I Was A Teenage Werewolf

Раздался свисток, и мир для Стайлза сузился до ярко освещенного поля. Выкрики болельщиков, скрип трибун – все отсеклось, остались только четкие контуры игроков и глухой, учащенный стук собственного сердца в такт ожиданию. Он был собран, как пружина. Ему было достаточно того, что он вышел на поле вместе с остальными игроками первой линии, что он поднял глаза и увидел, как его отец сияет от радости, сидя на трибуне рядом с Мелиссой и махая ему с гордостью, написанной на его лице. Уже одно это сделало его жизнь прекрасной. Но потом Стайлз увидел, что Дерек сидит с ними, уголки его обычно напряженных губ приподняты в почти неуловимой, но настоящей улыбке, а тяжесть, вечно лежащая на его плечах, словно немного ослабла. Он выглядел чуть менее загнанным и чуть более человечным, и Стайлз понял, что именно это останется с ним после этой ночи. Он был счастлив от того, что может хоть немного помочь Дереку вернуться к нормальной жизни в этой, должно быть, чертовски сложной ситуации, с которой тот справлялся, только отключаясь от всего. Что ж, этого больше не повторится, по крайней мере, пока я здесь, – подумал он с острой, почти болезненной нежностью. — Билински! — окрик Финстока, резкий, как удар хлыста, заставил его вздрогнуть. — Хватит витать в облаках, сосредоточься на игре! — Чёрт, — пробормотал Стайлз, и занял свою позицию, поймав взгляд Скотта и улыбнувшись в ответ. Тот понял, почему Стайлз отвлёкся, он глубоко вздохнув, вновь ощутил ту ледяную уверенность, сконцентрировавшись на ожидании свистка. — Стайлз, не вешай нос. — Голос Дерека был тихим, едва слышным, но отчетливо прорезал шум стадиона, заставив мурашки пробежать по спине Стайлза. Он усмехнулся, поражаясь слуху оборотня. — Ты меня слышишь? Он кивнул, чувствуя легкое покалывание на затылке от этого прямого контакта, и взглянул на своего соперника. Тот уже нацелился на Джексона, принимающего мяч, поза агрессивная, готовая к броску. В груди Стайлза что-то дико рванулось вперед, пробудив первобытное желание броситься, догнать, сбить с ног. Он радостно зарычал за своей клеткой, сдерживаемый тряской в мышцах. — Успокойся. — Голос Дерека был немного напряжённым, с металлической ноткой предупреждения. — У тебя сердце колотится, как молот. Контролируй его. Вспомни, что я сказал. Сосредоточься. Стайлз старался, правда старался, впиваясь взглядом в спину опекаемого игрока. Но тут прозвучал свисток, и Джексон, ловко увернувшись, отбился от игрока противоположной команды. Он схватил мяч и рванул по полю. Остальные бросились за ним. Игрок перед Стайлзом резко развернулся и побежал. По телу Стайлза разлился огненный поток адреналина, мышцы ответили рывком нечеловеческой силы. Он помчался, ускоряясь так, как никогда раньше. Воздух свистел в ушах, земля упруго пружинила под ступнями. Это было безумно приятно, его тело пело гимн силе и скорости. И когда игрок впереди начал смещаться, чтобы перехватить мяч у Джексона, это стало последней каплей. Все инстинкты, каждая клеточка его изменившегося тела кричали: Добыча! Прервать! Он бросился вперед, вложив в толчок всю свою новую мощь, и сбил парня с ног с таким грохотом, что звонко отозвалось в собственных костях. Прозвучал свисток, и в этот миг Стайлз с леденящей ясностью понял, почему Дерек был категорически против. Он стоял над распластанным телом, тяжело дыша сквозь оскал, который свел челюсти. Слюна обильно наполнила рот, в висках пульсировало. Он чувствовал дикое, нечеловеческое желание наброситься, вцепиться в обнаженную шею парня, перебить этот гулкий, испуганный стук сердца под собой. Крики трибун, аплодисменты – все слилось в бессмысленный гул. Единственное, что существовало – бешено колотящееся сердце мальчика, смотревшего на него снизу вверх с животным ужасом в глазах. — Стайлз! — Голос Скотта доносился словно издалека, сквозь толщу воды. Стайлз с трудом оторвал взгляд от горла и поднял голову. Темные глаза лучшего друга были расширены чистым страхом, а чистый, знакомый запах его свежего пота был перебит резкой, едкой волной ужаса. Запах ударил в ноздри, заставив внутренне сморщиться. Скотт схватил его за руку, стальной хваткой вытаскивая из зоны столкновения, пока Стайлз, оглушенный инстинктом, приходил в себя. Остальные уже вернулись к игре. Стайлз сопротивлялся, ноги словно вросли в землю, пока он не почувствовал вибрацию рычания, проходящую сквозь шум стадиона и оседающую тяжелым камнем в груди. Оно было таким низким, что больше ощущалось телом, чем ушами. — Чёрт возьми, Стайлз! — Голос Дерека, даже на расстоянии, был ледяным и рваным от ярости. — Успокойся! — Чувак. — Скотт все еще держал его, прикрывая своим телом от взглядов. Его голос звучал как тихое, паническое шипение. — У тебя… у тебя глаза. Они светятся. Желтым. Стайлз резко покачал головой, пытаясь подавить бурлящую внутри ярость и желание, чувствуя, как кости лица болезненно зудят и пытаются выдвинуться вперед. Он зажмурился, стиснув зубы до хруста. — Я… — хрип вырвался из пересохшего горла. — Стайлз! — Дерек рявкнул снова, низко и властно. — Якорь! Сейчас же! Используй его! Стайлз зажмурился еще сильнее, чувствуя, как челюсти сводит судорогой. Якорь. Найди якорь! Он вцепился в ощущение руки Скотта на своем плече – тепло, давление, знакомость – и мысленно ухватился за Ноа. Сквозь какофонию криков, свистков и бешеного стука собственного сердца он продирался, как сквозь густой, кровавый туман. И там, в центре тумана: лицо отца. Не просто картинка – тепло его похлопывания по спине перед игрой "Горжусь тобой, сынок", бархатистый голос, стойкий запах его одеколона, смешанный с запахом кофе. Гордость. Чистая, как горный воздух. Его якорь. Он поймал его ритм – знакомый, неспешный стук, как метроном. Сердце отца билось ровно и уверенно, и это биение начало натягивать его собственное, как канат, возвращая в берега. Жар под кожей схлынул, челюсти разжались, зуд в костях утих. Контроль вернулся. Зверь отступил. Пока. Скотт выдохнул, напряжение спало с его плеч, и он осторожно убрал руку. Стайлз кивнул ему, стараясь не смотреть в глаза – туда, где, он знал, еще мелькал отблеск страха. Он попытался сосредоточиться на игре, на криках тренера, но сквозь весь этот шум пробивалось оно. Сначала – едва уловимая вибрация где-то внизу, под ногами. Потом – глухой, мерный удар. Еще один. Это сердцебиение было нечеловечески сильнее, глубже, мощнее удара барабана. Чем больше он приходил в себя после паники, тем неумолимее оно вытесняло все остальные звуки, гипнотизируя. Свистки смолкли. Крики болельщиков растворились. Даже голос Дерека пропал. Остался только этот гулкий, магнетический БУМ... БУМ... БУМ..., затягивающий в себя, как воронка. Он медленно, почти против воли, повернулся, следуя зову. И еще до того, как его взгляд нашел источник, ледяная уверенность сжала сердце: он знал, что увидит. *** Дерек сидел на трибуне, застыв как изваяние, каждый мускул напряжен до предела. Он чувствовал это – робкую связь, пульсирующую на самом краю его сознания, как навязчивый зуд под кожей. Первым порывом было оторвать, разорвать этот контакт. Он знал природу этих уз, понимал их опасную глубину. И уж точно сейчас было не время, а Стайлз… Стайлз был последним человеком, с кем это должно было случиться. Это было чудовищной ошибкой, просто рефлексом оголенных нервов, вызванным годами одиночества и отчаяния. Стайлз обладал дьявольской способностью влезать под кожу, в душу, в самые потаенные уголки – и это было невыносимо, порочно, неуместно. Боже, как же он этого хотел. Влечение было почти физическим – магнетическим, неистовым. Оно тянуло