Так всё же он или я?

      Ночь. Догдей лежал на кровати в своей комнате, наполовину накрывшись тонким одеялом, мирно готовясь ко сну. Да, они с Кэтнепом спят отдельно: на разных кроватях и в разных комнатах. Так намного практичнее. Не нужно бояться лишний раз повернуться, чтобы не разбудить партнёра. Не нужно просыпаться каждый раз когда кто-то из вас идёт попить воды или в туалет. А самое главное, что ты можешь подстраиваться исключительно под себя. Можно оставлять настольную лампу включенной так долго, насколько ты этого хочешь. Можно не беспокоится, что свет от экрана телефона будет кому-то мешать. И конечно же, личного пространства не бывает много.       Пёс лениво листал ленты разных социальных сетей, думая при этом не о завтрашнем рабочем дне, не о списке покупок, не о уборке, и даже не о сегодняшней скоре, а об этом белом Коте…       Ксавьер… Он показался Ванильному очень милым, что внешне, что характером. Застенчивость и скромность в перемешку с юношеской неопытностью и наивностью делали его по-настоящему очаровательным в глазах Солнечного.       При этом Догдей совсем не хотел быть напористым. Он прекрасно понимал, как это выглядит со стороны Белошёрстного. Познакомился с каким-то непонятным зверем в баре, и теперь тот не остаёт со своими предложениями встретиться, а его агрессивная дружелюбность так и наровит создать неловкость между вами.       Ещё могло быть так, что его новый знакомый мог смущаться из-за их разницы в возрасте. Догдею было слегка за тридцать, а вот Ксавьер выглядел как будто бы ему только-только исполнилось двадцать один. Денёк не испытывал с этим никаких проблем: главное, чтобы собеседник интересный был, — а вот насчёт кота он не знал.       Но с другой стороны тот может быть слишком застенчивым, чтобы самостоятельно проявлять инициативу. В таком случае будет приемлемо, если пёс напишет первым. А если скромняга не захочет с ним видится, то наверняка напишет что-то в стиле: «Ой, прости, у меня учеба, я не смогу», и тогда Солнечный отстанет.       Пёс ввёл номер телефона кота в поисковую строку мессенджера, где сразу же высветился его аккаунт. На аватаре профиля стояла, по-видимому, одна из его работ: чёрно-белый пейзаж, нарисованный простым карандашом. Очень красиво. Он как раз был в сети, поэтому именно сейчас был идеальный момент, чтобы написать.       Привет, Ксавьер! ^^ Это Догдей, мы познакомились в баре в пятницу, помнишь?       Я хотел предложить тебе как-нибудь встретиться на этой неделе. Как насчёт воскресенья в 19:00?       Пёс заметил за собой одну странную вещь. Обычно он не испытывал никакого волнения при общении с кем-то по мимо начальника. Но сейчас он будто бы… нервничал? Неужели боялся, что ему откажут? Ну откажут и откажут, что переживать то? Но эмоции отказывались поддаваться логике и просто были.       Сообщение почти сразу было прочитано. В эту же минуту пришёл и ответ.

      Привет, Догдей. Да, с удовольствием! Мне в принципе любое время подошло бы, поэтому можешь опираться в этом вопросе на себя.

      Любое время… необычно, конечно, особенно учитывая, что Ксавьер ещё учится. Но Денёк решил, что это не его дело и поэтому предпочёл не ничего не уточнять.       Замечательно ^^ тогда буду ждать нашей встречи! Удачи тебе!       Догдей понимал, что Кэтнеп никакой не изверг. Лунный любил пса, хотя может и по-своему.       Для него после работы всегда стояла теплая еда. Если у Денька были жалобы на здоровье, то он тут же оказывался у нужного врача чуть ли не на следующий день. Ещё, так как он не знал, чем обычно занимаються кот и медведица в сестринской, тот был искренне уверен, что супруг не обсуждает их семейные дела за спиной. Хотя от части это было правдой, ведь кроме Бобби в больнице никто даже не знает, что Кэтнеп замужем.       Лавандовый не лез и не приставал, особенно когда видел, что пёс был уставшим. Возможно, ему и самому хотелось любви и тепла, но тот научился жить уже и без них.       Догдей понимал, что сам в большинстве случаев является инициатором всех скандалов и сцен. Что это он чаще всего демонстративно хлопает дверью, уходя в обиде.       Ночь уже углубилась, когда Кэтнеп тихо, почти неслышно, приоткрыл дверь в комнату Догдея. Свет от телефона всё ещё озарял морду пса, тот лежал на боку, задумчиво глядя в экран.       — Ты ещё не спишь? — спросил Кэтнеп вполголоса, стараясь не спугнуть момент.       — Уже собирался, — коротко ответил Догдей, откладывая телефон на тумбочку. — Чего хотел?       Кот не сразу ответил. Он немного постоял в проёме, словно собираясь с мыслями, потом прошёл внутрь. В его лапах была чашка с чем-то парящим — тёплое молоко с корицей.       — Подумал, ты, может, не ужинал нормально, решил принести тебе что-нибудь лёгкое перед сном, — сказал он, не глядя прямо в глаза псу.       Догдей поднял бровь:       — Ты, конечно, не обязан…       — Знаю, — перебил Кэтнеп спокойно. — Просто… захотелось.       Он поставил чашку на тумбочку рядом с телефоном. Потом молча развернулся и уже почти ушёл, как вдруг задержался у двери:       — Спокойной ночи, Догдей.       — Спокойной, Кэтнеп, — почти шёпотом ответил пёс.       Когда дверь закрылась, и тишина вновь опустилась на комнату, Догдей взял чашку. Молоко было чуть сладким, с лёгким запахом корицы и лаванды. Удивительно… именно так он когда-то в детстве просил делать свою маму.       Он немного улыбнулся. Тихо. Беззвучно. Только уголками губ. Потом отпил немного и снова лёг, на этот раз погасив экран телефона.       Ночь казалась чуть менее холодной.       Утром Кэтнеп проснулся раньше, чем обычно. Догдей это понял, когда услышал негромкие шаги и скрип пола со стороны кухни. Пёс не хотел выходить из своей комнаты или вставать с кровати, ведь совершенно не имел желания разговаривать с Лунным.       Он прекрасно знал, что долго на кухне кот обычно не задерживается. Пять — десять минут на то, чтобы сделать себе кофе и какой-то примитивный бутерброд, а затем закрыться у себя, Пурпурке вполне хватало.       Денёк и понятия не имел, какие у Кэтнепа сегодня были планы. Будет ли он как обычно сидеть всё время у себя или выйдет на какую-то небольшую прогулку, или может быть у него есть какие-то свои дела? Догдею было не особо интересно. Тем более, что если бы понадобилось участие последнего, то тот предупредил бы его как минимум за день до.       Лунный ушёл, и сразу же после него на кухне появился Догдей.       Первое, что привлекло его внимание, — небольшой беспорядок. Кухонный шкафчик, в котором были кружки, был настежь открыт. На столе лежала досточка вместе с ножом, а на ней и немного вокруг было достаточно немало крошек от хлеба. Тут же совсем недалеко немного рассыпного молотого кофе. Да, Кэтнеп обычно брал заварной кофе и просто заливал его кипятком. Для Солнечного это было сравнимо с извращением. Тут же и лежала грязная чайная ложка, которой представитель вида кошачьих убирал верхний слой всплывшего кофе.       Эта картинка совсем не порадовала Ванильного. «Если бы я в детстве позволил себе оставить всё в таком состоянии, то пришлось бы оттирать стол собственным же языком», — подумал тот.       Может быть Кот и убрал бы за собой, но в чём проблема это сделать сразу, а не когда-нибудь?       И вдруг в дверной проёме появился сам виновник беспорядка с телефоном в лапе.       — Догдей, можешь подойти на минутку? — спросил тот, подзывая к себе.       Денёк решил, что всё же сделает вид, что не видел того «ужаса» и спокойно подошёл.       — Да? — спросил он немного настороженно.       — Вот глянь, мне тут несколько игрушек понравились. Как думаешь, стоит их заказывать? — сказал он, показывая в экран телефона с открытой корзиной выбранных позиций.       Солнечный сразу понял, про какие игрушки шла речь, но всё равно был немного удивлён, когда увидел тот ассортимент интимных товаров, что предлагал купить ему супруг.       — Анальные бусы, прозрачный мастурбатор «Not anatomy similar tunnel», смазка 500 мл? Ты уверен, что это нам нужно? — Пёс уже очень давно перестал смущаться или испытывать стеснение при разговорах на сексуальные темы. В их паре тема секса была абсолютно нормальной и обсуждалась так же непринуждённо, как и обычная болтовня о погоде.       На вопрос Ванильного кот лишь беззаботно пожал плечами, неспешно махнув хвостом. За тем слегка жестикулируя лапками начал объяснять.       — Бусы мне уже давно приглянулись. Думаю… ну, как бы это интересный опыт будет. Да и ты, как я знаю, от такого вряд ли откажешься, — спокойной ответил Кэтнеп.       