песня, которой не будет конца

Рудик не особо рассчитывал, что Брайан решит прийти на его День рождения, если он вообще запомнил адрес, наспех продиктованный перед прощанием. Слишком уж странным и спонтанным получилось их знакомство, чтобы такой правильный и рассудительный парень решил его продолжить. Праздновали на Фединой квартире. Рудик пришёл заранее, чтобы помочь подготовиться. Пока он выносил из комнаты скопившиеся бутылки и вытирал пыль с полок, не видевших тряпку уже несколько месяцев, хозяйские коты, Федины любимцы, вальяжно прохаживались мимо и шипели на Рудика, когда тот сгонял их с места. Рудик шипел на них в ответ, чтобы не расслаблялись. — Это ведь не они у тебя живут, а ты у них. Они твои хозяева, — не выдержал он после очередной перепалки с котом. — Конечно. В этом и смысл, дорогой мой, — Федя взял на руки и поцеловал между ушей одного из своих "хозяев", толстого и рыжего. Кажется, его звали Оскар. Когда квартира была прибрана, пицца доставлена, а с шампанского снята проволока, начали подтягивать гости. Первой пришла Маша, Федина бывшая, с которой он сохранил дружеские отношения. Сам Рудик не очень хотел её видеть на своём Дне рождения, но и Федю обижать тоже не хотел. Потом пришёл Ваня, бас-гитарист в их группе и просто хороший друг. С ним подтянулась ещё пара общих знакомых. — Я думаю, можем открывать шампусик и начинать? — Уточнил у именинника Федя. Рудик оглянулся на дверь, подавил разочарованный вздох и кивнул.

***

Когда уже подходила к концу вторая бутылка и было произнесено несколько тостов, в дверь позвонили. Рудик встрепенулся, остановил Федю и сам пошёл открывать, стараясь, в прочем, не сильно тешить себя надеждой. Однако реальность оказалась лучше любых ожиданий. На пороге стоял Брайан, празднично одетый, с подарком в шуршащей блестящей обёртке и букетом жёлтых полевых цветов в руках. Засмущавшись, он протянул Рудику букет: — Возможно, это немного странно и вообще не очень принято, но я когда шёл от метро, увидел как бабушка цветами торгует. И этот букет показался мне таким летним, прямо как... Ну и короче я... — Брайан застеснялся ещё больше от своих сбивчивых объяснений, — в общем, вот, — практически всунув именнику в руки цветы и подарок, он покаянно опустил голову. Несколько мгновений Рудик просто стоял, и смотрел на Брайана, красивого, нарядного, всё таки пришедшего. Обычно ребята не заморачивались и дарили ему на День рождения деньгами. Даже родители, начиная с подроскового возраста, просто давали сыну денег, чтобы тот угостил друзей, и на этом вопрос с Днём рождения считался исчерпаным. Так что в последний раз настоящий подарок Рудик получал ещё в далёком детстве. Придя в себя, он порывисто обнял Брайана. — Спасибо тебе! Подарок! Ещё и букет! Какие красивые цветы, не знаешь, как они называются? Давай, проходи скорее, пока ребята всю пиццу не съели. Кстати, ты любишь гавайскую? А с грибами? — Провожая Брайана в комнату, Рудик без умолку сыпал вопросами и восклицаниями, стараясь отвлечься от собственных слишком разбушевавшихся эмоций. Он и сам точно не знал, почему приход Брайана вызвал у него такие чувства, почему он так сильно ждал его. Ещё в первую их встречу тот необъяснимо понравился ему, когда, промокший и смущённый, заскочил в палатку. Пушистые кудри растрепались от ветра, от неловкого знакомства покраснели щёки, и Рудик втайне любовался своим забавным непрошенным гостем. Ему понравилось выводить Брайана на эмоции и смотреть, как тот смущается, начиная мило заикаться. А после первой рюмки, когда Брайан стал более