𝟲.
13 июля 2025 г., 09:43
𝗣𝗼𝘃 Лэйн.
Первым делом, после того как закрываю калитку за Каином и зло вытираю бегущие по щекам слёзы, иду укладывать Еву. Возможно, она улавливает моё эмоциональное состояние, или её напугал наш разговор с её отцом на повышенных тонах, но, как только Каин ушёл, она принялась вопить во всё горло. О Каине стараюсь просто не думать… получается, конечно, хреново, но я честно пытаюсь выбросить его из головы и отключиться! — Тише-тише, малышка. Ну ты чего? Всё у нас будет хорошо. Дядя понравился? Да… красивый зараза… и тупой, — бормочу, укладывая дочь в коляску. — Надеюсь, мозгами ты пошла в маму, да, красотка? И будешь более сообразительной у нас? У меня… Она только моя. Он ничего не понял. Ничего. Перед глазами до сих пор стоит его бледное шокированное лицо. Зачем бы он ни приехал ко мне, наличие ребенка его не обрадовало, скорее испугало и разозлило. Сбежал как трус, выкрикивая какие-то обвинения. Я никогда ему не изменяла, а Эдварда Никсона не видела с выпускного, на котором мы потанцевали один-единственный танец! Из-за танца я теперь изменщица? Или кто-то ему что-то наговорил? Спокойно, Лэйн, дыши. Ева плачет оттого, что я на нервах до такой степени, что у меня трясутся руки и ноги. В ответ она дрыгает ногами, выгибая спинку, и не даёт мне пристегнуть её ремнями в прогулочной коляске. Когда бабушка говорит мне, что с Евой сегодня не было проблем и она вела себя шикарно, я хочу ей верить, но не могу. Ей всего полтора года и, кажется, у нас начинается очередной кризис возраста или регресс сна. Она сопротивляется дневному сну и орёт до хрипоты и икоты. Конечно, ведь мир такой большой и интересный, и она ещё не все камни запихала себе в рот, а мама пытается уложить её спать. Зубы тоже доставляют ей дискомфорт. Бабушка просто не хочет меня расстраивать, поэтому приукрашивает своё времяпрепровождение с внучкой в несколько раз и никогда-никогда не жалуется, разве что в шутливой форме. — Ого, ты сильная какая! — Пытаюсь пощекотать её за пятку, нагнувшись над коляской, за что и получаю этой пяткой в скулу. — Чёрт… Потирая ушиб, молюсь, чтобы не было синяка. У нас такое уже было: дочь резко подняла голову и разбила мне губу. Видок был тот ещё… Спустя полчаса истошного крика и пару кругов вокруг дома по ямам и кочкам дочь засыпает, а я могу перевести дух и подумать в тишине. Ставлю коляску под высоким раскидистым деревом, которая отбрасывает тень на коляску, и забегаю в дом. Делаю себе чай и возвращаюсь во двор на веранду. Укрываю Еву пледом и накидываю другой такой же на себя. Бабушка и дедушка отзвонились, что уже едут назад. Мне тоже нужно поспать перед вечерней сменой на работе, обещала ведь выйти сегодня, но я не могу. В крови гуляет адреналин после встречи с Каином, а мысли перескакивают с одного на другое. Видимо, я до сих пор нахожусь в шоке от внезапной встречи с ним у нас дома. Перематываю в голове наш диалог снова и снова. На глаза опять набегают слёзы, и я, давясь горячем чаем, запрещаю себе плакать из-за Каина. Я просто надеялась, что если он посмотрит на Еву, всё сам поймёт… Как можно не понять, если тут даже генетический тест делать не нужно: одно лицо?! Обида паутиной расползается в душе, а в голове рождаются, циничные ответы на его обвинения. Я его бросила, как удобно! Кто ему это наплëл? Собственная мать? Чёрт… он же упомянул Виту. Застываю, проигрывая в голове ещё раз наш короткий ядовитый диалог. Мне ведь не показалось? Подруга откладывала наши последние встречи несколько раз под самыми дурацкими предлогами! Хватаю телефон и пытаюсь ей позвонить, но она не берёт трубку. Неудивительно. — Ещё одна трусиха, — говорю себе под нос, набирая ей сообщение. Ни в чём не обвиняю, а просто прошу о встрече. Завтра выходной, и я надеюсь, никаких дел у моей дорогой лучшей подруги нет. А ещё надеюсь, ей хватит смелости не избегать меня. Я ведь просила её стать крестной моей дочери не просто так. Мы столько лет рука об руку шли по жизни… Не тороплюсь делать какие-либо выводы и очень надеюсь на то, что Виталина ни при чём.***
