Как приручить бога

Тэхён чувствовал, как жар разливается по щекам, словно по ним прошёлся лёгкий, но настойчивый огонь. Сердце в груди колотилось так сильно, что казалось — его могут услышать все, кто находится в комнате. Он сидел на привычном, чуть продавленном диване в гостиной Минхо, рядом с Чонгуком, чья тёплая ладонь покоилась на его колене, будто напоминание: я здесь, рядом, ты не один. Несмотря на лёгкую дрожь в пальцах Чонгука, в этом касании было что-то надёжное, незыблемое — что-то, что Тэхён хотел сохранить навсегда. Комната была тесной, но в этой тесноте было что-то домашнее. Мягкий свет из окна скользил по подлокотникам кресел, по кофейному столику, и по лицам друзей, застывших в ступоре. Сона и Минхо сидели напротив. Сона — со взглядом, полным искреннего изумления, глаза её светились любопытством и замешательством. Минхо — напряжённый, нахмуренный, будто кто-то только что потряс его мир до основания. Он будто боролся с собой, пытаясь не заорать, не задать тысячу вопросов одновременно, но вот это напряжение сорвалось. — Так, стоп. Стоп. Стоп! — Минхо, наконец, поднял обе руки, словно физически пытался остановить происходящее. Он наклонился вперёд, опершись на колени, и смотрел то на одного, то на другого. Его голос срывался на фальцет. — Вы что, реально… поженились?! Типа не шутка, не метафора, не... фигура речи?! Настоящая свадьба?! Прям вот кольца, клятвы, поцелуй и всё такое?! Чонгук слегка усмехнулся. Даже с разбитой губой, даже с тенью усталости под глазами — он выглядел... светлым. Его голос прозвучал мягко, почти умиротворённо: — Да. Настоящая свадьба. По-настоящему. Тэхён почувствовал, как в груди сдавило. Любовь к Чонгуку хлынула, как тёплый поток, захлестнув изнутри, но за этой волной пряталась лёгкая паника. Всё-таки они договорились... Он бросил на Чонгука взгляд, полный немого упрёка: ты же сам просил молчать о небесах, а теперь вот так — "мы поженились?" Сона, подаваясь вперёд, задела локтем подушку и ловко её подхватила. Её лицо расцвело: — Подождите… То есть вы уехали в страну, где разрешены однополые браки? О боже, это же прекрасно! Как романтично! Вы, наверное, планировали это заранее? Она смотрела на них с таким неподдельным восторгом, что Тэхёну захотелось рассмеяться. Если называть небеса страной, то да. Очень экзотическая локация для свадьбы, — подумал он. В мыслях всплыли огненные закаты над золотыми дворцами, украшения на его голове, как из капель света, затаившийся в волосах, — и Миёнель, снимающая на его телефон церемонию, пока небесный хор пел благословение. Он чуть не улыбнулся, но вовремя сдержался. Вместо этого Тэхён кивнул, стараясь звучать непринуждённо: — Ну... скажем так, место было довольно... необычное. Да, можно считать, что мы были за границей. Минхо не оценил уход от ответа. Он поджал губы, нахмурился ещё сильнее и выпалил, не выдержав: — А почему нас не было там? Вы что, сбежали, не позвав даже своих лучших друзей?! Мы бы хоть поздравили! Или, не знаю, шли бы рядом, кидали лепестки, смеялись, плакали! Ты же говорил, Тэхён, что хочешь красивую свадьбу… так почему же мы не были с вами? Сона кивнула, сжав губы. Её взгляд стал укоряющим: — Да, и вообще... фотки? Где фотки? Вы же точно что-то снимали! Я хочу видеть вас в костюмах! Неужели вы решили оставить это только себе? Тэхён прикрыл глаза и медленно откинулся на спинку дивана, скрестив руки. Его лицо выражало смесь притворной обиды и отчаяния. Он даже не попытался скрыть взгляд, который бросил в сторону Чонгука. Мол: Ты