Моя маленькая Лэйн...

             Звенит звонок, оповещая об окончании последней пары. Одногруппники поднимают весёлый гомон, начинают собираться. Я тоже бросаю в рюкзак ручки и тетради, поглядывая на часы.       — Кристен, а ты не знаешь, во сколько у футболистов сегодня тренировка? — спрашиваю тихо у девушки.       Сегодня её кудрявые густые волосы собраны в высокую пучок на макушке, и я вижу, что она уже успела воткнуть наушники в уши, поэтому громко переспрашивает меня:       — Что? Футбол? Матч в субботу, а потом ещё один на неделе! Я пойду! Ты тоже хочешь?       Отрицательно качаю головой. Ещё футбола мне не хватало!       — Я спрашиваю, сегодня тренировка у футболистов есть?       — Не знаю, — мотает головой Кристен, притопывая ногой в такт музыке, слышной только ей. — Они, конечно, горячие, как огонь и расплавленная лава, эти ребята, но за их расписанием я не слежу. Хочешь, спрошу у сестры? Она любит торчать на трибунах и смотреть на своего парня.       Напоминание о том, что Каин несвободен, неприятной мутью оседает в груди. Я не претендую на его личную жизнь, но мне неприятно лишний раз об этом слышать. После меня он смог двигаться дальше и ни в чем себе не отказывать, а я эти два года жила лишь нашей дочерью. Может, теперь стоит немного подумать о себе? Раз её отец появился на нашем пороге и мечтает наладить отношения? Я могла бы сходить на свидание…       — У них тренировка через полчаса, длится от полутора до трёх часов, — неожиданно говорит Роза. — Я в центр собираюсь — по магазинам, никому не надо?       Это хорошо. Значит, я успею добраться до дома и заняться своими дела до приезда Каина. Плохо то, что визит родителей может совпасть с его приездом.       Вздыхаю, откинув волосы с лица. Мне не хочется, чтобы мать сейчас видела у нас дома Каина. Потому что… она может всё испортить. Я же понимаю, зачем она берёт отчима. Хотят уговорить меня посодействовать ему в предвыборной гонке. Не знаю, что может ему помочь, но размахивать Евой как транспарантом я не собираюсь. Война с Сноу-старшим не входит в мои планы.       — Я на фитнес записалась и к диетологу. От гормонов и операции, меня сильно разнесло, нужно возвращаться в форму. Я раньше худая, стройная была — танцами занималась, разве по мне сейчас скажешь? Я похожа на бегемота в балетной пачке, бесплодная и жирная, кому такая нужна? — смеётся Кристен но смех этот подавляет сильную грусть, сдувает свою пружинистую прядь волос с лица.       Мы с Розой понимающее переглядываемся, и резко вдвоем её обнимаем, улыбаясь ей поддерживающе. Кристен всегда была очень добрая, оптимистичная, непосредственная и смешная, совсем не похожа на свою старшую сестру, которую мы сегодня встретили в коридоре университета и которая одарила меня таким взглядом, словно я ей сильно задолжала и не отдаю огромную сумму денег. Как сама нам рассказывала Кристен в пятнадцать лет, она сильно заболела и попала в больницу при обследование у неё обнаружили новообразованние в яичниках, выход был один операция, удаления раковой опухоли вместе с женским органом. Это для неё была очень серьёзная и больная тема.       — Мне нужно домой, — отвечаю, забрасывая рюкзак на плечо. — До завтра, девчонки.       Подхожу к машине и боковым зрением успеваю заметить на парковке Каина, стоящего возле своего «мерседеса». Он разговаривает по телефону и кивает мне, показывая жестом подождать его. Замираю рядом с открытой дверью. Я не слышу, о чем он говорит, порывы ветра дуют в противоположную сторону, унося звуки его голоса дальше от меня. Ловлю себя на том, что мне нравится за ним наблюдать. Он бесспорно изменился за то время, что мы не виделись. Повзрослел, возмужал и набрал мышечную массу. Неожиданно для себя вспоминаю его тело. Подкачанное и мускулистое. У футболистов потрясающие тренированные тела, в этом Кристен права. У Каина даже в прошлом, когда он был восемнадцатилетним парнем, оно было шикарным, и он отлично выглядел без одежды. Моя фантазия уносит меня так далеко в воспоминания, что я не сразу замечаю на парковке ещё одну фигуру. Мила двигается в сторону Каина, быстро перебирая длинными стройными ногами, упакованными в обтягивающие джинсы.       — Каин!       Моё лицо само собой кривится в гримасе отвращения, когда руки девушки обвивают шею блондина и притягивают его к себе. Каин, не прекращая разговора, отцепляет от себя девушку и оборачивается ко мне. Понимая, что меня поймали за подглядыванием, злюсь и забираюсь в машину, громко хлопнув дверью.       Мне точно стоит сходить с кем-то на свидание, чтобы перестать оглядываться на своего несвободного бывшего, хоть он и является отцом моей дочери. Пытаюсь себя настроить на то, что он всё ещё чужой нам человек. И волноваться мне не стоит: захочет — в любой момент уедет, захочет — останется подольше, а может, вообще не захотеть приехать, сославшись на личные дела. Его личные дела прожигают во мне дыру, когда я проезжаю мимо их парочки на парковке.       Успеваю поймать хмурый взгляд Каина через лобовое стекло, прежде чем он с его девушкой остаётся позади.       Когда приезжаю домой, Ева спит, и это даже хорошо. Я успеваю поесть, сходить в душ и даже рассчитать несколько заданий по математическому анализу. Выходит плохо, потому что сконцентрироваться у меня не получается.       Как бы я ни пыталась заполнить свои мысли другим, Каин Сноу всё равно в них просачивается. Невероятная способность. Пару раз я себя поймала на том, что по щекам у меня бежала солёная влага, я недовольно её вытирала рукавами кофты и подавляла в себе желание предательски шмыгнуть носом и разрыдаться по-полной. Я понимаю, что жду его, постоянно поглядывая на часы, стрелки которых ползут предательски медленно, постепенно подбираясь к четырём.       Закусив губы, надеюсь, что мать и отчим передумают приезжать к нам сегодня. Погода за окном портится, и начинает накрапывать дождь. Ева встаёт в хорошем расположении духа. Обнимаю её и целую, после сна она хотя бы даёт это сделать и не пытается при этом ударить меня пяткой.       Бабушка собирается сходить к соседке, развеяться и поболтать.       — Вы гулять не пойдете? — спрашивает она, набрасывая на голову капюшон от дождевика. — Там льёт как из ведра!       — Мне кажется, ты сама только что ответила на свой вопрос, — немного нервно улыбаюсь, поглядывая в окно. — Каин обещал приехать. Может, передумал…       Ева возится рядом на полу, собирая из конструктора башню и тут же ломая её.       — Приедет, куда он денется с подводной лодки. Увидел нашу красу и, поди, сразу влюбился, — смеётся бабуля, открывая дверь. — Не будь строга к парню, Лэйн. Все совершают ошибки, но мало кто признаёт их. Ещё меньше людей пытаются их исправить и хоть что-то сделать.       — Я понимаю. Особенно если это не его ошибки, а его родителей.       — Родителей не выбирают, милая. Они с нами навсегда. Всё, я ушла. Не наделай глупостей! Или наделай!       — Я не собираюсь ничего делать, — бормочу в ответ, задернув шторку. — Мы просто пообщаемся.       — Зря.       Ева звонко хохочет, и я оборачиваюсь на этот звук, инстинктивно расплываясь в улыбке.       — Кто тут у нас Озорнушка-хохотушка? — Подхватываю её под мышки и подбрасываю вверх под звонкий смех.       Стрелки часов приближаются к пяти, и я чувствую опустошение, перестаю кого-либо ждать. До матери дозвониться не получается. Сразу перебрасывает на голосовую почту. Каин тоже недоступен. Видимо, очень занят своей милой Милой. Устал после тренировки и решил не тащиться в далекие дали. Как там сказал Тэд? Каину явно есть с кем провести время.       — И это, Ева, не мы с тобой, — говорю тихо, лепя из пластилина идеально ровный круг, на большее моя фантазия не готова. — Колобок.       Демонстрирую поделку дочери, крутя шарик между двух пальцев.       — Баба? — спрашивает Ева, игнорируя колобок и поднимаясь на ножки.       Около двери в дом явно происходит какая-то возня. Подхватываю дочь на руки и иду на звук под грохот собственного сердца.       Приехал?       Открываю входную дверь и замираю. На пороге стоит вымокший до нитки Каин, увешанный с головы до ног цветастыми пакетами. Перед ним стоит ещё несколько коробок, которые, видимо, он всё это время перетаскивал из багажника своей машины.       — Извини, что опоздал. Дороги у вас тут ужасные, — говорит Каин и с улыбкой смотрит на дочь, протягивая ей плюшевого серого зайца с длинными ушами. — Привет, малышка, а это тебе от папы.       Мои глаза округляются, а Ева вдруг радостно хлопает в ладоши, принимая подарок, явно узнав в Каине своего нового знакомого.       — Это что? — киваю на огромные коробки и пакеты.       — Я не знал, что вам нужно и что… ей… Еве, подойдёт. Поэтому вот…       — Поэтому ограбил детский магазин? — хмурюсь, не понимая смеяться мне или плакать.       — Можем сдать назад, — резковато отвечает Каин, смотря на меня исподлобья. — Мне тащить всё это обратно? Или хотя бы посмотришь?       Прикусываю себе язык, с которого норовят слететь едкие слова о том, что нам ничего от него и его семьи не нужно. Он пытается. Я тоже попытаюсь.       Молча отхожу в сторону пропуская его в дом. Это будет сложный вечер.

***

      — Вы одни? — спрашивает Каин, скидывая мокрую куртку в прихожей.       Проводит ладонью по влажным светлым волосам и откидывает их со лба, рассматривая наше небольшое жильё.       — Бабушка у соседки. Дед на работе. — Бросаю взгляд на фитнес-браслет и добавляю: — Скоро будет. Если хочешь ни с кем не пересекаться, то лучше тебе уехать минут через сорок.       — Меня это не волнует. Где руки помыть?       Показываю в сторону ванной и следую по пятам за Каином. Ева просится спустить её на пол и бежит рассматривать принесённые её отцом пакеты. Мне неуютно. Он ворвался в наш дом и заполнил собой всё пространство, его запах окутывает меня, и я непроизвольно втягиваю носом воздух, желая наполнить свои легкие знакомым ароматом. Он пользуется тем же самым парфюмом, что и два года назад.       Каин выходит из ванной, тормозя рядом со мной в дверях. Мы оказываемся очень близко. Я чувствую жар, исходящий от его тела. Он всегда был таким горячим, намного горячее меня, у меня вечно пальцы ледяные. Каин часто брал меня за руки и грел их своим дыханием или растирал между своих ладоней. От воспоминаний о нашей близости в прошлом начинает покалывать пальцы.       Каин не торопится отодвинуться, склонив голову, смотрит на нашу копошащуюся в пакетах дочь, и уголки его губ поддергиваются вверх. Она ему нравится. Наша маленькая светловолосая малышка с его чертами лица. Моё сердце сбивается с ритма и ускоряется, набирая обороты.       Я и мечтать не могла, что однажды Каин окажется с нами в одной комнате и будет с таким интересом рассматривать нашу дочь.       — Что мне делать? — спрашивает он сипло, опуская глаза и находя меня взглядом.       Заламываю руки, нервничая.       — Можешь просто поиграть с ней. Поговорить. Она не очень охотно идет к чужим людям, поэтому я с вами пока посижу.       Каин кивает и, чуть помедлив, проходит в комнату, задев мою руку своей.       — Ева… — тихо зовёт Каин, присаживаясь на корточки перед дочкой, — тебе нравятся подарки?       — Бу! — радостно визжит Ева, вытаскивая из пакета огромную куклу в виде пупса.       Прижимает её к себе и вдруг начинает качать из стороны в сторону, как я делала раньше, убаюкивая её на руках.       Улыбаюсь. Она довольна, и ей всё нравится. Каин заглядывает в другой пакет и достаёт оттуда ещё какие-то игрушки, показывая их Еве. Она с любопытством за ним наблюдает и, почти не боясь уже, берёт что-то из его рук. Долго рассматривает или, наоборот, быстро, без интереса отшвыривает в сторону.       Я подхожу к этим двоим и опускаюсь на ковер. Веду себя тихо, наблюдая за ними. Стараюсь не мешать и не перетягивать на себя интерес дочери. На удивление она, всегда требующая материнского внимания, забывает обо мне и с интересом общается, как может, с Каином. Его голос меняется, когда он разговаривает с Евой. Становится ласковым, трепетным. Они вместе смеются, когда кукла, которую держит Ева, вдруг издаёт плачущие звуки, чем сначала озадачивает их обоих.       Внутри меня всё замирает. Они даже смеются одинаково. Запрокинув голову и прищурив глаза. К моим собственным опять подкатывают слёзы, и я быстро смаргиваю их, заглядывая в рядом стоящий пакет.       