— Нагулялись так, что ног не чувствую, — восклицает бабушка, появляясь во дворе. Шикаю на неё, взмахом руки указывая на коляску. Ева начинает кряхтеть, но вроде затихает и не просыпается. Облегченно вздыхаю: обычно, когда она не досыпает своё положенное время, просыпается в паршивом настроении и ничего не может её развеселить. А мне сейчас не до танцев с бубнами вокруг капризной крошки. — Поняла… Давно? — спрашивает бабушка, поправляет одеяло на ножках Евы и идёт ко мне. — Дед Джона встретил, теперь до утра языками сцепились. Ой, как хорошо. Присаживается рядом со мной на ступеньки крыльца и вытягивает ноги, блаженно прикрыв глаза. — Минут сорок, пусть ещё поспит. Ба, мне сегодня пораньше отъехать надо на работу, уложишь её сама? — говорю, кусая губы. — Спрашиваешь ещё! Взяла дополнительную смену? Ты это дело брось, сляжешь тут мне, что мы делать будем? Всех денег мира не заработать, как-нибудь справимся. — Нет, там другое… я к Витке хочу заехать, поговорить. Каин сегодня утром внезапно приехал, Еву увидел, — произношу сквозь ком в горле. Почему опять хочется плакать? Бабушка резко открывает глаза и поворачивает ко мне голову. — Явился! И чего ему надо было? — удивленно восклицает и бьёт ладонью по деревянным ступенькам. Быстро рассказываю нашу короткую встречу, сжимая в руках кружку с чаем. Слова льются из меня потоком, а бабушка лишь кивает, поджав губы, и неодобрительно качает головой. — Лэйн, я иногда очень жалею, что пошла у тебя на поводу тогда, два года назад, и сама не пошла к этим Сноу, — осторожно начинает она после нескольких минут молчания. — Боялась за твое эмоциональное и физическое состояние, ребëночка надо было выносить, потом родить, выкормить, на тебе лица не было. Но сейчас я заклинаю тебя, хватит с этим мальчишкой в загадки играть. Он ведь зачем-то приехал к тебе? Проходу не даёт, сама рассказывала. Вот в лоб бы ему всё и сказала! Давно пора! Мать не мать там его постаралась, отец, Витка твоя, прости Господи, егоза драная, а разобраться вам надо вдвоём. Только ты и он. И уже потом со всеми остальными выяснять. Вдвоём или порознь, тут вам самим решать. — Я разозлилась… на эмоциях была. Он Виту приплëл, про измену что-то говорил, — начинаю оправдываться, понимая, что сегодня моё поведение было неправильным. — Зачем он так? — Мозги ему промыла стерва-мать его, пора на место их вставить. Деду ничего рассказывать не буду, а то правда за ружье схватится. К подружке своей ты всё-таки съезди. Вот прям сейчас собирайся! Чего время терять! Пора разобраться в этой ситуации. Лишили ребенка отца! Поиграть судьбами решили… — бабушка всё ворчит и ворчит, проклиная мать и отца Каина, ему тоже достается от её проклятий, как и моей матери-кукушке. Слабо улыбнувшись, встаю и иду в дом. До работы ещё полно времени, но я решаю съездить к подруге сейчас. К моменту, когда я, собранная, выхожу на крыльцо, Ева ещё спит, зато дедушка вернулся и уже приготовил для меня машину. Забираю у него ключи и, вбив в навигатор новый адрес подруги, еду туда. Не знаю, что за разговор нас с ней ждёт, но от волнения покалывает в пальцах. Набираю Виту ещё два раза, и на третий она наконец-то отвечает. — Лэйн, не слышала, представляешь? В душе была. Алло? Алло! Ты на связи? Молчу несколько секунд и спокойно говорю: — На связи. Решила приехать к тебе, раз ты к нам никак не можешь добраться. Я у подъезда, ты, так