его вниз, к полю, как воронка. Он ощущал, как волк внутри него рвется наружу, воя от нетерпения, требуя броситься вниз, настигнуть Стайлза, впиться зубами ему в шею, пометить, прижать к земле. Волк жаждал драки, грубой силы, грязи под когтями, крика и этого дикого, первобытного права – брать. Просто брать, заполнять собой, подчинять. — Дерек. — Голос Стайлза прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, низкий и немного хриплый. Дерек встретился с ним взглядом. Золотые глаза Стайлза пылали за решеткой шлема, их сияние резало ночь, направленное прямо на него. Вызов. Приглашение. — Сосредоточься на игре, — прошипел Дерек мысленно, но связь уже была открыта, и его собственное сердце бешено заколотилось в грудной клетке, вопреки всем попыткам взять контроль. Кровь прилила к вискам, застучала. — Отведи. Взгляд. — Ты... я... — Мысль Стайлза оборвалась, насыщенная невысказанным желанием, томлением. Даже на расстоянии Дерек видел это колебание в его позе, эту опасную, глупую надежду на то, о чем просить было безумием. К черту осторожность. К черту разум. Дерек мысленно вцепился в тонкую, дрожащую серебристую нить между ними – зародыш связи, обещавший стать канатом, путами, неразрывной цепью. Он протянул свою волю сквозь нее, ощущая трепетное эхо сердца Стайлза, и сжал. Нежно. Твердо. Неотвратимо. — Я здесь, — мысль Дерека была как удар, как приказ, как обещание. Он не отрывал взгляда от горящих золотых глаз. — Держись. Крепче. *** Стайлза пронзило. Ощущение ударило, как разряд молнии – не по коже, а внутри, вдоль позвоночника, взрывом распространяясь по нервным путям, заполняя череп белым шумом экстаза. Это было слияние, короткое замыкание душ. Голос Дерека, его сердцебиение – все обрушилось на Стайлза с леденящей, ослепительной ясностью. Он едва не рухнул на колени, дыхание перехватило. Притяжение стало не просто сильным – оно стало плотью, живой, пульсирующей связью. Что-то текло по ней навстречу – спокойствие? Сила? Целеустремленность, холодная и острая, как лезвие? Он не мог разделить – их чувства сливались в замкнутый круг, усиливаясь, резонируя. Глубокая, первозданная уверенность накрыла его с головой, смыв остатки страха. Уголки его губ дрогнули в оскале, не улыбке. Вот оно. Когда прозвучал свисток, он рванул вперед не как человек, а как орудие. На этот раз он был молнией, хищником, неудержимой силой. Он сбил оппонента с ног одним точным, жестоким ударом, не оставив шанса, подхватил мяч и понесся к цели. Волк бежал в нем, его кровь пела от свободы и мощи. Каждый мускул работал в идеальной гармонии, каждый шаг был полетом. Это было чистое, животное ликование. Он перемахнул через упавшего, как через бревно, и послал мяч в сетку с глухим, победным стуком. Гул трибун ворвался в сознание, как прибой. Скотт бросился к нему, подхватил, но Стайлз вырвал взгляд из его объятий, ища только одного. Он поднял глаза на трибуны – мимо сияющего Ноа, мимо Мелиссы – и встретился взглядом с Дереком. Тот не аплодировал. Лишь один уголок его строгого рта чуть дрогнул вверх. И этого было достаточно. Волна чистого, жгучего одобрения прокатилась по связи, обжигая изнутри. Стайлз едва не застонал. — Хорошая работа, Стайлз, — голос Дерека в его голове был бархатистым, низким, пропитанным чем-то темным и сладким, от чего сердце Стайлза прыгнуло в горло. — Теперь повтори. *** Началась следующая атака. Дерек смотрел, не дыша. Рядом Ноа орал что-то Мелиссе, захлебываясь от восторга – крик отца, видящего триумф сына. Дерека сдавило в груди. Воспоминание – его отец, такой же громовой голос, такие же горящие глаза на трибунах много лет назад. Горечь подступила к горлу, но была смыта странным, почти болезненным теплом. Он будет в порядке, — пронеслось в голове, и Дерек позволил себе в это поверить. Хотя бы на мгновение. На поле Стайлз был неудержим. Первый гол развязал ему руки, выпустил на волю ту дикую, расчетливую ярость, что всегда клокотала под его нервозностью. Дерек наблюдал, завороженный. Длинные, вечно спотыкающиеся конечности Стайлза стали оружием – источником убийственной скорости и неожиданной мощи. В его движениях была жестокая, хищная грация. Команда просекла фишку, и мяч пошел к нему чаще. И здесь Дерек испытал приступ той самой странной гордости: Стайлз не стал жадным до славы щенком. Он видел поле, отдавал точные пасы, вписывался в схему. Он работал в команде. Как часть стаи. Что-то давно забытое, теплое и колючее одновременно, разомкнулось внутри Дерека. Надежда? Да, пожалуй. Ему захотелось верить, что это возможно. Что он еще способен на это. Может быть. Просто... может быть. *** Ноа захлестнула волна счастья такой силы, что он едва не схватился за грудь. Сердце колотилось, как барабанная дробь под праздничный салют, и он смутно подумал, что эмоциональный сердечный приступ – не такая уж и выдумка. Гордость распирала его изнутри, жаркая и почти болезненная. Его Стайлз! Его вечно спотыкающийся, неуклюжий сын, чьи конечности раньше жили своей жизнью, а теперь… Теперь он летал. Ноа видел, как тот падал буквально на ровном месте, но сегодня? Сегодня он был неузнаваем. Еще один гол! И еще! Он вскочил, как пружина, и заорал во всю мощь легких, срывая голос. Рядом Мелисса кричала не меньше – ее Скотт тоже блистал, играя так, будто никогда и не хромал. В этом хаосе радости было что-то исцеляющее. Стайлз отбежал от ворот после очередного точного удара, запрокинул голову. Ноа поймал его взгляд и замахал руками так исступленно, что плечи затрещали. Широкая, безумная улыбка грозила разорвать его лицо пополам. Стайлз ухмыльнулся из-за решетки, показал большой палец… и тут его взгляд скользнул влево от Ноа. И все стало на свои места. Шутки шутками, но теперь Ноа был чертовски уверен: его сын безнадежно, по уши влюблен в мрачного парня рядом с ним. Ноа обернулся к Дереку. Тот тоже стоял, не крича, руки глубоко засунуты в карманы куртки, но… улыбался. Маленькая, едва заметная улыбка, все еще отягощенная старой болью, которая, Ноа знал, не уйдет быстро. И это напомнило ему шестилетнего Стайлза, шепчущего им с Клаудией в полутемном кинотеатре во время «Лило и Стича»: «Хочу своего ангела. Особенного». Потом был Скотт в начальной школе, и Ноа долго думал – ну вот, сын нашел своего «Стича». Теперь же было ясно как день – Скотт никогда им не был. Парень рядом был изломан, спрятан за броней из черной одежды и колючей отстраненности. Но Ноа, старый коп, ставил бы свои последние деньги на то, что Дерек отчаянно искал кого-то, кто увидит его. За его плечами маячил шлейф потерь, слишком тяжелый для таких молодых лет. Но и Стайлз прошел через ад. Да, разница в возрасте… Но Стайлз не был обычным подростком. Его броней были острый язык и самоирония, а внутри – стальная жила, которой Скотт просто не обладал. У них с Дереком было больше общего, чем они оба думали. Решение созрело мгновенно. Ноа размахнулся и хлопнул Дерека по плечу – крепко, по-мужски, по-отцовски. — Да какого черта ты его учил, парень?! — рявкнул он сквозь гул трибун. Дерек вздрогнул, будто его ударили током, и резко опустил взгляд, смущение окрасило его скулы. — Он… схватывает на лету, — пробормотал Дерек, и Ноа громко рассмеялся, снова обернувшись к полю, подбадривая сына. *** Перерыв. Стайлз парил, будто его подпитывала сама луна. Он едва запыхался, снимая шлем и вытирая рукавом пот со лба. Рядом Скотт, его волосы торчали ежом, лицо расплылось в глупой улыбке, когда он махал Эллисон. Стайлз впервые заметил ее. И Лидию рядом. И он чуть не поперхнулся, увидев, как Лидия приподняла медную бровь и кивнула ему – не с насмешкой, а с… пониманием? Месяц назад