Каин не поскупился, тратя деньги родителей и, кажется, смëл половину детского магазина одежды.       Качаю головой, рассматривая буйство розовых тряпочек, большая часть которых совсем не подходит нам по размеру.       — Это надо вернуть, — говорю Каину, указывая на большой пухлый пакет в который я собрала всё, что не подходит.       — Почему? — спрашивает Каин, придерживая Еву, которая, совсем осмелев, пытается забраться к нему на колени.       Он выглядит слегка озадаченным, держа её маленькую ручку в своей и то и дело возвращая взгляд к её лицу.       — О деньгах не беспокойся, — говорит он. — Я задолжал тебе алименты.       Поджимаю губы.       — Дело не только в этом. Здесь многое уже мало или, наоборот, слишком большое. Игрушек тоже слишком много. Видишь, она быстро теряет к ним интерес. Всего должно быть в меру. И… да, я не хочу ничего брать у твоей семьи. Они уже один раз пытались меня купить, и у них ничего не вышло. Ты тоже не пытайся купить нас, — произношу, наблюдая, как опять меняется лицо Каина, брови сходятся на переносице, губы превращаются в тонкую линию, а скулы, наоборот, заостряются.       — Я не пытаюсь вас купить. Это просто подарки. Для Евы. Если не подходит, я сдам всё обратно в магазин без проблем, а ты напишешь мне, что вам нужно с нужными размерами, и я куплю.       — Каин…       — Это не обсуждается, Лэйн, — твердо говорит он, строго глядя на меня.       Скептически смотрю на него в ответ. Я не могу отрицать: нам действительно кое-что нужно. Но внутри меня борются две Лэйн. Одна, обиженная на весь мир, включая Каина и всю его семью, а другая — рациональная, которая считает, что мы можем содрать с Каина и кое-что побольше пакета с одеждой.       — Ладно.       Ева наконец удаётся забраться на него, и она обхватывает ладонями его шею, обнимая.       Каин замирает и удивленно опускает глаза на нашу дочку. Медлит буквально миллисекунду и осторожно приобнимает её в ответ, прижимая к своей груди.       Я забываю, как дышать, пытаясь справиться с лавиной эмоций, которые внезапно обрушиваются на меня. Нет ничего более трогательного в этот самый момент, чем большой широкоплечий, красивый блондин Каин, обнимающий маленькую Еву.       — Я… я сейчас, — говорю сипло, поднимаясь с ковра, и спешу в ванную.       Ком, который образовался в горле, мешает сделать нормальный вдох. Глаза становятся влажными, а за ними и щёки.       Я всё сделала неправильно, тогда, два года назад. Я поступила нечестно, упивалась собственными страданиями. Нужно было долбиться во все двери, крушить стены, но достучаться как-то до Каина и поговорить с ним лично, а не пускать всё на самотëк после разговора с его матерью. Я и сейчас прячу голову в песок, закрывшись в ванной и включив кран с холодной водой.       Глупая. Какая я глупая.       — Лэйн? — раздаётся голос Каина за дверью. — У тебя всё окей?       — Да… я сейчас выйду. Соринка в глаз попала.       — Соринка?       Каин дергает дверь за ручку и приоткрывает, глядя на меня. На его руках сидит довольная Ева, запустив пальчики ему в волосы, рассматривает своего отца, не отрывая от него взгляда. Он же смотрит на меня. Прямо и не моргая.       Быстро протираю пальцами под глазами и, улыбнувшись через силу, выключаю кран.       — Всё нормально. Дашь её мне? Тебе, наверное, уже пора…       — Я хочу побыть с вами ещё немного. Если ты не против, — тихо произносит Каин, продолжая смотреть на меня.       В его глазах мелькают непонятные мне эмоции, и я опускаю свои в пол, рассматривая шахматную кладку плитки.       — Я совсем не против…       — Я очень рад.       Мы возвращаемся в комнату и с ковра перебираемся на диван как раз в тот момент, когда во дворе сквозь шум дождя слышится звук мотора подъезжающей машины, а у Каина звонит телефон.       — Твои вернулись?       Неуверенно киваю, бросая взгляд на часы. Иногда дедушку подвозит сосед, они работают в одной смене, как раз по времени похоже на него.       — Мне надо ответить, — говорит Каин и, поднявшись на ноги, идёт в сторону ванной.       Слышу недовольный голос на крыльце и напрягаюсь всем телом, это определенно не дедушка.