понимаю, дома? Жду, что опять начнет увиливать и сочинять сказки, почему не может со мной увидеться, но подруга меня удивляет: — Супер! Поднимайся скорее, у меня вино есть итальянское и сыр, и шоколад, в общем, жду. Если она лицемерит, то у неё получается очень правдоподобно. Ни разу за два последних года я не усомнилась в её дружбе, а сейчас задумалась. Потому что поверила Каину? Зацепилась за брошенные им слова? Он говорил на эмоциях, не вижу смысла, почему должен врать. Не знаю, видимо, просто хочу найти ответы на вопросы, почему я вообще оказалась в этой ситуации. Кто прав? Кто виноват? Я? Или есть ещё действующие лица в этой истории? — Как хорошо, что ты приехала! Я собиралась тебе завтра позвонить, у меня такие новости шикарные! Закачаешься. Давай раздевайся и проходи на кухню, — говорит подруга и скрывается в спальне, прикрыв за собой дверь. Квартира у Виты новая: просторная однушка с большой кухней и окнами в пол. Я ещё ни разу не была у неё здесь. Обычно мы встречались где-то в городе, в кафе или в парке. Разуваюсь и прохожу на кухню, заламывая пальцы на руках. На столе у неё бардак, в раковине гора грязной посуды. Виталина никогда не отличалась особой чистоплотностью. Взгляд цепляется за кружки с недопитым чёрным кофе, которые, видимо, стоят с самого утра. Их две. Белая Виты и чёрная, чисто мужская. У подруги появился парень? В этом и заключаются её новости? Присаживаюсь на край стула и, отодвинув от себя грязную посуду с недоеденным завтраком, жду, когда хозяйка квартиры придёт ко мне. В комнате несколько минут шумит фен, а я в это время бегаю глазами по мебели, подбирая слова и стараясь взять эмоции под контроль. — Вот, подарочки для крестницы и тебя. Ты не думай, что я про вас забыла, просто всё так завертелось. Вита врывается в кухню ураганом, бросает на стол свой мобильник, а мне на колени три бумажных пакета. Заглянув в один, вижу детскую одежду. Руки дрожат, когда опускаю подарки на пол и задвигаю ногой под свой стул. Знаю, что если её причастность к нашему расставанию с Каином подтвердится, не смогу ничего от неё взять. Поставлю крест на нашей дружбе раз и навсегда. Я, наверное, очень категорична, но считаю, что предателей не прощают. Если человек предал один раз, обязательно будут второй и третий… — Я к тебе с одним вопросом приехала, — говорю хрипло. — Только ответь честно. Виталина беззаботно отпивает из своей кружки холодный кофе и падает на стул напротив, вытянув в проход свои длинные загорелые ноги. Недавно она летала отдыхать, и что-то подсказывает мне: не одна, как она пыталась это выставить в инстаграм. — Спрашивай что хочешь. Чай будешь? — говорит и щёлкает электрическим чайником. Прочищаю горло. Смотрю на подругу, пытаясь вспомнить, сколько лет не общались по-нормальному. С того момента, как я родила, или её отчуждение началось раньше? С момента беременности? Или с того момента, когда я ей первый раз рассказала о поцелуи с Каином? — Я видела Каина сегодня… — начинаю издалека. На лице у Виты замирает искусственная улыбка, а брови немного приподнимаются. — Это интересно, — замечает она, закусывая губу. Они у неё полнее, чем обычно, она что-то говорила про то, что решила вколоть в них немного филлеров для объëма. Виталина всегда была красивой, а сейчас её красота кажется мне какой-то искусственной. Может быть, и она сама вся напрочь искусственная и фальшивая? — Он видел Еву. Не понял, что она его дочь. Обвинил меня в измене и в том, что я его сама бросила, передав с тобой какую-то записку. Как ты знаешь, я никакую записку не писала. Но тут у меня назревает тот самый вопрос: писала ли эту записку ты? — говорю, впиваясь взглядом в лицо подруги. Глаза Виты округляются, и она опускает их, рассматривая