это свело бы его с ума от гормонального шторма. Сейчас он воспринял это как знак перемирия и ухмыльнулся в ответ. Скотт и Эллисон утонули в своих глазах, и Стайлз фыркнул. Его взгляд встретился с Лидией – и они оба закатили глаза синхронно. Когда, черт возьми, они стали на одной волне? — Эй. — Толчок в плечо был резким, недружелюбным. Стайлз обернулся. Джексон. Его лицо искажала злобная усмешка, а от него так и несло едким запахом ревности, который Стайлз уловил даже сквозь пот и грязь поля. Сладкое чувство злорадства обожгло грудь. — Расслабься, принцесса, — Стайлз оскалился в своей самой раздражающе дерзкой ухмылке, той самой, что доводила Харриса до белого каления. — Твою ледяную королеву я не трону. — Как будто у тебя вообще есть шанс! — выпалил Джексон, так разозлившись, что Дэнни пришлось схватить его за наплечники и оттащить. — Что за хрень? — Скотт смотрел на них, озадаченный. — Он же видел тебя с Дереком! — Просто отрабатывает роль главной сволочи, — Стайлз фыркнул и перевел взгляд на трибуны. Зеленые глаза Дерека пристально следили за ним. Не удержавшись, Стайлз игриво приподнял обе брови: «Ну и?». Дерек в ответ лишь выразительно закатил глаза. Немой диалог длился пару мгновений, пока голос Финстока не срезал его, созывая на совещание. Стайлз хлопнул Скотта тыльной стороной ладони по груднику, прерывая его немой разговор с Эллисон, и они побежали к тренеру. — Отлично, мы их рвем! — Финсток потирал руки с неприкрытым садистским удовольствием. — Меняем тактику! — Его взгляд упал на Стайлза. — Ты же… Билински, да? — Да, тренер, — Стайлз не стал поправлять. Энергия била через край. — Ты выходишь на ключевую позицию, лицом к лицу с их лучшим защитником, — Финсток поднял руку, заглушая немедленный протест Джексона. — Заткнись, Уиттмор. Ты сегодня двигаешься, как моя бабка после двойного эндопротезирования. Скотт бросил на Стайлза взгляд, полный немого ужаса: «Ты в дерьме». Стайлз почувствовал, будто на его спину нацепили мишень. Но сегодня – плевать. Сегодня он был непобедим. — Без проблем, тренер, — он одарил Джексона вызывающей ухмылкой. Месть – блюдо, которое он подаст ледяным и затолкает Джексону в глотку. За каждый пинок, каждый «случайный» мяч в спину, каждое ядовитое слово. «Сделаешь все чисто – утонешь в кисках, малыш!» — бодро заявил Финсток. Стайлз поморщился. — Серьезно, тренер? — вздохнул он. — Может, не самое толерантное заявление? — Ага, тренер, разве не знали? — Джексон не удержался, голос звенящий от яда. — Стайлзу парни нравятся. Его бойфренд как раз с трибун пялится. — Он явно готовился добавить что-то гадкое, но Дэнни бросил на него такой свирепый взгляд, что Джексон съежился. Финсток же лишь флегматично хмыкнул. — Тогда пусть подавится членом, — беззастенчиво поправился он. — Как скажешь, парень. — Эм… — Стайлз не знал, смеяться ему или краснеть. — Спасибо… наверное? Финсток кивнул и вдруг шлепнул Джексона по затылку с такой силой, что тот чуть не клюнул носом в грязь. — Это за то, что ты гомофобный ублюдок, — процедил тренер. Взгляд Джексона стал убийственным. Свисток на второй тайм. Надевая шлем, Стайлз услышал голос Дерека, низкий и отчетливый: — Их защита зажата. Обойдешь, если сымитируешь рывок влево на подходе. — Думаешь, пробьет? — спросил Ноа рядом с Дереком. Стайлз усмехнулся – слышал обоих, будто они стояли рядом. — Да? Сработает, Дерек? — Он нарочно понизил голос, играя с огнем. Веселье переполняло его. Он поднял глаза на трибуны – и попал под ледяной, обещающий расплату позже взгляд Дерека. — Эй, не порти мне концентрацию своим хмурым видом! — Маленький засранец, — прошипел Дерек в его сознании, а затем громко, для Ноа, откашлялся: — Ничего, шериф. Просто… коммент к игре. Этого хватило, чтобы Стайлз фыркнул и побежал занимать позицию. Адреналин бурлил в крови. Один на один на тренировках – одно. Но здесь, под рев толпы, в центре настоящей схватки… Стайлз жил этим. Он поймал ободряющий взгляд Скотта – друг понял. Это помогло. — Смотри в оба. — Голос Дерека прорезал шум, как нож. — Соберись. Ты сможешь. Стайлз сделал глубокий вдох. Мысленно потянулся к знакомому ритму – биению сердца Дерека. Позволил этому стуку заполнить его, стать его собственным пульсом. Потом открыл глаза. Мир сфокусировался до точки. Свисток. Он сорвался с места, легко обыграв первого защитника, перехватил мяч и помчался, петляя, уворачиваясь от грубых захватов. Брешь в обороне – вот она! — Влево. — Рык Дерека отозвался вибрацией в костях. — Уже там! — бросил он мысленно и рванул в указанном направлении, виртуозно обыграв двух защитников. Третий бросился наперерез. Стайлз сделал короткий, взрывной прыжок, почти завис в воздухе – и вогнал мяч в сетку. Гул трибун взметнулся вверх. Но сквозь него он услышал лишь фырканье Дерека – недовольное, но… теплое. — Гребаный показушник , — донеслось в его голову, и в тоне не было ни капли злости. Определенно доволен. Стайлз расцвел в улыбке, бегом возвращаясь к ликующим сокомандникам, вскинув кулак и готовясь принять восторженный прыжок Скотта. *** Последние свистки отгремели, оставив Ноа с хрипящим, как наждак, горлом. Он смутно представлял, как переживет ночную смену, и мысленно молился о тишине и минимальном количестве рапортов. Рядом Мелисса буквально вибрировала от восторга, едва сдерживаясь, чтобы не подпрыгнуть выше трибун. — Наши мальчики, — она чуть не завизжала, сжимая кулаки. — Они были… божественны. Ноа посмотрел на нее. Темные глаза сияли чистым счастьем. И в этом сиянии на мгновение всплыл другой образ – таких же темных глаз, которые сейчас, он знал, были бы полны слез восторга и гордости. Острая, знакомая боль кольнула под ребра. Он чувствовал ее отсутствие всегда, но особенно остро – в эти времена: выпускной в младшей школе, первая машина, шестнадцатилетие… Лицо Стайлза, озаренное счастьем, когда Ноа вручил ключи от старого «Джипа» Клаудии. Гордость смешивалась с горечью, заставляя его собственную улыбку на миг дрогнуть, ставшись натянутой. И в этот момент чья-то рука легла ему на плечо. Прикосновение было не просто физическим – оно несло в себе тяжесть, уверенность. Как ударная волна спокойствия. Ноа обернулся и встретился с взглядом. Эти странные, разноцветные глаза… Он вспомнил их у Джеймса Хейла, давно ушедшего отца Дерека. У Талии были карие, а вот у Джеймса – этот самый гетерохромный зеленый, унаследованный сыном. Дерек был его вылитой копией, если не считать чёрных волос против песочных у отца. От этого сходства по спине Ноа пробежал холодок. Дерек слегка нахмурился, его пальцы на секунду сжали плечо Ноа с неожиданной силой, передавая что-то невысказанное – понимание? предостережение? – а затем отпустили. Без слов он развернулся и растворился в толпе ликующих учеников и родителей, направляясь не к полю, а в сторону парковки. — Что-то не так? — Мелисса нахмурилась, следя за его уходом. — Мы что-то не то сказали? — Нет, — Ноа проводил его взглядом, пока тёмная куртка не скрылась за углом трибун. — Просто… призраки прошлого. Он с усилием перевел взгляд обратно на поле. Там Стайлза, уже без шлема, с каштановыми волосами, липкими от пота и торчащими во все стороны, радостно толкали товарищи по команде. Его улыбка была ослепительной, способной, казалось, разогнать любую тьму. Ноа помахал. Стайлз ответил тем же, вырвался из объятий парней и рванул к ним. Мелисса кивнула, и они спустились вниз. — Пап! — Стайлз врезался в него, и Ноа с хриплым смешком обхватил сына, втягивая знакомый, хоть и перебитый едким запахом пота и адреналина, аромат детства – тот самый, что был у него, когда Ною впервые подали крошечный сверток в роддоме. Он