У них в постели с самого начала не было ни постоянного актива, ни пассива. Они могли получать удовольствие и чувствовать себя комфортно в обеих ролях. Поэтому и анальными игрушками они тоже пользовались по очереди. Естественно предварительно помыв их.       — Ладно, — всё ещё с нотками небольшого подозрения протянул Догдей. — А что за прозрачный туннель такой?       После этого вопроса Кэтнеп улыбнулся, будто бы специально ждал, когда пёс его задаст.       — Смотри, я просто видео одно посмотрел… Там короче два парня вставили в похожую штуку свои члены с разных сторон и были одновременно оба внутри.       Лапами он сделал движения, которык должны были упростить понимание процесса.       — И, блин… это было правда очень горячо. Там ещё видно было, как они тёрлись друг об друга в ней. Она при этом ещё и сама по себе стимулировала. Если не ошибаюсь, то внутри какая-то текстурированная поверхность. И движения у них были такие синхронные, почти в общий ритм.       Солнечный не мог не заметить тот энтузиазм, с которым Неп рассказывал ему об этом мастурбаторе, он ещё так всё описывал подробно, что постепенно и у самого Денька возникло желание попробовать что-то подобное. А кот в это время продолжал.       — А все эти хлюпания от смазки и прочие липкие звуки, когда один из их членов входил или выходил… Ох, это было правда очень возбуждающе. — После этого он посмотрел на Догдея и аккуратно взял его за лапку. Затем их взгляды встретились. — И я сразу же подумал о тебе, и что мы бы могли тоже сделать подобное.       От этого небольшого, но значимого жеста, Пёс чуть ли не растаял на месте.       «Он подумал про меня?»       Как бы это странно и банально не звучало, но после всего того, что было между ними… Это было, наверное, даже ценнее, чем признание в любви. Но при этом Догдей решил не терять хватку и не показывал, насколько тронул его этот момент.       — Звучит и в правду неплохо. Мне тоже хочется попробовать, — улыбнувшись в ответ, сказал Ванильный. — А когда приедет доставка?       Не отпуская лапки любимого, Лунный что-то глянул в телефоне и спустя пару секунд ответил:       — Пишут, что во вторник, но учитывая наш прошлый опыт, то ближе к четвергу.       Солнечный хихикнул с этой полу-шутки. Его настроение сегодня утром явно пошло в гору.       — Хорошо. Я только за. Можешь брать, — довольный вынес вердикт он.       — И ещё кое-что, — чуть более низким голосом добавил Фиолетовый. — Мы не занимались этим почти уже два месяца… Не хочешь провести этот вечер вдвоём?       А в этих словах Солнечный почувствовал тепло. Ему прямо сказали, что хотят уделить ему время и внимание. Такое происходит не часто, и для Денька это было очень ценно. Незаметно для самого себя, постепенно его голос становился всё ласкавие, а слова всё мягче:       — Да, почему бы и нет. Скажу даже больше — своими рассказами ты меня уже немного так подзавёл, — подмигнул ему Догдей.       Кэтнеп улыбнулся. Как хорошо всё же у них пошла коммуникация.       — Тогда попробуй сохранить этот запал до вечера, — погладил любимого по плечу Лунный.       Ванильный почувствовал, как ему захотелось побыть ближе с любимым, провести с ним чуть больше времени, чем обычно. И ведь дело в том, что секс сам по себе был здесь совсем ни при чём. Тут речь шла о их близости и взаимоотношениях в целом.       — Ну иди уже сюда, — радушно сказал пёс, обнимая своего любимого котёнка, коим ещё десять лет назад был для него Кэтнеп.       Этот разговор сильно выделялся на фоне их прошлых… Без криков, обвинений и обид. После него не хотелось разбивать кулаки о стену, идти покупать алкоголь да и вообще из дома уходить.       Кэтнеп аккуратно прильнул к Догдею, обнимая его в ответ. Они стояли так какое-то время, просто ощущая друг друга — без слов и движений, будто всё нужное уже сказано, а остальное — лишнее.       Ещё какое-то время постояв, они отстранились.       — Прости, я забыл, что договорился с кое-кем встретиться сегодня вечером… — жалобно протянул Догдей.       Кот не нахмурился и, судя по его морде, даже не расстроился.       — Хорошо, а тогда примерно к какому времени мне тебя ожидать? — спросил тот.       — Я не совсем уверен, но, наверное, где-то между «22:00» и «22:30»… Если что-то должно будет измениться, я тебе напишу или позвоню.       — Постарайся не задерживаться. — ласково сказал Кэтнеп, продолжая тепло улыбаться.