собственные ногти, аккуратный рот приоткрывается, и она судорожно хватает губами воздух. Не ожидала… — Не понимаю, о чём ты говоришь, — вскинув голову, резко произносит Виталина. — Прекрасно понимаешь, — говорю, сжав губы. — Меня достало это враньё. Ты поэтому отдалилась? Чувствуешь себя виноватой? Ты моя лучшая подруга… Боже… Вита… что ты натворила. Боремся с ней взглядами. Она сдается первая, отводя глаза в сторону. Её телефон пиликает новым входящим сообщением, но мы не обращаем на него никакого внимания. Тишина, между нами, гнетущая, давящая. Воздух накаляется. Вот-вот произойдёт взрыв. И он происходит. — Ты должна была сделать аборт, — тихо говорит она слова, которые стрелами вонзаются в моё сердце. — Нет, я рада, что ты родила Еву… она чудесный ребёнок! Но согласись, без неё тебе было бы проще! Тебе — в первую очередь! Ты повесила себе на шею огромный камень и будешь тащить его всю жизнь. Могла учиться, путешествовать, найти мужчину. Каину нужно было учиться, карьеру строить. Все возможности мира были открыты перед ним, а тут ребëнок… Лэйн, он же тебя боготворил, конечно, он всё бросил бы и остался… Чувствую, как по щекам начинают течь слёзы. На грудь словно положили бетонную плиту. Правда. Вот она какая. Давящая тяжелым грузом и заставляющая захлебываться воздухом. — Поэтому ты решила поиграть в Господа Бога? За что, Вита? — Не строй из себя святую невинность, Лэйн. И я, и ты — мы обе знаем, что ты взяла те деньги у Сноу! — И выбросила их! — Зря! — Так… ты тоже взяла у них деньги? — догадываюсь я, оглядывая её шикарную квартиру. — Мне нужно было платить за учёбу, — пожимает плечом Виталина, показывая своё истинное лицо. — Ты тоже могла воспользоваться благами высших мира сего! — Но не воспользовалась! Потому что это неправильно! Не может всё покупаться, но я вижу, тебя всё-таки смогли купить… — произношу, вставая из-за стола как раз в тот момент, когда телефон Виты начинает вибрировать от нового входящего вызова. Он лежит экраном вверх и сейчас мы обе видим имя абонента. Виталина бледнеет и хватает мобильный, нажимая отбой. — Надеюсь, тебе хватит смелости сказать ему то же самое, что ты сейчас сказала мне. Ради нашей прошлой дружбы, — говорю тихо. — И будущего твоей крестницы. Хотя какое тебе до неё дело после всего, что я здесь услышала, да? — Я не такая плохая, как ты думаешь… Я не поступила на бюджет, мать бы меня убила. Откуда у нас такие деньги? — Я уже ничего не хочу думать, Виталина. Просто, если ты не сука, исправь то, что натворила два года назад. Вот он твой шанс, — киваю на её вновь звонящий телефон и, развернувшись на пятках, иду в прихожую. Надеваю на ноги кеды и открываю дверь. Вита так и остаётся сидеть на кухне. Бросаю взгляд на её точëный профиль, лишенный раскаяния, и чувствую странное облегчение. Каин не бросал меня. Он меня любил. Нас развели как маленьких детей, решив поиграть нашими судьбами. Его мать, Вита и, может быть, кто-то ещё. Но сейчас он здесь, в городе, вернулся. Я почти уверена, что он тоже пытается разобраться в нашем прошлом. Ломает стены и открывает запертые двери.***
— Хочешь? — спрашивает Зоя, протягивая мне плитку шоколада. Мы только что закончили восьмичасовую рабочую смену, вышли из душного клуба на свежий воздух и не спешим домой. Просто стоим на крыльце, вдыхая влажный осенний воздух. Сегодня ночью резко похолодало и пошёл дождь, который только недавно перестал накрапывать. Парковка перед клубом пустынная и окутана сизым туманом. — Нет, — мотаю головой, набрасывая на голову капюшон. — Мечтаю о кофе. Ехать в такую погоду по трассе опасно, поэтому я решила немного проветрить мозги и подышать. Зоя молчаливо присоединилась ко мне. Она, скорее всего, дожидается бармена. Почему-то