сжал объятия, и Стайлз ответил с такой силой, что у Ноа хрустнули ребра. А потом случилось невообразимое: его шестнадцатилетний сын легко приподнял его от земли. Ноа ахнул от неожиданности. Стайлз опустил его почти сразу, но этого хватило. Ноа отступил на шаг, окидывая сына оценивающим, чуть потрясенным взглядом. Стайлз вытянулся, явно еще не остановился в росте – наверняка дотянет до шести футов, хотя вряд ли перерастет отца, слишком много в нем материнской легкости костей. Но вот что поразило: плечи стали шире, гораздо шире, чем пару месяцев назад. Рельеф мышц проступал под мокрой майкой – не буграми качка, а плотной, жилистой силой, скрытой в длинных, на первый взгляд неуклюжих, конечностях. Сила, подумал Ноа с внезапной остротой. Нечеловеческая сила. Он покачал головой, отгоняя мысль, и протянул руку, прикоснувшись ладонью к щеке сына. Стайлз сиял. — Ты видел, пап? — в его голосе звенел неостывший адреналин, чистая, безудержная радость. — Я там, снаружи… Я был чертовски хорош! — Не высокомерие, а искренний, почти детский восторг. От этого сердце Ноа сжалось теплом. — Видел, малыш, — голос был хриплым, но твердым. Он смахнул мокрую прядь со лба Стайлза. — Очень хорошо видел. Ты молодец. Я… — он заколебался, глотнув ком в горле, — ...Клаудия была бы в полном восторге. Горжусь тобой, сынок. Очень. — Правда? — Стайлз обернулся, увидев Скотта в объятиях Мелиссы. — Мы сделали это, Скотт! — Чувак, — Скотт мотал головой, улыбаясь почти так же широко. — Мы их просто размазали. — Значит, повод отпраздновать, — Ноа глянул на часы. — Черт, мне пора. Завтра вечером? Бургеры? — Однозначно! — Мелисса поддержала. — Нас четверо. Я куплю двойные порции. Скотт немедленно сделал «щенячьи глазки», а Стайлз язвительно ухмыльнулся. — Уверен, Эллисон не откажется, если ты пригласишь, — подколол он. Лицо Скотта расплылось в глупой улыбке. — Она с Лидией… там, на трибунах, — он кивнул в их сторону. Мелисса фыркнула. — Тогда беги. Не заставляй дам ждать, джентльмен. — Она легонько подтолкнула сына к трибунам. — А я на службу, — Ноа взял Мелиссу под руку. — Мэл, провожу до машины. — Ладно. — Мелисса встала на цыпочки, поцеловала Скотта в щеку. — Парни, сразу домой? Никаких затяжных гулянок? — Ага, — Стайлз уже оглядывался, явно кого-то ища. — Просто тусовка. Пицца, может, кино. Ничего эпичного. — Эллисон будет? — Мелисса подняла бровь с явным подтекстом. Скотт покраснел до корней волос. — Может… ненадолго? — он умоляюще посмотрел на Стайлза, демонстрируя актерское мастерство. — Если ты не против. — Ладно, ладно, — Ноа узнал этот взгляд. — Только чтобы к полуночи она была дома. Ясно? — Он предложил руку Мелиссе, она рассмеялась и взяла под руку. — Он с ума сходит по этой девчонке, — прошептала она, когда отошли на расстояние. Ноа усмехнулся. — Похоже, тут назревает интересная история, — ответил он, бросая быстрый взгляд через плечо. Стайлз стоял, отвернувшись от трибун. Его взгляд был прикован не к друзьям, а к темной линии леса, окаймлявшей стадион. В его позе читалось не просто любопытство – было напряженное, почти звериное внимание, будто он ловил звук, недоступный остальным. *** — Чувак, ты идёшь? — голос Скотта казался далёким, словно доносился из-под воды. Стайлз не отрывал взгляда от леса. Он чувствовал Дерека там – слышал каждый вдох, каждый удар сердца, гулкий и манящий. Эта близость сжимала горло, разжигая в груди первобытный позыв – загнать другого волка глубже в чащу, пометить территорию, подчинить. Он запрокинул голову. Небо почернело, затянутое тяжёлыми тучами. Луны не было видно, но он чувствовал её прилив в собственной крови. Адреналин игры давно угас, сменившись иной энергией – той самой связью, что пульсировала теперь прямо под кожей, живой и требовательной. Стайлз глубоко втянул ночной воздух, ноздри раздулись. Среди деревьев – мимолётная голубая вспышка. Его глаза ответили мгновенным золотым сиянием, а в груди вспыхнуло жгучее тепло. — Стайлз. — Рука Скотта легла на плечо, заставив его вздрогнуть. — Эй, с тобой всё в порядке? — Иди. — Голос Дерека прозвучал в сознании, тихий, но неумолимый. — Обсудим позже. Луна восходит. Тебе нужна безопасность. Сейчас. Стайлз кивнул, позволив Скотту увести себя, хотя каждая клетка тела рвалась в противоположную сторону – туда, где был Дерек. Он оглядывался через плечо, и с каждым шагом это тяготение становилось мучительнее, навязчивее, как голод. — О боже! — Эллисон взвизгнула и вцепилась в Скотта. — Ты был невероятен! Скотт утонул в поцелуе, а Стайлза пронзила острая зависть. Он хотел броситься к кому-то высокому, темноволосому, вечно хмурому и стереть эту угрюмость с его чертовски красивого лица. Вместо этого его взгляд поймал Лидию. Она ответила хитрой, оценивающей улыбкой. — Ну и ну, Стайлз, — протянула она, медленно приближаясь. — Ты внезапно стал… пикантным. Ее зеленые глаза были темными, но им не хватало той глубины, той дикой искры, что была у Дерека. — Прости, Лидс, — он не поверил, что дразнит ее. — Но я, вроде как, занят. — О, я в курсе, — парировала она, бросая быстрый взгляд на Джексона, чье лицо исказилось от ревности. — Но ревнивый Джексон — щедрый Джексон. Она встала на цыпочки, поцеловала парня в щеку. — Поздравляю с пьедесталом бога лакросса. Уверена, слава тебя многому научит. Кстати, — ее голос стал игривым, — твой весьма привлекательный парень на трибунах с отцом… очень впечатляет. Она повернулась к Эллисон. — Нам пора. Вечерние платья не выберутся сами, а потом слезы над «Дневником памяти». Улыбнувшись Скотту, она увлекла Эллисон за собой. — Парни, не разбейтесь. И помните про комендантский час! — Позвоню! — крикнула Эллисон, оставляя Скотта с выражением человека, только что лишившегося щенка. — Я… я хотел пригласить ее… — пробормотал он. — А она предпочла шопинг и слезливые мелодрамы, — фыркнул Стайлз. — Плюс, мне надо пережить первое полнолуние, забыл? А Дерек велел не опаздывать. — Да, насчет этого, — Скотт нахмурился, направляясь к школе. — Разве у тебя не должно быть… ну, шерсти, клыков и прочего уже сейчас? — Луна еще не на пике, — ответил Стайлз, чувствуя легкий зуд под кожей. — Но давай переоденемся и свалим отсюда побыстрее. — Ты вообще знаешь, зачем мы идем в клинику? — спросил Скотт. — Я имею в виду, ключи у меня есть, но… за спиной у Дока? Странно. — Все прояснится, — Стайлз скопировал надменный тон Харриса, заставив Скотта фыркнуть. В раздевалке царил хаос: гул голосов, хлопанье шкафчиков, пар из душевых. Запах пота, мыла и молодого мужского тела висел густым облаком. Стайлз втянул воздух – горячий, влажный, насыщенный эмоциями. И охнул, когда Финсток с размаху шлепнул его по спине. — Билински! — Тренер орал прямо в лицо, и Стайлз едва не завыл от боли в обострившихся барабанных перепонках. — Что это сегодня было, а? Где ты это прятал все это время?! — Поздний пубертат, тренер, — отступив на шаг, Стайлз одарил его победной ухмылкой. Финсток прищурился, но двинулся дальше, лишь раз огрызнувшись на Гринберга и шлепнув его полотенцем по заднице. Скотт жестом позвал его к шкафчикам. Снимая щитки и форму, беря полотенце… Они были среди последних в душе. К тому времени, как они оделись, раздевалка опустела. Скотт глянул на часы. — Полседьмого, — сказал он. — Успеем перехватить что-нибудь по дороге? — Ага, — Стайлз перекинул рюкзак. Он уже открыл рот, чтобы предложить взять что-нибудь Дереку, как из-за угла возник Джексон. Его лицо было маской холодной ярости. Скотта он проигнорировал, подойдя вплотную к Стайлзу. — Что за хуйня с тобой творится? — прошипел он, брызгая слюной. Стайлз отпрянул от волны токсичного запаха – гнев, ревность, что-то гнилостное. — Ничего особенного, — Стайлз поднял руки в умиротворяющем жесте, отталкивая Джексона, стараясь не применить силу. Разум кричал: Контроль! Но гнев, горячий и звериный, поднимался по позвоночнику, заставляя пальцы сводить судорогой. — Херня! — Джексон усмехнулся. — Я размажу тебя, Стилински. Или ты мне всё расскажешь, или я пойду к Финстоку, и он вышвырнет тебя из команды за допинг. — Боже, Джексон! — Скотт был в ужасе. — Он ни на чем не сидит! — Как же! — Джексон не сводил с Стайлза бешеных глаз. — Так не играют за неделю. Вы с МакКоллом что-то затеяли. И я узнаю что. — Отъебись! — Рёв вырвался из груди Стайлза прежде, чем он осознал это. Десны горели нестерпимым зудом, подушечки пальцев пронзила острая боль – когти рвались наружу. Он впился ногтями в ладони, сжав кулаки до хруста, пытаясь сдержать трансформацию. — Стайлз! — В голосе Скотта слышалась паника. — Успокойся! — Да, Стилински, — голос Джексона был ядовит. — Возьми себя в руки. Всем известно, как уродлива "стероидная ярость". Этого было достаточно. Стайлз зарычал – низко, по-звериному. Он вцепился в майку Джексона и с нечеловеческой силой швырнул его на металлические шкафчики. Тот рухнул с оглушительным лязгом. Стайлз уже рванул вперед, когти выдвинулись, глаза вспыхнули ядовито-желтым, крики Скотта превратились в далекий назойливый гул. И тут кто-то встал у него на пути. Стайлз зарычал на преграду, ослепленный яростью, жаждая добраться до Джексона. И получил в ответ оглушительный, властный рык прямо в лицо. Дерек. Его глаза пылали голубым льдом, клыки обнажены, но трансформация неполная – контроль. Рык сработал. Стайлз замер, когти и клыки втянулись обратно так же стремительно, как появились. Дерек не сводил с него взгляда, полного холодной ярости, и обратился к Скотту, не глядя, указывая большим пальцем за спину: — Убери этого мудака. Немедленно. — Понял, — Скотт побледнел. Он бросился к Джексону, пытаясь поднять его. Но тот вырвался. — Я так и знал! — его голос дрожал от ужаса и ненависти. — Ты урод! Чудовище! Подожди, мой отец узнает… Его слова оборвал новый, еще более страшный рык Дерека. Он развернулся молнией, схватил Джексона за горло и приподнял одной рукой, прижав к шкафчикам. Джексон захрипел, затрепыхался. — Мне не нужно объяснять, что будет, если ты проронишь хоть слово? — Голос Дерека был ледяным. — Никто не поверит. А твою машинку… — он впился взглядом в Джексона, — ...я превращу в металлолом лично. Понял? Джексон, синея, кивнул. Дерек швырнул его на пол. Тот, едва не падая, позволил Скотту выволочь его из раздевалки. — Черт. — Дерек бросил им вслед свирепый взгляд, затем перевел его на Стайлза. — Что, блядь, я тебе говорил? — Он сам напросился! — огрызнулся Стайлз, кровь еще кипела. — Ты что, на его стороне?! — Это должно было оставаться в тайне! — Дерек шагнул к нему, и Стайлз почувствовал волну его гнева. — Теперь еще один сопляк знает! И я вляпался по уши! — Не парься из-за Джексона, — Стайлз махнул рукой, стараясь успокоиться. Близость Дерека действовала как наркотик. — Его машина ему дороже Лидии. Он не рискнет. Но Дерек был прав. Стайлз сделал глубокий вдох, пытаясь заглушить остаточный рык в груди. — Лучше молись, что так, — проскрежетал Дерек. — А теперь шевелись. Тебе нельзя быть на улице. Он резко развернулся и вышел. Стайлзу пришлось почти бежать, чтобы поспеть. Они нашли Скотта на парковке, тот грыз ноготь, нервно оглядываясь. — Он в шоке, — пробормотал Скотт, бросая на Дерека испуганный взгляд. — Не виню его. Ты… ты уверен, что он не проболтается? Вопрос был к Стайлзу. Скотт едва решался стоять рядом. — Справится, — Дерек открыл пассажирскую дверь «Камаро». — Стайлз, садись. Ты поедешь со мной. Скотт, — он протянул руку, — ключи от «Джипа». Ты поведешь его и поедешь следом. — Он стоял, сверля их взглядом, пока Стайлз не вытащил ключи и не швырнул их Скотту. Тот поймал, но колебался. Дерек вздохнул, напряжение немного спало. — Скотт. Луна восходит. Стайлзу нужно быть в безопасности. И всем остальным – тоже. От него. Веди чертову машину. Сейчас. Скотт наконец поплелся к «Джипу». Стайлз залез в «Камаро». Дерек захлопнул дверь, обошел машину, сел за руль. Его взгляд был таким, что неделю назад Стайлз бы обмочился. Сейчас он почувствовал лишь беспокойство, скрытое за этой яростью, и вздохнул. — Я в порядке, — пожал он плечами. — Он меня достал. — Ты чуть не сорвался на поле, — Дерек вцепился в руль, костяшки пальцев побелели. Он повернулся, его глаза горели голубым пламенем. Стайлзу перехватило дыхание. — Я говорил тебе найти якорь на что-то человеческое. — Я нашел, — Стайлз не отвел взгляда, почувствовав, как его собственные глаза загораются в ответ на вызов. — Это сработало. — Ты не можешь… — Дерек сжал губы, в его голосе прозвучало что-то похожее на отчаяние. — Это чертовски опасно. — Это… просто случилось, — Стайлз сделал глубокий вдох. — Ты был рядом. Я слышал только твой голос. И это сработало. Разве ты не видел, как я играл? — Видел, — углы губ Дерека дрогнули в едва уловимой, непроизвольной улыбке. Стайлзу дико захотелось наклониться и прикоснуться к этим губам. Он лишь сильнее засиял. — Ну и? — Нервы звенели. Он отчаянно ждал ответа на невысказанный вопрос, витавший между ними. — Черт, — Дерек покачал головой, завел двигатель. Рев «Камаро» заполнил салон. — Ты самое невыносимое, настырное, опасное маленькое дерьмо, которое мне доводилось встречать. — Но тебе это нравится? — Стайлз на грани. Он должен знать. — Похоже, что так, — пробормотал Дерек, и ровный, сильный стук его сердца был для Стайлза сладчайшей музыкой. Они ехали молча. Напряжение висело в воздухе густым, почти осязаемым. Лишь когда «Камаро» припарковался у клиники, а за ним подъехал «Джип» Скотта, тишина прервалась. Скотт выскочил, лицо все еще бледное. — В этот раз… всё по-другому, да? — спросил он, толкая Стайлза локтем. — Так объясни, зачем мы здесь? Где мы его… запираем? — Внизу есть кое-что, — ответил Дерек, доставая телефон и набирая сообщение. Его тон был ровным, но в глазах горела решимость. — Что-то вроде подземелья для БДСМ? — Стайлз попытался шутить, но кривая усмешка Дерека заставила его кровь похолодеть. — Нет, — Дерек оскалился, и в этой улыбке было что-то первобытное, опасное. Стайлз и Скотт невольно придвинулись друг к другу. — Я собираюсь приковать тебя к стене. — Он жестом указал на дверь клиники. — Проходите. Они двинулись к двери, держась ближе к стене, как загнанные зверьки. — Он шутит?.. — прошипел Скотт. — Ты же видел меня сегодня, — прошептал Стайлз. — Альфа может вызвать меня, нам нужно быть далеко. Плюс охотники… Им не нужно, чтобы в меня снова стреляли. — Он поморщился при воспоминании. — Повторения не хочу. — Верно, — Дерек наклонил голову, будто прислушиваясь к ночи. — Тогда начнем. Дверь клиники открылась. Скотт ахнул. У двери их ждал мужчина, и лицо Скотта выразило полнейшее недоумение. — Доктор… Дитон? — выдохнул он. — А кого вы ожидали? — Дитон одарил их своей загадочной, почти кошачьей улыбкой. Его глаза скользнули по Стайлзу, оценивающе, холодно. — Теперь, если все в сборе, спустимся? Пора приступать. Время, как вы понимаете, не ждет. — Он отступил, приглашая войти в освещенный проем двери, ведущий вглубь здания. Во тьме за его спиной чудилось что-то незримое и внимательное. *** Дерек вынужден был признать: где-то в глубине, под слоями тревоги, шевельнулось темное удовлетворение, когда он увидел, как расширились зрачки Стайлза при виде комнаты. Его запах – острый коктейль страха и липкого предвкушения – ударил в нос. — Вы не можете запереть меня тут на всю