: хочешь выжить — бери зонт всегда, даже если синоптики клянутся, что будет солнечно. Закончив смену, он быстро попрощался с коллегами — Соной, которая уже начала протирать кофемашину, и Минхо, который вечно подтрунивал над его «студенческой диетой» из рамена и кимчи. Надев рюкзак, Тэхён раскрыл зонт и шагнул на улицу. Холодный ветер тут же ударил в лицо, а дождь принялся хлестать по ногам, словно решив лично отомстить за что-то. Тэхён поёжился, натянул капюшон толстовки и двинулся вперёд, стараясь не наступать в лужи, которые уже подбирались к щиколоткам. Чтобы сократить путь, он свернул в узкий переулок, где фонари едва разгоняли мрак, а стены домов казались ещё более обшарпанными под струями воды. И тут, сделав всего пару шагов, он замер. У стены, прямо на мокром асфальте, сидела крупная мужская фигура, сгорбленная, словно побитая собака. Тэхён прищурился, пытаясь разглядеть, кто это, и вдруг его осенило. Это был он. Тот самый косплеер с улицы, «бог» с голым торсом и театральными речами. Теперь, правда, от его божественной ауры не осталось и следа. Мокрые волосы, длинные и тёмные, свисали сосульками, закрывая лицо. Плащ, который днём выглядел эпично, теперь был тяжёлым и промокшим, лип к плечам, делая мужчину похожим на утонувшего средневекового рыцаря. Доспехи тускло поблёскивали под светом фонаря, а сам он выглядел… жалко. Тэхён, сам того не ожидая, почувствовал укол сочувствия. Он осторожно шагнул ближе, держа зонт так, чтобы прикрыть и себя, и этого странного типа от дождя. — Эй, — начал он, стараясь звучать дружелюбно, но не слишком. — Ты же тот косплеер, что днём выступал неподалёку? Чего ты тут сидишь под дождём? Заболеешь же. Мужчина медленно поднял голову, и Тэхён невольно сделал полшага назад. Глаза у него были… дикие, горящие, как у зверя, загнанного в угол. Но в них мелькнула не только ярость, но и что-то ещё — растерянность, почти отчаяние. Он выпрямился, насколько позволяла стена за спиной, и его голос, глубокий и раскатистый, прогремел, несмотря на шум дождя: — Как смеешь ты, смертный, называть меня… косплеером?! — Он выплюнул это слово, словно оно было оскорблением. — Я — Чонгураэль, бог войны, повелитель битв и разрушитель твердынь! Пади к моим ногам, дабы узреть величие моё и молить о милости! Тэхён моргнул. Потом ещё раз. А затем закатил глаза так выразительно, что, будь это соревнование по сарказму, он бы взял золото. — Ну, раз ты бог войны, то я, значит, фея, — хмыкнул он, поправляя зонт, который ветер норовил вырвать из рук. — Слушай, парень, ты молодец, выступил классно, я почти поверил. Реально, браво, Оскар за драматизм твой. Но, может, хватит уже? Серьёзно, где ты живёшь? Почему сидишь тут и мёрзнешь под дождём, как бездомный? Чонгураэль — Тэхён, конечно, тут же забыл его вычурное имя, всё ещё сидел у стены, промокший до нитки, но в его позе всё равно было что-то величественное, несмотря на жалкий вид. — Я не «парень»! — прогремел Чонгураэль, резко вставая. Тэхён невольно присвистнул — вблизи тот оказался ещё больше, чем он ожидал. Широкие плечи, мощная фигура, даже мокрая одежда не могла скрыть его внушительных размеров. Тэхён усмехнулся про себя: «Блин, прямо мир омегаверса какой-то. Огромный альфа-самец и маленький хрупкий омега рядом с ним». — Я Чонгураэль, бог войны, изгнанный с небес за дерзость свою! — продолжал мужчина, его голос звучал так, будто он обращался к целой армии, а не к одному Тэхёну. — Этот мир смертных — не мой дом! Меня низвергли за нарушение их глупых законов, лишив силы и чести! Тэхён поднял брови, прячась под зонтом от хлещущего дождя. — Ага, конечно. Боги, небеса, изгнание. Отличная история, чувак, — он покачал головой, стараясь сохранять спокойствие. — Но, может, расскажешь что-нибудь попроще? Например, почему ты сидишь тут один в такую погоду? Чонгураэль шагнул ближе, и Тэхён невольно напрягся — этот «бог» возвышался над ним, как гора. Его глаза сверкали, словно он собирался доказать свою божественность прямо сейчас. — Ты сомневаешься в моих словах, смертный? — Чонгураэль вскинул руки, словно призывая молнии. — Сейчас узришь мою мощь! Он театрально развёл руки в стороны, закрыл глаза, будто сосредотачиваясь, и… ничего не произошло. Дождь продолжал лить, ветер выл, а Чонгураэль стоял с раскинутыми руками, глядя в небо с выражением глубокого потрясения. — Моя магия… мои духовные силы… — пробормотал он, опуская руки. Его голос дрогнул, и в