эти двое продолжают игнорировать то, что всем вокруг и так понятно. Они созданы друг для друга, но официальная версия в том, что они лучшие друзья. — Мало выпила его за сегодняшнюю ночь? Я мечтаю о горячем душе и тёплом одеяле, — широко зевает моя сменщица, забыв прикрыть при этом рот. — Где там Коул? — Его Анна задержала, — пожимаю плечом и тоже зеваю. Вчера, когда я ушла от Виталины, была сама не своя. Села за руль и пыталась успокоиться, от нахлынувших эмоций колотило и дрожали руки. В последние недели моя отлаженная и относительно спокойная жизнь стала похожа на снежный ком. Появление Каина, моя встреча с его больной матерью, его встреча с Евой, предательство Виты, а дальше что? На Землю упадёт метеорит? Не знаю, хватило ли Виталине смелости признаться Каину в содеянном, или она трусливо не взяла трубку. Меня это мало волнует. Её поступок в прошлом разрушил то, что я любила больше всего, зато теперь я знаю правду. У меня словно камень с души упал. Сейчас я постараюсь не допустить повторения. Завтра понедельник, Каин будет в универе, и мы обязательно поговорим. Поверит он мне или кому-то ещё — его проблемы. У меня есть дочь и есть прошлое, этого уже не исправить. У него тоже есть дочь… Наша дочь. Его маленькая светловолосая копия. В ней течет его кровь, и как бы мне ни было сложно это признать, но она наполовину Каину Сноу, не только моя. Захочет ли он общаться с ней, будет зависеть лишь от него, а не от третьих лиц. Я не буду просить впустить нас в его жизнь или просить о чём-то ещё. Просто поставлю перед фактом, это будет его выбор. Да или нет. — Какой шикарный «мерин», — вздыхает Зоя, взмахивая рукой вправо. Смотрю в ту сторону и замираю. Я знаю эту машину. Именно она вчера была припаркована рядом с домом бабушки и дедушки. Именно в неё запрыгнул и уехал после нашей ссоры Каин, а сейчас он сидит за рулём. Смотрит прямо на меня через лобовое стекло и кивком головы предлагает сесть к нему. — Это за тобой? — шокировано шепчет Зоя, вертя головой. — Я думала, ты на машине, вроде видела на парковке. — Да, вон она, — хрипло произношу я, сглатывая. В горле вмиг пересохло, а ладони, наоборот, вспотели. Прячу их в карманы толстовки и сжимаю в кулаки, ногти больно впиваются в кожу, но я не обращаю на это никакого внимания. Смотрю на Каина. Нас разделяют несколько метров и стекло машины. Приехал. Опять сам. В шесть утра в воскресенье. Ему больше делать нечего, или не мог уснуть? — Парень твой? — строит предположение Зоя. — Иди к нему, чего ждёшь? А я внутрь зайду, потороплю Коулу, совсем уже задубела стоять. — Знакомый. Который когда-то был самым близким. — Пока, — говорю сменщице и подхватываю поудобнее свой рюкзак. — Если что, я запомнила его номер! — летит мне в спину, от чего изо рта вырывается нервный смешок. Оглянувшись по сторонам, на ватных ногах иду в сторону машины. Каин не заглушил двигатель, цепким взглядом следит за каждым моим движением, барабаня пальцами по рулю. Останавливаюсь рядом и стучу в стекло, пока оно не опускается. — Садись, — сипло произносит Каин, не поворачивая ко мне голову, так и продолжает смотреть в лобовое. — Я тебя отвезу. — Я на своей, — киваю в сторону. — Можем просто поговорить. Не нужно никуда ехать. Каин медленно поворачивается ко мне, сжав челюсти. Его всклокоченные светлые волосы, помятое лицо и тени под глазами подтверждают мою догадку. Он не спал. Догадался, что Ева его дочь? Виталина рассказала? Или его мать? Вижу, что правду он всё-таки узнал. Чувствую болезненный укол совести. Жаль, что не от меня. — Нет, мы поедем вместе, Лэйн, — поставленным голосом капитана футбольной команды, говорит Каин, — обязательно поговорим. Больше ты не сбежишь. Но сначала я хочу ещё раз увидеть