ночь! — голос Стайлза сорвался на писк. — Я сойду с ума от скуки! — Придется, — отрезал Дерек. Теперь, под землей, за массивной стальной дверью, он наконец позволил плечам расслабиться на миллиметр. Стайлз был в безопасности. Альфа не прорвется сквозь рябиновые барьеры. Дитон бросал на них проницательные взгляды. Дерек знал – тот видел. Видел, как электричество прыгает между ними, как их волки узнают друг друга. Скотт, к счастью, оставался слепым, от него несло паникой и щенячьим любопытством. Его реакция на правду о Дитоне – врач не только знал об оборотнях, но и помогал им – была спокойнее, чем ожидал Дерек. Видно было, что Скотт доверяет Дитону, и дело – укрепление комнаты – отвлекло его. — Рябина в каркасе здания, — Дитон указал на крошечное решетчатое окно под потолком. Сквозь грязное стекло тускло светила луна. Дерек почувствовал ее тягу – магнитную, неумолимую. Стайлз нервно зашагал по комнате, мышцы спины играли под тонкой майкой. — Зачем? — спросил Скотт. Дитон поднял банку с красными ягодами. — Рябина – барьер для сверхъестественного, — объяснил он. — Альфа, охотящийся за Стайлзом, не пройдет. — Он улыбнулся Скотту. — А мы поставим защиту наверху лестницы. Ты и я будем в соседней комнате. Первая линия обороны. — Его взгляд стал испытующим. — Не против? — Нет! — Скотт энергично закивал. — Мама думает, что я у Стайлза. Я остаюсь. — Хорошо, — кивнул Дитон. — Думаю, проблем не будет. Дерек будет с ним. А мы попробуем поспать. — Он протянул Скотту ключи. — В моей машине спальники. Принесешь? Скотт исчез. Дитон дождался, пока шаги стихнут, и повернулся к ним. Одна бровь была иронично приподнята. — Ситуация… усложнилась, — констатировал он. Дерек почувствовал, как задрожала связь со Стайлзом еще до того, как тот заговорил. — Что? — Стайлз фальшиво рассмеялся. — Ничего не усложнилось. — Ты нашел якорь, — Дитон улыбнулся, и в этой улыбке не было доброты. — И зовут его Дерек, верно? Стайлз замер, глаза – круглые, как у загнанного оленя. Потом плечи его бессильно опустились. — Да, — пробормотал он. — Просто… случилось. — Так не «просто» бывает, Стайлз, — голос Дитона был мягок, но неумолим. — Когда волк находит потенциального партнера, он зацикливается мгновенно. Этот партнер становится его якорем. Его… всем. Слова ударили по Дереку, как плеть. Он вскинул руки, протестуя, не глядя на Стайлза, чье лицо теперь отражало дикую смесь надежды и ужаса. — Нет, — выдохнул он. Не сейчас. Он не мог смотреть на Стайлза, но слышал бешеный стук его сердца, чувствовал сладкий, густой аромат его влечения, настолько сильный, что это уже было не смешно. — И Дерек выбрал тебя, — Дитон повернулся к Стайлзу. На его обычно невозмутимом лице играла тень улыбки. — Связь есть. Ты ее чувствуешь? — Да, — прошептал Стайлз, глаза не отрываясь от Дерека. — Чувак… Я твой якорь? А кто такой «партнер», черт возьми? — Черт, — Дерек сжал виски. — Это не… не должно так работать. «Партнеры» – это сказки! — Твое неверие не отменяет фактов, Дерек, — Дитон говорил серьезно. — Твоя мать сказала бы тебе то же самое. — Ему шестнадцать! — рявкнул Дерек, обернувшись наконец. — Он ребенок! — Да пошел ты! — Глаза Стайлза вспыхнули желтым. — Я тебе не гребаный ребенок, Хейл! — Это не имеет значения! — рык Дерека заставил задрожать стены. — Даже если это… правда, — он не мог выговорить слово «партнер», — это ничего не меняет! — То есть это типа… родственные души? — Стайлз смотрел на Дитона. — В определенном смысле, — кивнул Дитон. — Что ты почувствовал, когда впервые увидел Дерека? — Я… — Стайлз покраснел, но не отвел взгляда. — Я хотел влезть на него, как на дерево. Прямо тут же. — Он нахмурился. — Думал, просто… ну, знаешь, гормоны бушуют. — Дело не только в этом, — Дитон смотрел на них обоих, его взгляд был старым и знающим. — Связь была бы и без укуса. Вот так поворот судьбы. — Не верю в судьбу, — Дерек скрестил руки, пытаясь построить стену. — Все это херня. — Очевидно же, что нет, — в черных глазах Дитона вспыхнул азарт. — И теперь, когда связь установлена, она будет крепнуть. Бороться с ней – себе дороже. — Ни за что, — Дерек отступил на шаг. — Нет. — Позволь природе идти своим путем, — настаивал Дитон. — Ваши волки захотят… познакомиться ближе. Дерек открыл рот для нового протеста, но вернулся Скотт, нагруженный спальниками. Дитон быстро объяснил, куда что ставить, затем повернулся к Дереку: — Ты знаешь, что делать. — Его тон не оставлял сомнений. Дерек зарычал, но кивнул. Он повернулся к Стайлзу: — Снимай рубашку и обувь. — Чего? — Стайлз инстинктивно запахнул фланелевку. — Почему? — Порвешь в клочья, если не снимешь, — Дерек уже стягивал через голову свою футболку, обнажая торс. Он сел на матрас, снимая ботинки. — И джинсы тоже, скорее всего. — А может, сразу догола? — огрызнулся Стайлз, но скинул рубашку и кроссовки, упрямо оставив носки. — Принимается, — Дитон собрал их вещи и передал Скотту. — Вода и протеиновые батончики в углу. Должно хватить. — Спасибо, — Дерек поставил пакет в угол. Он почувствовал, как под кожей заструилось напряжение – Луна звала. — Ты в порядке? — спросил Скотт. Стайлз смотрел на Дерека с немым вопросом. Дерек вздохнул, мысленно потянулся по серебристой нити связи, посылая волну спокойствия. Плечи Стайлза расслабились, дыхание выровнялось. — Да, Скотти, — он улыбнулся другу. — Увидимся утром. Дитон увел Скотта. Тяжелая стальная дверь захлопнулась с глухим стуком. Замок щелкнул. Стайлз резко выдохнул. Он снова зашагал, излучая замешательство и возбуждение. Дерек оставил его. Первое полнолуние и так ад, а тут еще новость, что они со Стайлзом… больше, чем он хотел признать. Гораздо больше. Он откинулся на матрас, закрыл глаза, подняв одно колено и оперевшись локтем. Он пережил столько полнолуний, но помнил это – дикое, неуправляемое кипение в крови, как в подростковом возрасте. Стайлз чувствовал это сейчас втройне. — Ты собирался сказать? — голос Стайлза разорвал тишину. Дерек открыл глаза. Стайлз стоял, расправив плечи с новой, звериной уверенностью, его взгляд был пристальным, оценивающим. Дерек подавил улыбку – в этом взгляде читался чистый волк. — Нет, — честно ответил он. — Я не был уверен… что это. — Он откинулся на стену. — Слушай, это не так просто, как говорит Дитон. «Партнеры», «родственные души»… это архаика. Это не значит, что мы обречены быть… Он не закончил. Стайлз был тут. Не прыгнул, а материализовался. Он осел на колени Дерека, руки впились в его плечи, а губы прижались к его губам в поцелуе, который был неопытным, жадным и полным такой неоспоримой потребности, что у Дерека перехватило дыхание. Его инстинкты взорвались. Он вцепился одной рукой в затылок Стайлза, другой – в бедро, с глухим рыком взяв контроль над поцелуем, замедляя его, делая глубже, в то время как его волк бесновался внутри, требуя больше. В ответ он услышал сдавленный стон Стайлза и почувствовал, как в воздух ударила новая, оглушительная волна его феромонов – сладких, пьянящих, расплавляющих разум. Дерек едва сдержался, чтобы не разорвать на них одежду. Он оторвался, увидев, что глаза Стайлза горят золотым, клыки обнажены, но трансформация не полная – пока. Дерек смотрел на него. По-настоящему. И увидел то, что отрицал. Стайлз был… прекрасен. Его губы запеклись, щеки пылали, дыхание сбилось. Этого было достаточно. Глаза Дерека вспыхнули голубым, клыки выдвинулись. — Придурок, — голос Стайлза был хриплым, зрелым. — Ты хотел сделать вид, что это только я. — Он оскалился в счастливой, дерзкой ухмылке. Дерек не удержался. Он наклонился, провел кончиком языка по острому клыку Стайлза. Тот издал восхитительный прерывистый