первый сболтнул — ты теперь и выкручивайся. И Чонгук, зараза такая, засмеялся. Его смех был негромким, но искренним, — в нём звучала нежность, усталость и капля лукавства. — Ребята, поверьте, если бы у нас была возможность позвать вас — мы бы сделали это. Правда. Просто… это всё произошло… очень неожиданно. — Он сделал паузу, словно подбирая слова, а потом, опустив взгляд, добавил: — Это была... не совсем обычная церемония. Такая… особенная. Почти священная. И... закрытая. Только для нас двоих. Слова повисли в воздухе. Сона нахмурилась, прикусив губу. Минхо снова подался вперёд, теперь уже с подозрением: — Закрытая? Вы что, вступили в какую-то секту? Я серьёзно. Это уже становится слишком странным. Сначала ты исчезаешь на четыре месяца, потом Тэхён пропадает, теперь вы возвращаетесь женатыми и всё, что мы слышим — «закрытая церемония»? Где вы были всё это время? Что происходит? Тэхён замер. Его дыхание стало чуть реже. Он чувствовал, как земля под ним снова уходит — как в те первые минуты на Небесной площади. Сона первой нарушила затянувшуюся тишину, аккуратно пихнув Минхо локтем в бок. Её голос был тихим, но твёрдым, словно она сдерживала волнение, которое накопилось за последние дни. — Минхо, хватит! — прошептала она, но в её тоне прозвучала укоризна. — Дай им объяснить. Это не допрос, а разговор. — Она перевела взгляд на Тэхёна, и её черты смягчились. — Тэ… мы правда просто хотим понять. Вы оба… вы выглядите такими счастливыми, но для нас это всё неожиданно. Пожалуйста, расскажите хоть немного. Мы волновались. Тэхён опустил взгляд, на миг будто потерявшись в собственных мыслях. Его плечи слегка поникли, как будто он нёс на себе груз — вины, сомнений, ответственности. Но когда он поднял глаза, они нашли взгляд Чонгука. Тот смотрел на него с таким спокойствием и поддержкой, что внутри Тэхёна всё будто оттаяло. Он выдохнул — медленно, словно собираясь с духом, — и начал говорить. Его голос был мягким, но в нём звучала непреклонность человека, наконец-то нашедшего свой путь. — Ребята, я знаю, что вы злитесь. И я правда виноват, что не сказал вам ничего. Но… Чонгук вернулся ко мне, и эти две недели… они изменили всё. Он на мгновение замолчал, будто собирался с мыслями, а затем продолжил, уже с лёгкой улыбкой, в которой смешались волнение, тепло и счастье. — Мы поженились. Да, внезапно. И, возможно, это выглядело как импульсивное решение… Но для нас это было естественно. Мы просто поняли, что не хотим больше терять ни дня друг без друга. — Он глубоко вдохнул, а потом, с лёгкой улыбкой добавил: — Это была не совсем обычная свадьба. Даже совсем необычная. Но она была… идеальной. Для нас. И я обещаю — мы расскажем вам обо всём. Просто… дайте нам немного времени, чтобы осмыслить всё самим. Он говорил спокойно, не оправдываясь, но и не скрываясь. В его словах была уязвимость, но и честность, и Чонгук, почувствовав это, тихо сжал его руку. Его голос прозвучал тише, но каждая нота была наполнена глубокой искренностью: — Да. Мы не хотели вас обидеть. Просто… это было наше. Что-то очень личное. И фотографии, кстати, есть. Только… — он коротко засмеялся, уголки его губ задорно приподнялись, — скажем так, они немного странные. Волшебные, что ли. Не для постов в Instagram. Мы покажем их позже, когда разберёмся, как всё объяснить. Минхо усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, словно пытался удержать себя от лишних слов. — Ладно, — пробурчал он, — я услышал вас. Но это не значит, что я всё просто забуду. Особенно, Чонгук, как