***

      В дверь нетерпеливо звонят. Оглядываюсь на ванную, в которой скрылся Каин и сглатываю. Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы он пересëкся с моими матерью и отчимом. Но не просить же его вылезть в окно? Тем более на улице дождь, а на подъездной дорожке перед домом стоит его «мерс»… Это глупо и по-детски, словно мы здесь занимались чем-то постыдным, а не пытались наладить общение, хоть как-то. В определённый момент мне даже показалось, что мы на верном пути. Он общается с дочерью всё смелее, она охотно тянется к нему. Однажды моё присутствие им больше не понадобится. Если Каин не отступится и не сбежит, когда-нибудь я смогу доверить ему Еву и разрешить провести время с ней наедине.       — Мама! Открывайте, тут вселенский потоп, — раздаётся раздражённый голос моей матери, и следом я вижу, как дёргается ручка двери.       Ева удивлëнно поднимает голову, реагируя на шум. Она опять опустилась на коврик у дивана и возится с пупсом, которого ей подарил отец, он явно ей понравился больше всех остальных подарков.       — Иду, — произношу, еле переставляя ноги.       Поворачиваю замок и распахиваю дверь. Дождь и правда разошёлся, холодные капли отскакивают от крыльца и залетают в дом. Кутаюсь плотнее в домашнюю кофту и смотрю на гостей.       — Чего так долго? — ворчит мама, протискиваясь мимо меня в прихожую.       — Здравствуй, Лэйн, — кивает отчим. — Не помешали?       — Чему мы можем помешать? — фыркает мама. — Я предупреждала, что мы заедем.       — Мы тут кое-что привезли, — мужчина протягивает мне несколько пакетов с лейблом сети детских магазинов, полностью идентичных тем, что принёс Каин. Они там по очереди отоваривались?       Негромко усмехаюсь.       Сегодня какой-то щедрый на подарки день, но я не спешу их принимать. Просто скрещиваю руки на груди и жду, когда эти двое решат озвучить цель своего визита. Вряд ли заботливые дедушка и бабушка решили навестить свою внучку и побаловать её. Это не в их стиле.       — Ты одна? — спрашивает мама, вытягивая шею в сторону комнаты, в которой осталась Ева.       Пожимаю плечами.       — Бабушка уехала к подруге, дедушка ещё не вернулся со смены. Ты хотела с ними поговорить?       — Нет, мы к тебе.       — Лэйн, возьми, — настаивает отчим, фальшиво улыбаясь.       У нас с ним не было разногласий, когда мама только начала эти отношения. Он обычный мужчина средних лет. Не женат, детей нет. Недурëн собой и перспективен, не просто же так мама в него вцепилась. У него неплохо развит строительный бизнес в нашем регионе, и он даже занимается благотворительностью, обустроив за свой счёт стадионы у нескольких школ. У него есть неплохие шансы победить на выборах, потому что люди его любят и знают. Мне кажется, он сам это понимает. Или понимал. Иначе зачем он тут? Что-то изменилось?       — Спасибо. Можете поставить вот тут. — Показываю на пол у входной двери.       В комнате происходит какая-то возня, и Ева радостно смеётся.       — Это всё? Мне к дочери нужно, — говорю, нервно переступая с ноги на ногу.       Боже… просто уходите.       — Я надеюсь, ты подумала над предложением своей мамы, Лэйн. Нам… мне бы очень хотелось услышать, что ты на нашей стороне. Мы одна семья, поэтому должны держаться вместе. Если ты согласна, в удобный для тебя день мы пригласим съëмочную группу. С тобой свяжется мой пиар-агент и обговорит детали. Мы всё сделаем быстро. Ты расскажешь свою историю на камеру, пару раз упомянешь Сноу и его сына. Когда выйдет репортаж, можем вас с Евой отправить куда захотите, подальше от лишнего шума на некоторое время. Мы гарантируем вашу безопасность и сделаем так, чтобы Сноу не смог до вас добраться. Весь удар я приму на себя. Вы моя семья, Лэйн, — ласково улыбается мужчина и приобнимает за талию мою довольную мать.       Она смотрит на него в ответ влюбленными глазами и переводит взгляд на меня.       — Мы сможем стрясти с них деньги за моральный ущерб, Лэйн. Эта семья никогда не забудет, как поступила с тобой, — поддакивает мама.       Мои ладони вспотели который раз за вечер, а по спине пробегает холодок. Возможно, когда я была беременна и зла на весь мир, на Каина, его мать и отца, такой вариант событий я бы приняла. Со злости, не думая. Но сейчас, когда у моей дочери, возможно, наконец появился отец, и мы пытаемся наладить общение, я не хочу ломать это хрупкое равновесие. С его матерью и отцом мне ещё предстоит переговорить, и пока я точно не собираюсь их прощать, но мстить таким способом — это разрушить дорогу к отцу Евы, раз и навсегда.       — Я… — начинаю, прочищая горло. — Я не думаю, что это хорошая идея. Ева не должна участвовать в вашей борьбе и быть вашим оружием. Она для вас никто. Как и я.       — Мне нужно твоё согласие, Лэйн. Оно упростит работу моей команды. Если ты откажешься, мы найдём, как ударить по репутации Сноу по-другому, но это дольше и труднее. Вы с Евой отличный вариант, вы очень поможете мне. И вы не никто для меня, вы моя семья. Если нужно, я могу тебя удочерить. Да, это отличная идея. Шерил, как считаешь?       Мама открывает рот, чтобы что-то сказать и вдруг бледнеет, переводя взгляд мне за спину.       Я скорее ощущаю, чем слышу, как Каин выходит в прихожую. Боюсь даже обернуться, чтобы взглянуть в его лицо. Напрягаюсь как струна, когда он подходит ко мне, вставая рядом. У него на руках Ева — обнимает его за шею и настороженно смотрит на свою родную бабушку и моего отчима. Они для неё почти чужие люди, настолько редко они видятся.       — Здравствуйте, — спокойно говорит Каин застывшему моему отчиму, который пытается взять себя в руки и убрать с лица нелепое выражение, которое совсем не подходит ему по статусу. — Мне показалось, здесь звучала моя фамилия. У вас есть какие-то вопросы ко мне и к моему отцу? Предложения?       — Каин, не надо. Идите обратно в комнату, я сейчас приду, — произношу тихо.       Каин поворачивает ко мне голову, смотрит пристально, несколько секунд бегая голубыми глазами по моему лицу. Как раз столько хватает моей матери, чтобы прийти в себя. Она издаёт что-то похожее на «кря» и отлипает от отчима, тыкая пальцем в блондина. Её лицо искажается гримасой гнева, но я понимаю, что она пытается скрыть за ней отчаянную панику.       Она только что лишилась главного козыря в политической борьбе мужа.       — Ты!       — Я, — холодно отвечает Каин и передаёт мне Еву, которая тут же тянет руки и обнимает меня за шею. — Возьми её, Кнопка, и вы идите в комнату, а я пока здесь поговорю. — И резко Каин обхватил мое лицо и поцеловал в лоб, задержав губы на долгие пару секунд.       