звук, вонзив внезапно выдвинувшиеся когти в обнаженные плечи Дерека. — Дерзкий щенок, — фыркнул Дерек, чувствуя, как по спине пробежали искры от боли-наслаждения. — Щенок, которого ты хочешь трахнуть, — Стайлз ухмыльнулся, самодовольно и вызывающе. Его клыки блестели. — Я твой чертов партнер. — Звучит не так романтично, как у Дитона, — проворчал Дерек, но он знал, что должен отодвинуть Стайлза. Но его собственное тело ответило – член напрягся, стал каменным под тканью джинсов. Он зарычал, когда Стайлз, поняв это, намеренно потерся о него бедром. Дерек вцепился пальцами в его талию, пытаясь стереть эту наглую ухмылку. — Ты издеваешься? — Стайлз рассмеялся, низко и хрипло. — Я сорвал джекпот. Ты чертовски горяч. — Он наклонился, игриво рыча Дереку в губы, язык скользнул по его нижней губе. — Думаю, нам нужно что-то с этим сделать. — Нет, — Дерек заставил себя отстраниться, борясь с волной желания. — Если я… если мы пересечем черту, обратного пути не будет. Даже если убьем Альфу. Ты навсегда останешься оборотнем. Стайлз надул губы. Дерек отчаянно пытался не находить это безумно привлекательным. — Ну и что нам делать? Я правда очень тебя хочу, — он поморщился, раздумывая, и это переполнило чашу. Дерек сдался. Он уткнулся лицом в шею Стайлза, глубоко втягивая его запах – адреналин, молодость, что-то неуловимо свое. Он был густым, сладким, вызывающим привыкание. Стайлз ответил неуверенным движением, прижимаясь носом к шее Дерека, вдыхая его запах с тихим рычанием. — Здесь… так жарко, — пробормотал он, удивленно. Дереку стало стыдно – он ничего не объяснил. — Запах… важен для стаи, — прошептал он, едва контролируя себя. Руки скользнули по спине Стайлза, ощущая горячую, гладкую кожу, ландшафт родинок. Он провел пальцем вдоль позвоночника. Стайлз вздрогнул всем телом. — Начинаю понимать, — он снова втянул воздух. — Почему от тебя так… невероятно пахнет? — Это связь. То, что мы… подходим, — Дерек уткнулся носом в изгиб его шеи, заставляя Стайлза выгнуться. — Значит, я тебе нравлюсь, — торжествующе прошептал Стайлз. — Со мной такого… никогда не было. — Потому что люди – идиоты, — Дерек мягко, но твердо отодвинул его, заглядывая в горящие золотые глаза. — Но я серьезен. Никакого секса. Ты понимаешь, почему? — Отлично, — Стайлз фыркнул, но в его глазах читалось разочарование. — Можем хотя бы целоваться? Дерек смотрел на него – на его распухшие губы, горящие глаза, на всю эту смесь надежды и дерзости. Это было отвратительно очаровательно. — Ладно, — сдался он хрипло. Стайлз издал победный звук и снова захватил его губы, на этот раз с терпением, зная что время на их стороне. Его язык был настойчивым, требовательным. Дерек ответил тем же, их рычание смешалось в темноте комнаты, освещенной лишь призрачным светом полной луны. Когти Стайлза снова впились в его плечи, но теперь Дерек только притянул его ближе. *** Скотт взглянул на часы. Прошло полчаса, и Дитон поведал ему об оборотнях куда больше, чем он когда-либо хотел знать. Кровь стыла в жилах от услышанного. — Ого, — нахмурился он, ощущая холодный ком тревоги под ложечкой. — А что еще реально существует? И откуда ты все это знаешь? — Я работал со стаей Дерека, — голос Дитона прозвучал сухо, как осенняя листва под ногами. — До пожара. Когда они с Лорой сбежали в Нью-Йорк, я остался. Присматривал за их дядей… Надеялся, что ему станет лучше. — Горькая усмешка тронула его губы. — Не стало. Я оборвал все нити со сверхъестественным миром, стал просто ветеринаром. — Его взгляд стал тяжелым. — Теперь, похоже, меня затягивает обратно. А тебя, кажется, уже втянуло по уши. — Он мой лучший друг, — ответил Скотт, чувствуя, как сжимаются кулаки. — Я обязан быть рядом. — Хорошо. — Дитон одобрительно кивнул, его темные глаза буравили Скотта насквозь. — Ему понадобится друг, которому можно слепо доверять. — Он наклонился вперед, и тень легла на его резкие скулы. — Мне не нужно объяснять, что это должно оставаться между нами. Никто больше. Есть люди для которых Дерек и Стайлз — мишени. Они не остановятся ни перед чем. — Но почему? — голос Скотта сорвался. — Я понимаю, что альфа — это… опасно. Но Стайлз! Он же никому не причинит зла! — Они верят, что он способен на это. И для некоторых самый надежный способ предотвратить беду это устранить саму возможность», — объяснил Дитон, и в его тоне зазвучала усталая горечь. — Должен быть кодекс, правила. Но на практике… их часто игнорируют. — И что нам делать? — спросил Скотт, чувствуя, как ледяная волна страха поднимается по спине. — Мы помогаем им выжить, — просто сказал Дитон, и его взгляд скользнул к двери, за которой бушевала тишина. *** Воздух в комнате был густым, сладковато-пряным от их пота и возбуждения. Дереку казалось, он дышал чистым адреналином, опьяненный близостью, забывший обо всем на свете. Они все еще лежали на матрасе, тела сплетены в неистовом танце. Стайлз оказался поразительно податливым, отзывчивым на каждое прикосновение, как в самых смелых фантазиях Дерека. Его губы, распухшие от поцелуев, горели. Щетина Дерека оставила на его шее и плечах багровые дорожки, похожие на следы когтей. Оба были на грани, напряжение копилось с каждой секундой, ни один еще не достиг разряда, хотя до него оставалось всего пара неистовых толчков. — Дерек… — имя сорвалось со стоном, жалобно и влажно. Ответом стал низкий рык Дерека, его зубы впились в нежную кожу шеи Стайлза, заставляя того содрогнуться всем телом. Густой, терпкий запах возбуждения Стайлза пробивался сквозь джинсы, когда тот ответно зарычал, вонзив когти в плечи Дерека до крови. Дерек ответил укусом еще сильнее, заставив Стайлза взвыть от боли и наслаждения. Это был порочный круг: толчки, рывки, вспышки острой боли там, где следы от когтей и зубов затягивались за секунды. Секс с человеком никогда не был таким — Дерек вечно сдерживался, боялся сломать хрупкую плоть. Но здесь… здесь он на равных. Кто-то, способный принять и отдать с той же силой. Дерек двинулся вниз, его язык скользнул по выступающей ключице Стайлза, прежде чем клыки коснулись нежной кожи. — Черт возьми… — Стайлз задыхался, его глаза были затуманены желанием. — Столько новых извращений открывается, боже правый… — Он запрокинул голову, обнажая длинную линию шеи — соблазнительную мишень. — Дерек, это нереально горячо… но я кончу через две секунды, если ты не остановишься. Дерек усмехнулся прямо на его коже и продолжил путь вниз, приподняв Стайлза, пока его рот не оказался на уровне идеального, набухшего соска. Кожа Стайлза была бледной, гладкой, как пергамент, усыпанным темными веснушками, будто россыпью звезд. Дерек провел большим пальцем по твердому бугорку, любуясь реакцией, затем легонько лизнул. Протяжный стон Стайлза вызвал в Дереке волну первобытного обладания, ответное рычание вырвалось из его груди. Он припал к соску, лаская его языком, вдыхая пьянящий запах разгоряченной кожи, и вдруг осознал тишину. Поднял голову. Стайлз замер, его тело напряглось как струна, взгляд прикован к окну, уши ловили каждый шорох снаружи. Дерек сосредоточился. И услышал. Глухой рык. Зов Альфы. С парковки. — Стайлз, — предупредил он тихим, но полным угрозы рыком. Но Стайлз его не слышал. Из его горла вырвался жалобный, тоскливый скулеж – звук щенка, потерявшего стаю. Он начал вырываться из объятий Дерека, отталкивая его. Дерек разжал руки, позволив ему встать. Стайлз подошел к окну, наклонил голову, все его существо было обращено к зову. Дерек тоже поднялся. Эрекция мгновенно угасла, сменившись ледяным ужасом, когда он увидел полную отрешенность в глазах Стайлза. Он подбежал к двери, кулаки обрушились на дерево с глухим