ты однажды заставил Тэхёна страдать. Так что… не думай, будто я сразу же смирюсь. Сона вздохнула и покачала головой, её голос был раздражённым, но сдержанным: — Минхо, ну сколько можно? Они сейчас вместе. Они счастливы. Это ведь главное. Или ты правда хочешь сидеть здесь и разрушать чужое счастье своим упрямством? Она снова посмотрела на ребят, и в её глазах появился свет, который бывает у людей, искренне радующихся за других. — Я правда счастлива за вас, — сказала она, её губы тронула широкая улыбка. — Это… ну, это чертовски мило. Вы двое всегда были как главные герои из какой-то дорамы. А теперь вы… настоящие. Женаты. Это ведь невероятно красиво! Тэхён засмеялся, смущённо отворачивая лицо, когда его щёки запылали румянцем. Он бросил тёплый взгляд на Чонгука — тот тоже улыбался, не сводя глаз с Тэ. Между ними, даже без прикосновений, будто струилась незримая нить — прочная, тёплая, искренняя. — Спасибо, Сона, — тихо ответил Тэхён, его голос дрожал от эмоций. — И… Минхо. Я знаю, ты злишься. Но Чонгук… он не виноват. Он сделал всё, чтобы вернуться ко мне. Он искал меня, боролся за нас, и... он был рядом, когда я думал, что больше никого рядом не будет. Сона наклонилась вперёд, пристально глядя на их руки, снова с интересом разглядывая кольца. — Боже мой… эти кольца! Они такие красивые! Где вы их нашли? Они выглядят так… будто не отсюда. Не с этой планеты! Прямо как артефакты из фэнтези-фильма. Я не шучу! Тэхён и Чонгук обменялись взглядами — быстрыми, почти заговорщицкими. В них промелькнула легкая улыбка, как у двух людей, знающих тайну, которую никто бы не поверил, даже если бы они рассказали. Тэхён хмыкнул и слегка пожал плечами. — Это подарок. Очень… особенного человека. — Он посмотрел на кольцо на пальце Чонгука, и его губы тронула тёплая, почти мечтательная улыбка. Чонгук кивнул и тихо добавил: — Эти кольца значат для нас больше, чем вы можете представить. Сона и Минхо снова переглянулись, но на этот раз в их взглядах было не раздражение и не обида — только любопытство и, быть может, лёгкое восхищение. Но они больше не стали задавать вопросов. Когда за окном начал виднеттся закат, и Тэхён с Чонгуком уже собирались уходить, Сона вдруг вскрикнула и схватила Минхо за руку. — Подожди… ты видишь это? Минхо резко повернул голову и в изумлении уставился на куртки ребят. Свет уличного фонаря, проникавший через окно, заиграл на ткани — она будто мерцала изнутри, как шелк, сотканный из капель звёздного света. — Вау, — выдохнул Минхо, поднимаясь с места. — Откуда у вас такие… офигенные куртки?! Они… они будто магические, честно! Это вообще реально? Вы что, в каком-то фильме снимались? Тэхён нервно засмеялся, на мгновение представив, как бы Сона и Минхо отреагировали, если бы узнали, откуда на самом деле эти куртки. Он поймал взгляд Чонгука и прочёл в его глазах ту же сдержанную усмешку. Внутри у него зазвучала тихая мысль: они и правда магические… Но вслух он только пробормотал: — Чонгук познакомил меня с одной… своей знакомой. Она очень талантливая. И… она сделала эти куртки специально для нас. Он отвёл взгляд, слегка смущённый, будто надеясь, что тема быстро сменится. Но Минхо только покачал головой: — Ну, если эта знакомая когда-нибудь решит открыть ателье — я первый клиент. Сона рассмеялась и махнула им рукой на прощание: — Ладно, счастливчики. Идите уже. Но учтите — я всё ещё хочу увидеть те странные фотографии! Тэхён, смеясь, кивнул: — Обязательно. Как только сами поверим, что это было наяву. И они вышли держась за