Я была в шоке и растерянности окончательно ещё и от его жеста, он отстранился. Его пальцы касаются моих, когда он вручает мне нашу дочь, и он не спешит опять их убирать. Нежно и подбадривающе поглаживает и, улыбнувшись, кивает на дверь за моей спиной.       — Идите. Всё будет хорошо.       — Молодой человек, вы не имеете права вмешиваться в семейные дела, — гремит голос отчима, когда я, развернувшись, всё-таки делаю, как просит Каин.       Ухожу с поля битвы. Это не моя война. Политика меня не касается, и я не хочу в этом участвовать. Не хочу, чтобы меня и Еву использовали как пушечное мясо для достижения целей других. И никакая мы не семья. Семья это те, кто помогают друг другу в трудную минуту, а не выставляют вон за порог.       — Вы предложили Лэйн использовать нашего ребенка в своих целях, так что, я думаю, прав у меня тут побольше вашего. Выйдем на улицу. Здесь мы разговаривать не будем, — чеканит Каин.       Это последнее, что я слышу, прежде чем Каин в компании моей мамы и отчима выходит из дома на улицу.       Следующие полчаса моей жизни кажутся мне самыми длинными. Стрелки на часах ползут поистине медленнее, чем обычно. Я кормлю Еву полдником и пытаюсь развлекать её, при этом поглядывая в окно, за которым, как назло, ничего не видно! Несколько раз хватаюсь за телефон и кладу его обратно, не понимая, зачем он мне. Кому мне звонить? Бабушке и дедушке? У них и так из-за меня больше проблем, чем у обычных среднестатистических пенсионеров.       Когда слышу шум открывающейся входной двери, подхватываю на руки дочь и срываюсь в прихожую.       Каин как раз сбрасывает с ног кроссовки и проводит рукой по мокрым волосам, откидывая их с лица назад. Он промок почти до нитки! Они что, всё это время разговаривали на улице?       — Как дела? — начинаю суетиться. — Я сейчас принесу полотенце. Тебе нужно переодеться.       — Ничего, я сейчас уже поеду, — говорит Каин, пресекая мои метания. — Завтра заеду ещё. Телефон я починил, будем на связи.       Не слушаюсь его и выношу из ванной полотенце. Ева недовольно ворчит, когда понимает, что не её я собираюсь передать этому дяде. Каин тянет руку и щекочет её под подбородком, отчего она заливается звонким смехом и отворачивается, прячась.       — Ты можешь простудиться и умереть, пропустив свой футбол, — несу какую-то чушь, чувствую, как заходится сердце.       — Как мило, что тебя это заботит, — коротко улыбается Каин, всё-таки принимая полотенце и накидывая его на шею. — А теперь расскажи мне в двух словах, почему ты не живешь с родителями?       — Что они тебе сказали? — хмурюсь.       — Я не собираюсь тебе это повторять. Думаю, ты и так в курсе. А я до сих пор нахожусь в каком-то информационном вакууме. Пазл в моей голове не складывается, Лэйн. Твоя мать обвиняет мою семью. Ты живешь не у себя дома и скрываешь ребёнка. Думаешь, мой отец начал бы политическую карьеру, зная, что у него где-то есть внучка? Моя башка пухнет от всего этого. Поэтому давай кратко и начистоту.       — Ладно, не знаю, правда, получится ли кратко…       — Основные моменты, детали продолжим разбирать завтра, — говорит Каин и ободряюще улыбается мне. — Если что, я на твоей стороне.       Я киваю. Он мне не враг. И никогда им не был.