стуком. Кровь стыла, пока он ждал ответа Дитона. С облегчением услышал шаги. — Что случилось, Дерек? — Голос Дитона был спокоен, как всегда. Этот человек встретил бы апокалипсис с поднятой бровью. — Альфа зовет Стайлза! — Дереку пришлось кричать сквозь дверь, его голос сорвался, когти впились в ладони. — Он под окном! — Отвлекай его! — скомандовал Дитон. — Он не выйдет. Дверь завалена ясенем. — Тебе тоже нужно запереться! — Выкрикнул Дерек, заглушая вопящий внутри инстинкт бежать. Здравый смысл бился в истерике с волком. — Ты тоже заперт, — предупредил Дитон, и в его тоне впервые мелькнуло что-то кроме спокойствия. — Знаю! Но так он будет в безопасности! — Дерек отшатнулся, услышав шорох падающего пепла. Он протянул руку — и отдернул ее, как от огня. Барьер. Непреодолимый. Желудок сжался в ледяной ком паники. Ловушка. Он резко повернулся к Стайлзу. Сделал шаг. Потом второй. Стайлз развернулся к нему – уже не человек. Полный Бета. Его рык был низким, чужим, полным угрозы. В глазах – пустота, ни искры узнавания. Дерек инстинктивно ответил собственным рыком, тоже переметнувшись. Это было чудовищной ошибкой. Он понял, что перегнул, что связь слишком сильна, чтобы он мог просто отключиться. Одна мысль о другом волке, вклинивающемся между ними, взорвала его яростью. Он зарычал так, что стекла задрожали, а воздух сжался от звуковой волны. Стайлз ответил вызовом, когти блеснули в полумраке, тело приняло боевую стойку. Дерек поймал себя на том, что зеркалит его позу. Самоконтроль дал трещину. Он пытался сдержаться, не броситься, но каждая клетка тела требовала атаки. Сомнение, острое и холодное, пронзило его: а правильно ли было запираться? Без путей к отступлению? Стайлз издал низкий, вибрирующий предупреждающий рык. И снаружи, словно эхо, донесся протяжный вой. Это отвлекло Стайлза на долю секунды. Дерек прыгнул вперед, сбил его с ног, навалился сверху, стараясь не причинить вреда. Его сдержанность стала роковой ошибкой. В следующий миг Стайлз взметнулся с нечеловеческой силой, и Дерек полетел назад, ударившись о стену с глухим стуком. Стайлз был на нем прежде, чем Дерек успел вдохнуть. Ослепительная боль пронзила бок – когти вонзились глубоко. Дерек взревел, дикая ярость затопила разум. Он сбросил Стайлза, вскочил на четвереньки. Крики Скотта и Дитона доносились сквозь дверь, но они были далеким шумом. Весь мир окрасился в кроваво-красный. Дерек бросился вперед, схватил Стайлза за талию, повалил на пол, отбиваясь от бешеных ударов. Он поднял ноги, отшвырнул Стайлза, вскочил. Едва увернулся от следующего прыжка. Стайлз был неконтролируем, чистый инстинкт. И тогда Дерек перестал сдерживаться. Перестал бояться причинить боль. Он поймал Стайлза в прыжке, с размаху швырнул его в стену и навалился всем телом, сковывая запястья стальными пальцами, прижимая его к шершавой поверхности. Стайлз вырывался с бешеной силой, и тело Дерека ответило на зов инстинкта. Глубокий, вибрационный рык вырвался из его груди. Зубы впились в шею Стайлза, в место перехода к плечу. Он услышал хриплый стон, почувствовал, как тело под ним обмякло. Дерек усилил хватку, вкус крови Стайлза, теплой и солоноватой, заполнил рот. И только тогда осознание ударило с ледяной силой. У него не было времени подумать: "О, черт…". А затем Стайлз зарычал ему прямо в ухо – и вонзил собственные клыки в шею Дерека. Удар. Как разряд тока. Пронзительная дрожь парализовала. Дерек почувствовал, как та едва заметная серебристая нить связи между ними вдруг натянулась, загустела, превратилась в раскаленный докрасна канат, пульсирующий живой энергией. Он ощутил, как она впечатывается в самое нутро, образуя нерушимый узел. Дерек отшатнулся в ужасе от содеянного, его глаза снова стали человеческими, зелеными, полными паники. Стайлз дышал, как загнанный зверь, но безумие в его глазах рассеялось. Взгляд стал знакомым, теплым, хотя потерянным. На его губах алела кровь – кровь Дерека. Он моргнул, медленно осознавая происходящее. — Что… — голос был хриплым, сонным. — Дерек?.. — Тссс, — Дерек не знал, что сказать. Он наклонился, прижал лоб ко лбу Стайлза. — Чувствуешь? Стайлз замер, его внутренний взор обратился внутрь. И вдруг связь вспыхнула. Она зазвенела, загудела, как натянутая струна. Чувства Стайлза – замешательство, страх, но также тепло, привязанность и оглушительная, всепоглощающая волна похоти – обрушились на Дерека. Так же, как и его собственные чувства хлынули в Стайлза. Стайлз поднес руку к шее, убрал ее, уставившись на алое пятно. Затем его взгляд перешел на аналогичный укус на шее Дерека. Глаза расширились. Дерек сделал единственное, что пришло в голову. Он схватил лицо Стайлза в ладони и поцеловал его так, словно от этого зависела их жизнь. Стайлз издал нечленораздельный звук, а затем ответил с такой же яростью. Его язык вторгся в рот Дерека, руки скользили по спине, бедрам, цепляясь, притягивая. Где-то вдали снова завыл альфа, но звук казался приглушенным, неважным. Единственное, что имело значение – бешеный стук сердца Стайлза в унисон с его собственным. Запах Стайлза – теперь смешанный с его собственным, ставший еще гуще – окутал их плотным коконом. Дерек схватил Стайлза за бедра, едва оторвавшись от его губ, поднял и прижал к стене. Стайлз застонал ему в рот, ноги обвились вокруг поясницы Дерека. Он приподнял бедра, встретив яростный толчок Дерека. Трение через слои ткани было мучительным, безумно возбуждающим. Дерек отвечал на каждый выпад, упираясь одной ладонью в стену для опоры, в то время как Стайлз царапал его спину, оставляя горячие дорожки боли-наслаждения. Ощущения были всепоглощающими. Крики за дверью превратились в неразборчивый шум, а затем и вовсе исчезли из сознания. Дерек потерял счет времени, утонув в коже, запахе, вкусе Стайлза. Он впился зубами в уже затянувшийся след от укуса на шее. Запах был опьяняющим – кровь, пот, чистая жизнь Стайлза. Дерек опустил голову ниже, к свежим царапинам на груди. Его клыки коснулись кожи. На языке вспыхнул знакомый металлический вкус. Он услышал, как Стайлз вцепился ему в волосы, выгнулся дугой, прижимаясь всем телом, и рычал, требуя больше, дергая за пряди. Острая боль в коже головы пронзила Дерека, заставив поднять взгляд. Он поймал взгляд Стайлза – темный, полный немой мольбы и вызова. Дерек заставил его подчиниться силой взгляда, запрокинул его голову, открывая горло. Его движения стали резче, требовательнее. Стоны Стайлза превратились в непрерывный вибрирующий гул. Дерек чувствовал, как дрожит под ним тело, как натягивается тетива. Он удвоил усилия, сосредоточившись на одном – довести его до края. Связь между ними звенела, как натянутая до предела струна, передавая каждую вспышку удовольствия, каждую судорогу приближающегося пика. И когда Стайлз взорвался тихим, сдавленным воплем, тело выгнувшись в немой судороге, Дерек последовал за ним почти мгновенно, волна оргазма прокатилась по нему, усиленная в тысячу раз эхом через связь. Он удерживал их в этом положении, пока последние судороги не отпустили, и тогда сполз на пол, увлекая за собой Стайлза. Они рухнули в нелепой, спутанной позе, оба дышали, как будто пробежали марафон сквозь ад. Снаружи альфа издал яростный, бессильный рев. Дерек хрипло рассмеялся, осознавая всю глубину ямы, в которую они вляпались. Стайлз поднял голову, недовольно хмыкнул и уткнулся носом в потную шею Дерека. — Придурок, — пробормотал он, его язык лениво провел по краю укуса. — Хотя бы джинсы снять дал. Теперь липко и неудобно. Дерек вздохнул, его губы коснулись влажной кожи Стайлза на шее. — Заткнись, Стайлз, — сказал он, и на этот раз Стайлз послушался.