девочку. — Её зовут Ева, — бормочу, забираясь в машину. Понимаю, что с ним сейчас лучше не спорить. И он имеет право злиться, как и я имею право обижаться. Каин на секунду прикрывает глаза, а когда распахивает их, резко вдавливает педаль газа в пол так, что меня швыряет назад, на спинку сиденья. — Ева… — тихо повторяет он, словно пробует и привыкает, как это имя звучит, и качает головой. — Ева. Какое-то время мы едем молча. Я не знаю с чего начать и несколько раз открываю рот, а потом закрываю его обратно. Слова просто не идут из меня. Каин тоже явно не настроен сейчас на разговор. Он выглядит дëрганым и несобранным. Несколько раз мы тормозим на светофорах в самый последний момент и первыми срываемся с места, как только успевает погаснуть жёлтый. Туман немного рассеивается, но видимость всё равно плохая. Я начинаю нервничать, ведь скоро город останется позади и какое-то время нам нужно будет ехать по трассе. — Сбавь, пожалуйста, скорость, — не выдерживаю, когда в очередной раз Каин резко газует, а я вцепляюсь в ремень безопасности. Такими темпами мы можем и вовсе не доехать до дочери. Лучше мне было не поддаваться на его провокации, а поехать на своей машине. Я вожу как черепаха, в любую погоду. Каин не реагирует, продолжая безэмоционально смотреть вперед. — Каин, пожалуйста… — прошу я и, поддавшись порыву, кладу руку на его ладонь. Пытаюсь обратить на себя внимание блондина, который, кажется, забыл, где и с кем находится. Парень вздрагивает и медленно переводит взгляд на мою руку, тут же отдергиваю её как ужаленная. Пальцы покалывает, кожу жжёт. — Что? — глухо спрашивает Каин, возвращая взгляд обратно на дорогу. — Я задумался и не слышал, что ты говорила. Боюсь даже спрашивать, о чём таком он там думал. Судя по скорбной серости его лица, наличие дочери его совсем не обрадовало. Наоборот, испугало. Но он же зачем-то всё равно приехал… а не исчез как трус. — Сбавь скорость, пожалуйста, а то мы разобьëмся. Ева всё равно пока ещё спит. Нам придётся подождать, пока она проснется, а потом поест, — говорю торопливо, просовываю свои ладони между колен и зажимаю их, чтобы нервно не теребить всё подряд. — Почему надо ждать, когда она поест? — спрашивает Каин, стискивая руль. Неужели он думал, что просто посмотрит на дочь и уедет? Убедится, что она его, и всё? Это всё, что ему нужно? — Можешь не ждать. Просто тогда она будет кричать и плакать, потому что голодная, — пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. Каин меня слушается. И вот мы уже несëмся по трассе не так быстро. За окном мелькают знакомые пейзажи. Деревья и домики вдоль дороги. Листва уже желтеет и опадает, образуя на траве яркий ковер. Кое-где в палисадниках всё ещё цветут осенние цветы и увядают последние розы. — Когда она родилась? Мое сердце замирает. Он первый раз спрашивает что-то, касающееся Евы. Голос нормальный, интонации тоже. Не злится, скорее, всё ещё пребывает в шоке от того, что на него свалилось известие о моём ребёнке. Нашем ребёнке. Дочери. — В конце марта. Двадцать восьмого числа, — произношу тихо и, сжав кулаки, продолжаю: — Она… твоя, Каин. — Я догадался, — спокойно реагирует он. — Что, даже не будешь требовать сделать ДНК-тест? — хмыкаю, взбешённая его равнодушием. — А надо? — поворачивает наконец ко мне голову и смотрит в упор, не моргая. Столько в его взгляде намешано, что мне становится не по себе, по коже скачут мурашки. — Ты обвинил меня в измене. Можешь, конечно, не верить, но у меня никого больше не было. Никогда. Смотри на дорогу, пожалуйста. — Если ты настаиваешь, можем сделать ДНК-тест, но я не вижу в этом необходимости. На данный момент, — задумчиво говорит Каин. — Понятно. На данный момент… — Она умеет разговаривать? — Пока