нём впервые промелькнула настоящая уязвимость. — Меня и этого лишили?! Тэхён фыркнул, не удержавшись. — Ох, тебе бы к психологу показаться, парень. У тебя явно с головой не всё в порядке. Чонгураэль гневно сверкнул глазами, но в них было больше растерянности, чем ярости. — Ты смеешь насмехаться надо мной? Мной, чья поступь заставляла дрожать небеса! Я был рождён в пламени битв, а не для этого… этого мокрого, жалкого мира! — Он обвёл рукой переулок, словно тот был воплощением всех его несчастий. — Меня изгнали, лишили силы, бросили в эту грязь, где смертные тычут в меня своими… своими металлическими коробками! — Телефонами, — подсказал Тэхён, подавляя улыбку. — Это называется телефоны. — Телефоны, — с презрением повторил Чонгураэль, словно само слово было ниже его достоинства. — Я не ведаю, как вы, смертные, живёте в таком хаосе. Этот мир лишён порядка, чести… и тепла! Тэхён чуть не рассмеялся. Этот здоровяк выглядел таким потерянным, что его пафосные речи звучали почти жалобно. — Слушай, бог, — сказал он, намеренно выделяя последнее слово, — я понимаю, ты вжился в роль, это круто. Но, может, расскажешь, что случилось? Где твои вещи? Друзья? Или ты правда бездомный? Чонгураэль сжал кулаки, его лицо потемнело. — Я не бездомный! У меня нет дома в этом проклятом месте! — Он шагнул ближе, и Тэхён невольно напрягся, но Чонгураэль лишь ткнул пальцем в небо. — Мой дом там, среди звёзд и бурь! Но меня предали, лишили всего, даже имени моего не чтут здесь! Тэхён вздохнул. Этот парень явно был не в себе, но бросить его под дождём казалось неправильным. Он был слишком… странный. Слишком настоящий в своей странности. Тэхён не мог объяснить, почему, но что-то в этом «боге» вызывало у него не только раздражение, но и любопытство. — Ладно, чувак, — сказал он, потирая висок. — Допустим, ты бог. Допустим, тебя изгнали. Но сидеть тут и мокнуть — не божественно. Где ты остановился? Гостиница? Хостел? Чонгураэль нахмурился, словно само понятие «гостиница» было ему чуждо. — Я… не ведаю таких мест, — признался он, и в его голосе мелькнула тень неуверенности. — Я очнулся посреди той улицы, со странными людьми… без памяти о том, как сюда попал. Я пытался попасть обратно на небеса но не смог и поэтому остался тут. Тэхён уставился на него, пытаясь понять, врёт ли этот тип или действительно верит в свои слова. — Без памяти? — переспросил он. — То есть ты просто… появился там в парке? А потом бродил и решил усесться в этом переулке под дождем? В этом… костюме? — Это не костюм! — рявкнул Чонгураэль, но его голос сорвался на хрип. — Это доспехи воина небес! — Ага, конечно, — Тэхён покачал головой. — Слушай, парень, я не знаю, что с тобой, но ты явно не в порядке. Пойдём, пересидишь у меня, пока дождь не закончится. Только не начинай опять про свою божественность, ладно? У меня голова и так раскалывается. Чонгураэль замер, явно не ожидая такого предложения. Его суровое лицо на мгновение смягчилось, но он быстро вернул себе надменный вид. — Ты предлагаешь мне убежище, смертный? — спросил он, словно это было ниже его достоинства, но всё же пошёл за Тэхёном, который уже развернулся и направился к выходу из переулка. — Да, но только на ночь, — бросил Тэхён через плечо. — И не зови меня смертным, меня это бесит. Зови Тэхён. — Тэхён, — повторил Чонгураэль, будто пробуя имя на вкус. — Странное имя для смерт… для человека. — Ага, а Чонгу… как там тебя… это прям обычное имя, — хмыкнул Тэхён, ускоряя шаг. — Пойдём, бог, не отставай. Пока они шли к его дому, Тэхён то и дело косился на своего спутника. Чонгураэль шагал молча, но его присутствие ощущалось, как гора за спиной. Мокрый плащ хлопал по ногам, доспехи поскрипывали, а лицо его было смесью гнева и растерянности. Тэхён не мог избавиться от мысли, что, возможно, зря он это сделал. Тащить домой здоровенного странного типа, который называет себя богом? Гениальная идея, Тэхён. Просто гениальная. Но бросить его там, одного, под дождём… Нет, это было бы слишком. Даже для такого циника, как он. Они свернули к его дому, и Тэхён, открывая дверь подъезда, бросил через плечо: — Только без фокусов, чувак. Я тебя на ночь приютил, но если начнёшь ломать мебель или призывать молнии — вылетишь быстрее, чем успеешь сказать «бог войны». Чонгураэль лишь хмыкнул, но в его глазах мелькнула искра интереса. Тэхён покачал головой и шагнул в подъезд, уже чувствуя, что эта ночь будет длинной. Очень длинной.