руки, оставляя за собой лёгкое мерцание света, будто с ними в комнату заходила — и вместе с ними уходила — магия. *** Когда Тэхён и Чонгук вышли из квартиры Минхо, вечерний воздух Сеула ударил в лицо неожиданной свежестью. Он был ледяным, но чистым, как первый вдох после долгого пребывания в душном помещении. Ветер нес с собой запах снега, асфальта и чего-то неуловимо родного — как будто сама Земля приветствовала их возвращение. Улицы мерцали тысячами огней: гирлянды на деревьях, витрины магазинов, мягкое свечение уличных фонарей — всё это складывалось в картину настоящего земного чуда. Тэхён машинально поправил капюшон своей небесной куртки, которую теперь особенно чувствовал на плечах — она мерцала слабым светом, почти неуловимым человеческому глазу, но для него, прикоснувшегося к небесам, это сияние было знаком: волшебство ещё здесь. Он бросил взгляд на Чонгука. Тот шагал рядом с ним, упрямо не показывая усталости, хотя лицо его всё ещё носило следы недавнего лишения божественной сущности, да и губа припухла после удара Минхо. Но Чонгук держался уверенно, прямо, с тем достоинством, которое всегда излучал, когда был небесным воином. Теперь, став смертным, он не потерял ни капли этой внутренней силы. И именно это заставляло сердце Тэхёна сжиматься в груди от восхищения и нежности. — Ты не сильно устал? — спросил Тэхён, повернувшись к нему и заглядывая в лицо, будто ища малейшие признаки боли. — Мы можем отложить. Но… хочешь сейчас посмотреть нашу новую квартиру? Чонгук улыбнулся. Улыбка вышла немного кривой — разбитая губа всё ещё мешала, — но в ней было столько тепла, столько искреннего счастья, что Тэхён невольно тоже улыбнулся. — С удовольствием, — хрипло ответил Чонгук. — Я хочу видеть, где мы начнём нашу новую жизнь. Эти слова пронзили Тэхёна до самой глубины. "Наша жизнь." Отныне — вместе. Никаких больше расставаний, границ, неба и земли. Только они. Здесь. Сейчас. Навсегда. Он протянул руку, и Чонгук сразу вплёл пальцы в его ладонь — так просто, так естественно, будто делал это каждый день. Их руки слились в единое целое, и они пошли к ближайшему входу в метро, оставляя за собой следы на заснеженном тротуаре, будто свидетельства новой главы. В вагоне было тепло, и немного душно. Люди толпились, кто-то зевал, кто-то слушал музыку, кто-то прокручивал ленту в телефоне. Никто не обращал внимания на них, и это было почти странно. Никто не знал, что рядом с ними стоят двое, прошедшие через миры, победившие судьбу, заключившие союз, благословлённый самим Небом. Тэхён прижался к Чонгуку, чуть склонившись к его плечу. Он смотрел в окно, в котором отражались их лица — тёплый, задумчивый взгляд Чонгука, и собственный — немного взволнованный, но наполненный светом. Ему не верилось, что всё это происходит по-настоящему. Не во сне. Не в фантазии. Он прикоснулся к кольцу, и начал крутить его на пальце, будто проверяя, что оно реально. Когда они вышли из метро в Каннаме, улицы встречали их праздничным сиянием. На деревьях висели гирлянды, под ногами хрустел снег, и воздух был полон рождественской предвкушающей тишины. Люди спешили, обнявшись, неся пакеты, улыбаясь. И среди этого обыденного, земного шума Тэхён вдруг почувствовал себя… дома. Они прошли несколько кварталов, пока Чонгук не остановился перед жилым комплексом. Тэхён замер. — Подожди… это здесь? — прошептал он, словно боясь спугнуть видение. Здание возвышалось перед ними как гигантский дворец из стекла и света. Панорамные фасады сияли в отражениях фонарей, а у входа, прямо под