раслабленным и весёлым, Рудик и вовсе не мог отвести от него взгляд. Ему хотелось без конца шутить и слушать сдержанный брайановский смех, хотелось, прикинувшись совсем пьяным, прижаться к нему в полуобъятии-полупадении и уткнуться лицом в плечо, вдыхая горьковатый запах парфюма. Теперь, в комнате полной народу, Рудик никак не мог расслабиться и всё время стремился привлечь к себе внимание, хотя и понимал, что глупыми приколами и пошлыми анекдотами он вряд-ли понравится Брайану, скорее наоборот. Но остановиться было невозможно. Ещё и Маша, как показалось Рудику, начала строить глазки новому симпатичному гостю. — Ой, а что это он тебе подарил в такой такой красивой коробочке? Раз ты ещё не открывал, можно я посмотрю? — Можно Машку за ляжку! — Рудик резко отдёрнул подарок, слегка хлопнув Машу по руке, за что тут же получил ощутимый подзатыльник от Феди. Брайан тактично сделал вид, что ничего не заметил, но Рудику всё равно стало стыдно за собственную грубость. Он сидел, притихнув, слушая весёлую болтовню ребят. Федя в очередной раз хвастался тем, что у него усы, как у Вовы Адидаса, Маша хихикала над любой шуткой, даже молчаливый Ваня рассказал пару забавных историй из колледжа. Всё было хорошо и всем было весело, но Рудик никак не мог справиться с собственным слишком быстро бьющимся сердцем и боялся встретиться с Брайаном глазами. Заметив, что алкоголь подходит к концу, а расходиться гости явно не собираются, он решил воспользоваться этим, чтобы дать себе передышку. Пообещав, что он "до ларька и обратно", именник напялил на себя федины сланцы, чьё-то пальто и быстро выскочил на улицу. Но в ларёк он не пошёл. Опершись спиной о бетонную стену, Рудик стоял возле подъезда, курил и молча смотрел в тёмное небо, на мигающие далёкие звёзды и жёлтые окна окрестных многоэтажек. Ночной воздух пах свежескошенной травой, охлаждая разгорячённое от стыда и алкоголя лицо. Тягучее чувство зарождающейся влюблённости пульсировало где-то в животе. Хотелось непременно что-то сделать, выплеснуть скопившиеся эмоции. Подраться с кем-нибудь, например. Или заняться любовью. Рудик предпочёл бы второе. Он затянулся поглубже и прикрыл глаза, проваливаясь куда-то. Казалось, он может простоять вот так целую вечность, просто зная, что где-то там, тремя этажами выше, сидит в светлой комнате Брайан. А он, Рудик, стоит здесь и думает о нём. Но Брайан этого не знает. Это его маленький секрет, о котором может догадаться только жёлтая луна, лежащая на крыше пятиэтажки. Из этого странного состояния полусна-полуяви его выдернул резкий хлопок подъездной двери. Рудик дёрнулся, распахнул глаза и встретился нос к носу с объектом своих мыслей. — Тебя долго не было и я... в смысле, мы, мы тебя потеряли. В полумраке двора зелёные глаза Брайана казались почти чёрными. Рудик завороженно смотрел в них, с трудом собирая слова. — А я вот... курю. — Да, я вижу, — Брайан тепло улыбнулся, — а ты чего подарок не посмотрел? — Хочу растянуть удовольствие. Все уйдут, праздник закончится, а у меня завтра ещё будет его маленькая частичка. Брайан снова улыбнулся, ничего не сказав. Рудику хотелось продолжить разговор, хотелось поделиться тем, чем он не делился даже с близкими друзьями. — Знаешь, я всё детство и юность вообще не любил праздники, никакие. Отец вечно напивался, как свинья, и потом... в общем, устраивал нам с мамой сладкую жизнь. Нет, конечно, он пил и в обычные дни, но в такие особенно много. И почему-то становился особенно злым. Я с тех пор как съехал всё не могу напраздноваться досыта. Хочется, чтобы жизнь