только отдельными словами, но всё понимает. Может показать, что хочет, пальчиком. И очень злится, когда мы её не понимаем, — произношу с улыбкой, которая всякий раз появляется на моём лице, когда я кому-то рассказываю об дочери. Происходит это нечасто, потому что мне не с кем её обсудить. — Она здорова? — Вроде да. Обычный реребёнок, согласно её возрасту. — Я ничего не знаю о детях, — признаётся Каин, а моё сердце замирает, обливаясь кровью. — Её зовут Ева, — напоминаю ему с некоторой обидой. Заладил: «она, она, она.» — Я запомнил. — Ты говорил с Витой? — выпаливаю и перестаю дышать. — Говорил, но не хочу опять касаться этой темы. Сейчас я хочу ещё раз посмотреть на дев… на Еву, — резко говорит Каин, и я понимаю, что разговор окончен. Некоторое время мы опять едем в тишине. Дорога до дома кажется бесконечной. Я ездила по ней сотни раз. Спешила к дочери после работы и учебы. Всегда мысль о том, что я скоро её увижу, обниму, поцелую, потискаю, подгоняла. Ëрзаю в кресле, стараясь устроиться удобнее, представляю новую встречу Евы и Каина. Боюсь загадывать, как всё пройдет в этот раз. Сейчас он не похож на любящего и жаждущего встречи отца. Боже… Любящего… Он не обязан сейчас её любить. Может быть, когда-нибудь… Тишина в салоне и мерное шуршание колес под машиной убаюкивают меня. Пытаюсь сопротивляться, но веки тяжелеют с каждой секундой. Я не спала всю ночь, отработала восьмичасовую смену на ногах и очень нервничала последние сутки, поэтому неудивительно, что в итоге засыпаю. — Приехали. Вздрагиваю и открываю глаза. Вижу знакомый забор бабушкиного дома и чувствую, как ускоряется сердцебиение. — Схожу посмотрю, проснулись ли они. Я оставляю её с бабушкой, когда выхожу на смены, — зачем-то начинаю оправдываться и затыкаюсь. Берусь за дверную ручку и собираюсь уже выйти из машины, когда Каин произносит: — Я верю тебе, Лэйн. — Спасибо.***
На негнущихся ногах иду к дому, чувствуя на себе взгляд Каина. Зря я задремала в его машине, потеряла бдительность и расслабилась рядом с ним. Голова ватная, и теперь я плохо соображаю, что мне нужно сделать в первую очередь. Обнять и поцеловать дочку, запретить бабушке выходить из дома и вмешиваться в их встречу. Дать нам побыть втроём. Втроëм… Нас было лишь двое, и я думала, это навсегда. А теперь опять появился Каин. Без определённых намерений. Даже если они у него есть, вряд ли он мне озвучит их прямо сейчас. Мне даже кажется, он сам не понимает, во что ввязывается. То он пулей вылетает со двора, узнав, что у меня есть ребенок, то приезжает к концу моей смены, чтобы познакомиться с Евой. Потому что ему не всё равно? Сердце предательски сжимается, и маленькая искорка надежды вдруг зарождается внутри него. Качаю головой. Не надо забывать, из какой семьи Каин, кто его родители и что он всего лишь избалованный мажор. У которого есть девушка. У которого всё было прекрасно эти годы. Ни сообщений, ни звонков. Увидел и вспомнил старую влюбленность, вот и захотел поиграть как кот с мышкой, а тут такой сюрприз в виде ребёнка. Запрещаю себе строить иллюзии на дальнейшее развитие отношений с Каином. Он приехал посмотреть на девочку, что ему помешает развернуться и тут же уехать обратно? Он ничего не знает о детях, в этом я уверена. И если он решит, что внезапно появляться и исчезать это нормально, то я постараюсь ему доходчиво объяснить, как стоит вести себя с ребёнком. Не следует давать дочери к нему привыкать, если он опять соберётся в свою Италию. Я о нём и его планах тоже ничего сейчас не знаю… Я нервничаю, когда переступаю порог дома и слышу тихий голос бабушки, которая пытается накормить Еву утренней кашей с бананом, и звонкий смех дочери. По телевизору болтает детская передача, в доме тепло, уютно