аркой, стоял фонтан с подсветкой, отливающей мягким золотом. Колонны из белого мрамора обрамляли парадный вход, а стеклянные двери открывались и закрывались бесшумно, как будто их вело какое-то невидимое заклинание. — И… тут? — переспросил Тэхён, его голос дрожал от потрясения. — Здесь император купил нам квартиру?! Чонгук тихо рассмеялся, его рука мягко сжала руку Тэхёна. — Ну, ты же знаешь его. Подарить что-то "простое" — не в его стиле. — Он подмигнул. — Он сказал, что это "скромный свадебный дар". Хотя, мне кажется, этот дом стоит, как половина Сеула. Тэхён прижал ладонь ко лбу, ошеломлённый. — Это не квартира. Это… это журнал по архитектуре. Это место, где живут наследники корпораций и дорамные злодеи. Я… я не могу. — Можешь, — мягко сказал Чонгук. — Ты не просто достоин. Ты мой муж. И я хочу, чтобы ты жил в месте, которое будет говорить тебе каждое утро: ты любим. Ты особенный. Ты дома. Щёки Тэхёна вспыхнули от слов. Он фыркнул, пытаясь скрыть смущение, и пробормотал: — Прекрати. И так уже довёл Минхо до сердечного приступа. Не начинай со своими "достоин". Но Чонгук только усмехнулся, погладил его щёку и потянул за собой к дверям. Внутри было даже красивее, чем снаружи. Мраморные полы блестели так, что отражали хрустальные люстры, словно это было озеро света. В воздухе пахло свежестью, дорогими духами и хвоей. За стойкой ресепшена стоял охранник в идеально выглаженной форме, который, увидев их, приподнял бровь, но, увидев ключ-карту, вежливо кивнул. — Одиннадцатый этаж, господа. Добро пожаловать. В лифте Тэхён нервно теребил ключ. Он чувствовал, как у него дрожат пальцы. Его сердце билось слишком быстро — от волнения, от страха, от необъяснимой неловкости. Он посмотрел на Чонгука. Тот стоял прямо, глядя на табло с этажами, и на лице у него играла улыбка, спокойная и уверенная. В этот момент Тэхён понял: Чонгук — его якорь. В любом пространстве. В любом мире. Когда дверь лифта распахнулась, и они подошли к квартире, Тэхён вставил ключ. Щелчок замка — и… дверь открылась. Он переступил порог — и замер. Это была не квартира. Это было произведение искусства. Гостиная, полная света, распахивалась к огромным окнам от пола до потолка. За ними раскинулся ночной Каннам — огни, машины, мерцание реклам, всё под тёмным небом. Полы были из тёмного дерева, тёплые, мягкие на ощупь. Стены украшали вставки из золота и перламутра, напоминающие узоры небесных храмов. Мебель — современная, но не холодная, а будто созданная для уюта: диван, на который можно упасть и уснуть вдвоём, пледы, подушки, ковры. Кухня сияла стеклом и мрамором, словно зал алхимика. А за ней — балкон, откуда открывался панорамный вид на город, — почти как облачный край, с которого Чонгук, в дни разлуки смотрел вниз, в мир, где жил Тэхён. — Это… — выдохнул Тэхён. — Это… не может быть правдой. Он оглянулся. Взгляд его метался по каждой детали, и сердце билось так сильно, будто хотело вырваться наружу. Всё было слишком. Слишком красиво. Слишком идеально. Он чувствовал, как внутри поднимается паника. — Чонгук… — его голос сорвался. — Я не знаю, как здесь жить. Это же… дворец. Я не умею быть принцем. Чонгук подошёл к нему и обнял сзади, прижавшись всем телом, положив подбородок на плечо. Его голос прозвучал у самого уха — тёплый, глубокий, любимый: — А ты и не должен быть принцем. Это место — не для роли. Это дом. Наш. И если хочешь, мы повесим здесь твои старые шторы, купим жужжащий чайник и поставим ту лампу, как в твоей старой комнате. Лишь бы тебе было хорошо. Тэхён закрыл