***

      Догдей пришёл немного раньше назначенного времени. Центр города шумел и сиял — витрины отражали вечерние огни, слышался смех прохожих, уличные музыканты играли спокойную мелодию. Несмотря на весь этот шум, Догдей чувствовал, как внутри всё сосредоточено только на одном — на встрече.       Он оглядывался по сторонам, стараясь не показывать своё волнение. Его руки были в карманах, но пальцы слегка дрожали.       Через несколько минут он заметил Ксавьера. Тот шёл робкой походкой сквозь толпу, и будто бы даже прохожие уступали ему дорогу. Улыбка, появившаяся на его лице, когда их взгляды встретились, была такой тёплой, что Догдей сразу расслабился.       — Привет, — сказал Ксавьер, остановившись рядом.       — Привет, — ответил Догдей, и в его голосе прозвучала лёгкая неловкость. — Как поживаешь?       Белоснежный был одет максимально стандартно. Обычные джинсы и жёлтая кофта. Он улыбнулся Догдею и ответил.       — Неплохо. А ты как? — Ксавьер так и стоял на месте, лишь немного покачиваясь, скрывая нервозность.       — Отлично! Ну… а, может быть, пойдём возьмём нам по кофе? — Пёс так долго не заводил новых знакомств, что даже не знал о чём говорить… А их разница в возрасте только добавляла неловкости.       Лицо художника немного скривилось от этого предложения, что не мог не заметить пёс.       — Прости, но я не пью кофе. Может, лучше возьмём любой другой напиток? — его голос прозвучал довольно-таки серьёзно.       Любопытно. На памяти Догдея это был первый зверь, который настолько резко воспринял предложение вместе выпить кофе. Наверное, у него были на это свои причины.       — Ладно… А что насчёт какао или горячего шоколада? Обычно их тоже делают в тех же кофейнях, — попытался выкрутиться Догдей.       В моменте у Ксавьера будто бы загорелись его голубые глаза. Он улыбнулся. Ещё до того, как тот начал говорить, уже было замечено, что такой вариант ему пришёлся по душе.       — О! Звучит отлично! — ответил он, на что Солнечный улыбнулся ему в ответ.       — Вот и чудненько! Возьмём с собой и сразу пойдём к памятнику, или же хочешь ещё посидеть поболтать? — покачиваясь сказал пёс.       — Давай с собой. Я уже заинтригован, что же там за памятник такой.       Они вместе подошли к небольшой кофейне на углу улицы. Через большие окна виднелись мягкие огни, витрина украшена гирляндами, а изнутри доносился аромат свежей выпечки и какао.       Войдя внутрь, Догдей первым придержал дверь для Ксавьера.       — Спасибо, — тихо сказал Белоснежный, шагнув внутрь и тут же вдохнув сладкий тёплый запах.       Очередь была небольшой. Догдей старался выглядеть спокойно, хотя украдкой посматривал на Ксавьера — тот, казалось, немного расслабился, рассматривая меню на стене.       — Как думаешь, брать с маршмеллоу или без? — спросил пёс, стараясь поддержать лёгкий разговор.       Ксавьер чуть улыбнулся уголками губ:       — С маршмеллоу. Я редко себе позволяю что-то такое, но… сегодня хороший повод.       Когда подошла их очередь, Догдей сделал заказ первым:       — Один горячий шоколад и большой капучино, пожалуйста. И можно добавить в шоколад маршмеллоу?       Он посмотрел на Ксавьера и мягко улыбнулся. Бариста кивнул и уточнил:       — С собой?       — Да, с собой, — ответил Догдей.       Пока им готовили напитки, они отошли к стойке выдачи. Атмосфера была уютная, тихая музыка фоном приглушала шум города.       Ксавьер слегка поёрзал, обхватив руки перед собой:       — Знаешь, я нечасто так выхожу…       Догдей взглянул на него тепло:       — Тогда тем более рад, что ты сделал исключение.       Бариста позвал их, поставив на стойку два стаканчика с крышками. Из отверстий поднимался лёгкий сладкий пар.       Догдей оплатил заказ картой:       — Держи, — Догдей протянул один из стаканов Ксавьеру.       — Спасибо, — сказал тот и, взяв напиток, осторожно сделал маленький глоток.       Его глаза слегка прищурились от горячего пара, но затем он довольно улыбнулся:       — М-м-м… идеально. Сколько я тебе перевести должен?       Денька удивил такой вопрос.       — Нисколько, конечно! Считай, это просто угощением по дружбе, — сказал тот, а после добавил: — Я же и сам когда-то был студентом… Нет ни денег, ни уверенности в будущем. Так что тебе не нужно думать, что ты что-то мне должен.       — Оу… хорошо. Спасибо тебе большое.       Они вышли обратно в прохладный вечер, и Догдей, держа свой стакан, тихо произнёс:       — Ну что, к памятнику?       Ксавьер кивнул, слегка покачивая стакан в руках:       — Конечно! Веди.       Через пару минут они уже были на площади, где в самом её центре, окружённый сувенирными лавочками и ресторанчиками, стоял тот самый памятник, о котором говорил Догдей.       Это была статуя медведицы, отлитая из чистого чугуна, на которой уже виднелись потёртости, царапины и прочие дефекты материала. При этом было заметно, что за этим объектом следят — ни грязи, ни пыли, ни следов вандализма. Её окружала небольшая клубочка, где росли пестрые цветы гвоздики, что должны были вот-вот отцвести. Вокруг ходили звери с интерьером, рассматривая и иногда даже фотографируясь на фоне. Создавалась видимость, что это очень важная часть из города. Внизу красовалась медная табличка с надписью: «Медведица-Мать». И это имя было дано ей не зря.       Помимо самой женщины, вокруг неё было немоло детей. Двоих, что жалобно направили на неё свой взгляд, она держала за лапы. Ещё трое прятались за её спиной, будто бы чего-то боясь. И ещё один, самый маленький из них, стоял с боку и тянул её за одежду, пытаясь привлечь к себе внимание. Взгляд у статуи был серьезный и направлен куда-то в даль, словно она не обращала внимание на детей, а готовилась к чему-то опасному.       Ксавьер рассматривал всю эту картину, не понимая весь смысл заложенный в неё.       — Эта женщина была настоящей героиней, и её памятники стоят не только у нас в городе, — начал Догдей, попивая свой капучино. — Около 150 лет назад, во время холодной войны, когда на это место регулярно нападали и перекрывали любую связь с остальным миром, а то есть газеты, радио и даже многие продукты были просто недоступны, была огромная проблема. Очень многие дети оставались без своих родителей, так как те умирали под вражескими обстрелами. Мужчины на фронте, а женщины либо от голода, либо случайно попав под вражеский снаряд.       Кот слушал, не перебивая. Его взгляд стал сразу серьёзным, как только речь зашла о военных действиях. И лишь иногда тот прикрывался на короткие кивания и угукания.       — И эта женщина по имени ******* стала для многих из них новым родителем. Она, несмотря на собственное бедствующее положение, она разрешала детям оставаться в её доме, есть её еду, оказывала им медицинскую помощь и уделяла им заботу, словно это были её собственные дети. За всё время она помогла около 50 зверятам, что остались без родителей и дома, — пёс вздохнул. — Но, к сожалению, она умерла в свои 46, попав под обстрел. Это было за неделю до освобождения города.       Ксавьер стоял молча, держа в лапах стакан с горячим шоколадом. Пар поднимался и растворялся в прохладном вечернем воздухе, но сам он словно застыл, вглядываясь в серьёзный взгляд Медведицы.       — …Она стала для них всем, — закончил Догдей чуть тише, чем начал.       Молчание затянулось. Лишь шум площади и отдалённый смех прохожих заполняли паузу.       Ксавьер наконец произнёс:       — Знаешь… я не уверен, что смог бы на её месте. Это… слишком много для одного сердца. — Он перевёл взгляд на Пса. — Но то, что она всё же сделала это… значит, мир всё-таки держится на таких, как она.       Догдей улыбнулся едва заметно, с какой-то усталой теплотой:       — Да. Именно поэтому её и называют Матерью. Даже через века.       Ксавьер чуть крепче обхватил свой стакан.       — Я… — он запнулся, будто подбирая слова, — …я всегда думал, что в таких историях много пафоса. Но сейчас… я прямо чувствую, будто она и на меня смотрит.       Догдей мягко коснулся его плеча — осторожно, словно спрашивая разрешения:       — Думаю, она была бы рада.       Белоснежный чуть дрогнул от прикосновения, но не отстранился. Наоборот — позволил этому жесту остаться. Он снова перевёл взгляд на статую, и в его глазах промелькнула смесь грусти и уважения.       — Спасибо, что привёл меня сюда, — тихо сказал он. — Я бы сам, наверное, никогда не зашёл.       Пёс кивнул:       — Хотелось показать тебе что-то, что имеет для меня значение.       Они ещё немного постояли, слушая, как вечерний город живёт своей жизнью, а перед ними — неподвижная и вечная Медведица-мать продолжала охранять своих детей. Хоть и теперь они были из чугуна.