и пахнет яблочным пирогом. Это мой маленький хрупкий островок счастья, и я никому не позволю его разрушить. — Привет, ба, — говорю, проходя на кухню. — Доброе утро, дорогая. А вот и мамочка наша! Может быть, у тебя получится накормить нашу разбойницу кашей, — улыбается бабушка и оборачивается ко мне. — Что с тобой, Лэйн? — Всё нормально. Сейчас руки помою и покормлю Еву, — произношу хрипло и делаю шаг в сторону ванной. — Ночь прошла нормально, — рассказывает бабуля, пока я открываю кран с водой, — просыпалась один раз, немного хныкала, попила воды. Я ей кроватку покачала, и она уснула. — Хорошо. Это всё зубы. — Вы сейчас позавтракайте, и ты ложись поспи. Я её заберу на прогулку. — Нет. Там… в общем, я не одна приехала, — говорю и замираю, вглядываясь в бабушкино лицо. Что я там ищу, не знаю. Может быть, одобрения, что я все делаю правильно? Как бы мне ни было страшно, Еве нужно познакомиться с отцом, и лучше сейчас, а не когда ей будет лет пятнадцать. — С мальчишкой Сноу? — после некоторого молчания спрашивает бабуля, а я киваю. — Рано вы… — Он хочет познакомиться с дочерью. Я думаю, мать ему всё рассказала. Бабушка качает головой. — Может, и сам додумался, он же вроде не глупый парнишка. Сама поешь, а то бледная какая, и идите во двор. Или там холодно? Может, его сюда позвать? Тоже пусть чай попьëт, — начинает суетиться ба, а я закусываю губу. — Обойдётся. Может быть, он вообще ненадолго. — Как скажешь. Ох! Господи, дай этому парню совести побольше, чем всей его родне, — возводит глаза к потолку бабуля. — Ба, хватит тебе. Я не буду его принуждать к общению с дочерью. Пусть хотя бы попробует наладить контакт. — То, что он приехал, уже о многом говорит, Лэйн. — Наверное, ты права, — вздохнув говорю я. Бросаю взгляд на часы и предлагаю Еве продолжить завтрак, отправляю ложку с кашей в открытый ротик и улыбаюсь. Она улыбается мне в ответ и машет своей ложкой, отправляя кашу прямо на пол. Спустя двадцать минут завтрака, быстрого душа мне и умываний Евы, мы выходим во двор. Тёплый комбинезон я ещё не успела купить, поэтому одела её, как капусту, во всё теплое. Она крайне недовольна этим фактом и похожа на колобка, поэтому вместо передвижения ногами, предпочитает просто покричать. — Покажем отцу сразу, что ты у нас не аленький цветочек, да? Пусть не строит напрасных иллюзий, — бормочу, беря на руки дочь. Её детское лицо вмиг озаряет улыбка. Перехватив свою ношу поудобнее, иду прямо к белому мерседесу. Чем ближе я к нему, тем сильнее прижимаю к себе дочь, словно её могут у меня отобрать. — Всё будет хорошо, — успокаиваю сама себя. Заглядываю в чуть тонированное окно и против воли улыбаюсь. Каин уснул, откинувшись на подголовник. Его красивые полные губы чуть приоткрыты, на подбородке и щеках пробивается утренняя щетина. Он дышит медленно и размеренно, от чего его грудь, обтянутая серой футболкой, мерно поднимается и опускается. Мне даже жаль его будить, зато я пока могу ещё раз оттянуть неизбежное. Моя жизнь явно изменится после близкого знакомства Каина и Евы. Двоих людей, которые перевернули мой мир. — Туда! — нетерпеливо вскрикивает дочь и шлëпает ладошкой по стеклу. Каин открывает глаза и медленно поворачивается в нашу сторону. Он внимательно смотрит сначала на меня, затем его взгляд плавно перемещается на нашу дочь. Она беззаботно улыбается ему, с интересом рассматривая его в ответ. Мне кажется, я перестаю дышать, пока эти двое играют в гляделки, словно заворожëнные. Сердце скачет галопом и замирает на несколько секунд, к глазам подступает предательская влага, когда Каин кладет руку на стекло с другой стороны, прямо напротив пухлой ладони дочки с растопыренными пальчиками, и хрипло произносит: — Привет, малышка моя.