глаза. Его сердце, наконец, перестало скакать. — Только если мы повесим ещё одну вещь, — прошептал он. — Какую? — Ту самую фотографию с нашей свадьбы. Где мы стоим вдвоём. Наш первый поцелуй в качестве супругов. Чонгук улыбнулся. — С неё и начнём. И в этой тишине, среди роскоши и света, Тэхён вдруг понял: дом — это не мрамор. Не окна. Не мебель. Дом — это голос Чонгука, его тёплая рука, его дыхание рядом. И в этом дворце, среди Земли, он был, наконец, дома. Чонгук первым снял куртку и поставил ботинки у порога, Тэхён неуверенно последовал его примеру. Их верхняя одежда, такая удобная и знакомая, теперь выглядела неуместно в этом элегантном, утопающем в роскоши интерьере. Всё — от мягкого света до шелестящего паркета под ногами — дышало изысканностью, но без излишеств. Это было… красиво. Беззвучно прекрасно. — Пошли… посмотрим, — шепнул Чонгук, словно боялся спугнуть магию момента. Они шагнули вглубь квартиры. Каждый поворот открывал перед ними всё новые и новые грани совершенства. В гостиной воздух был наполнен запахом свежести и древесных нот — будто в воздухе витали остатки ароматов дорогих свечей. Свет мягко лился из скрытых источников, отражаясь в стеклянных и хромированных поверхностях. Громадные окна открывали захватывающий вид на Сеул, искрящийся тысячами огней, словно отголосок звёздного неба, которое они недавно покинули. — Я… — Тэхён провёл пальцами по кожаной спинке дивана, чувствуя, как подушечки пальцев ощущают нежнейшую текстуру. — Это даже не квартира. Это какой-то… сон. Чонгук усмехнулся и слегка подтолкнул его вперёд, ведя к спальне: — Тогда давай проверим, насколько этот сон уютный. Они открыли дверь, и перед ними предстала главная спальня. Посреди комнаты, словно трон среди зала, стояла кровать, такая огромная, что на ней, казалось, могли бы поместиться четыре Тэхёна. Простыни цвета слоновой кости — из настоящего шёлка — мягко струились, будто вода, касаясь которой хочется закрыть глаза и раствориться. Тэхён провёл рукой по поверхности — и замер. Ткань была холодной, гладкой, как дыхание ночи. Его пальцы будто утонули в шелковом облаке. — Эта кровать… она дышит роскошью, — прошептал он, всё ещё не веря своим глазам. — Как будто создана для того, чтобы на ней не просто спали, а мечтали. Чонгук подошёл ближе, мягко взял его за плечи и прошептал в самое ухо: — Она создана для нас. Гостевая спальня была такой же изысканной, но с более тёплым, домашним настроением. Там были мягкие пледы, плетёные корзины с пушистыми полотенцами, и лампы с янтарным светом, от которого веяло уютом. Тэхён не удержался и присел на край кровати, чувствуя, как она пружинит под ним. — Даже гости у нас будут жить, как в пятизвёздочном отеле, — хмыкнул он. Затем — ванные комнаты. Они сияли — буквально. Белоснежный мрамор, стеклянные душевые кабины с множеством режимов, хромированные полотенцесушители, умывальники, напоминающие скульптуры, и большие ванны, в которых можно было бы проводить целые вечера. Всё было подобрано с потрясающим вкусом — изысканно, но не вычурно. Чистота, грация, покой. Но настоящим откровением стала маленькая комната в конце коридора. Когда Тэхён открыл дверь, он замер. Воздух пах свежими карандашами, бумагой и лёгким деревом. В центре стоял высокий мольберт, рядом — стол с альбомами, кистями, палитрами, рядами аккуратно выстроенных тюбиков с краской, коробками с углём, ластиками, точилками. Полки по стенам были заставлены художественными принадлежностями, такими знакомыми… и любимыми. Он не шевелился. Только