была сплошным карнавалом. Даже день какого-нибудь Святого Прихрюндия отмечал бы, честное слово. Не знаешь, есть такой? — Рудику стало неловко от собственной откровенности и он, по привычке, попытался перевести всё в шутку. Но Брайан не засмеялся. Он положил руку Рудику на плечо, сжимая в знак молчаливой поддержки. И как-то по этому жесту тот сразу почувствовал, что его услышали, и поняли, и по-настоящему сопереживают. Без лишних слов и восклицаний. — А я, когда был подростком, любил играть на гитаре. Даже в музыкалку ходил пару лет. Потом родители запретили. Сказали, что это мешает учёбе и подготовке к поступлению. — Так ты играешь на гитаре? — Встрепенулся Рудик. — Нам с Федькой как раз гитарист нужен в группу! А то старый ушёл, а нового мы до сих не нашли. — У вас есть группа? — Ага, "Smile". До рок-звёзд нам ещё далековато, конечно, но на всяких квартирниках и в барах выступаем, и даже с успехом. Ты как, хотел бы с нами? — Рудик с надеждой заглянул в чужое лицо. — Я, безусловно, могу потренироваться и вернуть себе навыки, но, — Брайан замялся, — это ведь очень ответственно. Репетиции, выступления... Нужно иметь на это время, а у меня диссертация. — И ты её с утра до ночи пишешь? Это прямо так необходимо — убивать на неё всё свободное время и не видеть ничего кроме ноутбука и толстых учебников? Брайан выглядел удивлённым этими словами. Некоторое время он молчал, кусая губы и обдумывая услышанное. — Знаешь, ты, наверное, прав, — он прислонился спиной к стене, прикасаясь своим плечом к чужому, — нет, конечно, астрофизика и вправду моя страсть. Но последние годы я будто стараюсь заполнить наукой всю свою жизнь. Стараюсь сделать вид, что я ужасно занят, чтобы... не было так тоскливо. Потому что ничего другого-то в моей жизни и нет. Рудик завороженно смотрел на аристократичный профиль Брайана в свете уличного фонаря. Казалось невероятным, как кому-то настолько умному, интересному, успешному (красивому, в конце концов!) может быть пусто и тоскливо. От собственной-то жизни Рудик многого не ждал, хотя и никогда ни на что не жаловался. Но Брайан — это совсем другое дело. Сотни слов восхищения и поддержки вертелись у него на языке, но вместо этого он просто сказал: — Значит, ждём тебя завтра на репетиции? Брайан повернул голову и улыбнулся, глядя Рудику в глаза: — Значит, ждите. Ночь над Питером стояла тихая, ясная и немного прохладная. Потоптавшись ещё какое-то время у подъезда, ребята вспомнили, что гости наверху наверняка уже требуют продолжения банкета и нужно таки дойти до ларька. Захолустная улочка текла через квартал, то петляя в темноте, то мерцая в пятнах чахлых фонарей. Пьяные не то от выпитого шампанского, не то от ночного воздуха, парни шли медленно, слегка покачиваясь и то и дело соприкасаясь руками. Ветер доносил запах далёкой осени, и Рудику казалось, что это волосы Брайана пахнут листвой и брусникой. Дорога в каких-то восемсот метров ощущалась длинной-предлинной, а может и вправду такой была. Потому что когда парни вернулись домой, уже вовсю занимался рассвет. Почти все гости разошлись. Остался только Ваня, который дремал на Федином плече, пока одна из кошек топталась у него на груди молочным шагом. Федя поднёс палец к губам, прося не шуметь. Ребята понимающе кивнули и вышли в коридор. Брайан задержался у входной двери. Обоим не хотелось отпускать эту ночь, вроде совершенно обычную, а в то же время и какую-то волшебную. Наконец простились, и Брайан пошёл домой, а Рудик улёгся на Фединой кровати и, прижимая к себе коробку с подарком, провалился в сон.