медленно вдохнул — и сделал один шаг внутрь, будто боясь потревожить тишину. — Это… — его голос дрогнул, — …для меня? Чонгук вошёл следом. Его глаза сияли. Он подошёл, обнял Тэхёна за плечи и осторожно провёл тыльной стороной ладони по его щеке, зная, что любое слово сейчас может вызвать слёзы. — Конечно, Тэ. Император… Миёнель… кто-то из них понял, что тебе нужно место, где ты сможешь быть собой. Где ты будешь творить. Ты ведь настоящий художник. Тэхён отвернулся, пытаясь скрыть подступившую волну эмоций. Он чувствовал, как сердце стучит где-то в горле. Это было слишком. Слишком точно. Слишком… по-настоящему. — Я даже не знаю, как это заслужил, — прошептал он, глядя на мольберт. — Я не просил. Я… просто мечтал. — А мечты, оказывается, иногда сбываются, — мягко ответил Чонгук. Квартира продолжала удивлять. Шкафы, как оказалось, были полны новой одежды — от уютных вязаных свитеров до элегантных костюмов и пальто, которые выглядели так, будто их шили вручную. Всё, что висело на вешалках, было рассортировано по стилю и сезону, будто бутик перенесли прямиком в их гардероб. На кухне их ждал полный холодильник. Свежие овощи, фрукты, отборное мясо, молочные продукты, десерты, даже изысканные бутылки вина с винтажными этикетками. Тэхён, привыкший жить скромно, невольно попятился, прижимая руку к груди. — Чонгук… — выдохнул он. — Я… я не смогу здесь жить. Это слишком. Это как будто я случайно попал в чужой сон. Я ведь хотел перевезти свои старые джинсы, заляпаные краской, и свой дурацкий диван с продавленной пружиной. А здесь… здесь всё уже совершенное. Без меня. Чонгук подошёл, обнял его сзади, прижав к себе. — Мы не обязаны забывать прошлое. Мы возьмём твои джинсы, если захочешь и твой диван, хоть и поставим его рядом с этим, который стоит как машина, — засмеялся он. — Но главное — ты здесь. Со мной. И это — наш дом. Мы сделаем его настоящим, если будем в нём счастливы. Тэхён закрыл глаза, позволив себе уткнуться носом в его шею. Его тело расслабилось. — Спасибо, — прошептал он. — За всё. И… спасибо императору. Это — невероятно. Они направились в гостиную, и взгляд Чонгука упал на стеклянный стол. Там лежал тонкий, изысканный конверт, украшенный золотым тиснением. — Смотри, — сказал он. — Нам оставили ещё один сюрприз. Тэхён взял конверт. Он был плотный, тяжёлый. Внутри — лист дорогой бумаги и чек. Письмо было написано красивым, величественным почерком: «Ещё один небольшой подарок от императорской семьи. Миёнель настояла на нём. Живите в своё удовольствие и не перетруждайтесь на работе. Этого вам должно хватить на первое время». Когда Тэхён раскрыл чек, его глаза округлились. Он выдохнул резко, как будто получил удар в грудь. — Боже… Чонгук… это… это моя зарплата лет за десять! — Он зажал рот рукой. — Я не могу это взять. Это… — Это подарок, — спокойно ответил Чонгук. — От сердца. Не отказывайся от счастья только потому, что не привык его держать в руках. Тэхён посмотрел на него, и на его лице медленно расцвела улыбка — искренняя, немного растерянная, но очень светлая. — Мы правда здесь. И мы вместе. Чонгук шагнул ближе, провёл рукой по его щеке, заглянул в глаза. — Да, Тэ. Мы дома. Навсегда. И в тот момент роскошь, сияние, богатство — всё стало лишь фоном. Потому что главное было перед ним: взгляд любимого, дыхание любимого, прикосновение, от которого внутри всё пело. Они стояли посреди комнаты, полной света, среди тысячи даров, но самым ценным было то, что они держали друг друга за руки — в своём настоящем доме. В своём будущем.