***

      Три недели спустя.       Выбегаю с работы, не успев даже переодеться. Запрыгиваю в машину, дёргаю ручник и, не прогрев двигатель, завожу мотор.       — Чёрт, чёрт. Только бы успеть.       Однако сразу на шоссе встаю в огромную пробку.       Час пик, вашу маму.       Я проспала.       Просто вырубилась на диванчике в подсобке после смены. Последние несколько дней я работала без выходных, чередуя дневные и ночные смены. Сезонный грипп выкосил половину народа в смене, и те, кто остался, просто зашивались. Зоя вчера ушла прямо посреди ночи, оставив нас со сменщицей вдвоём, её сопли того гляди попали бы в коктейли посетителям, поэтому администратор отправила болезную домой лечиться. Полный клуб людей, и всего две официантки! Под конец мы уже не справлялись с потоком заказов. Как только последний человек вышел из клуба, я, скинув балетки и накрывшись своей курткой, прилегла на диван буквально на полчаса, а теперь жутко опаздываю на важный семинар.       Преподаватель обещал дать коллоквиум, чтобы оценить уровень знаний студентов. По итогам этой работы можно будет получить зачет автоматом и не переживать о допуске на основной экзамен в конце семестра. Мне очень важно написать его хорошо. Первая зимняя сессия приходится на новогодние праздники, а на них можно хорошо заработать, потому что смены в праздничные дни у нас оплачиваются по двойному тарифу, плюс больше народу — больше чаевых. Поэтому я планирую не отдыхать, а совмещать сдачу экзаменов и работу в клубе.       Надеюсь, у меня всё получится.       Спустя тридцать пять минут медленной толкучки в пробке, я наконец добираюсь до универа. Машину поставить, конечно, уже некуда, поэтому я бросаю её около жилого дома, где парковалась первый раз. Даже если я опять встала на место золотого мальчика Харпера, плевать.       Тэд… При воспоминании о нём сразу начинает болеть голова.       Он где-то раздобыл мой номер телефона и теперь постоянно написывает. Причём стоит мне заблокировать один его номер, он пишет с другого. Понятия не имею, что ему от меня нужно!       Как-то так получилось, что на мою темноволосую голову и тощую задницу свалилась популярность, о которой мечтают десятки девчонок в нашем университете. Вот Кристен точно мечтает о чём-то таком! А я мечтаю о спокойствии и отсутствии внимания к моей скромной персоне.       Точнее, последнее время мне всё больше хочется получить внимание от другого парня. От Каина Сноу, а не от его наглого мажорного друга Тэда Харпера.       Может, пожаловаться на него Каину? Хотя, скорее всего, он в курсе, это же его друг. Просто ему всё равно, кто мне пишет. Его интересует только наша дочь.       После безобразной сцены с матерью и отчимом у меня дома, у нас с ним состоялся откровенный разговор. Под завывание ветра и стук дождя я рассказала Каину как всё было два года назад, от и до. Про его мать, про то, что его отец тоже был в курсе моей беременности, но, видимо, разбираться с этим оставил матери. Рассказала, что даже взяла деньги у его родителей и выбросила их. Рассказала, как вместе с Витой ходила в клинику и не смогла сделать аборт. Просто не смогла. Рассказала, как мне было больно и страшно одной в роддоме. Как меня пугал маленький красный живой комочек, который я родила и с которым не знала, что делать. Совсем не знала.       Каин слушал меня в основном молча, поглаживая нашу Еву по спинке, когда она, завозившись, решила уснуть между нами, на диване. Слушал и хмурился. Чем больше я рассказывала, срываясь на эмоциональный громкий шёпот и размахивая руками, тем сильнее у него проявлялась морщинка между бровями и темнело лицо.       Я была готова к тому, что после моего рассказа он опять обвинит меня во лжи и уедет. Кто я для него? Зачем мне верить? Всего лишь девчонка, которая родила от него ребенка два года назад. А теперь и я, и этот ребенок как яблоко раздора для наших семей.       Вместо этого, после завершения моего эмоционального диалога, сказал:       — Теперь я всё понял, Кнопка. Разберёмся. Не переживай.       У меня словно сняли плиту с груди, которая давила на меня все эти годы и не давала дышать в полную силу. Мне не хватало рядом присутствия человека, который мог просто сказать мне: «разберёмся». Не хватало ощущения, что я не одна.       Каин приезжает к нам каждый день, за редким исключением, всегда предупреждает, когда не сможет заехать. Звонит и пишет. Спрашивает, как дела у Евы, заваливает её подарками. Нужными и не очень. Его интересует только она. Когда он рядом, её интересует тоже только он. Они словно пытаются наверстать то время, когда были порознь.       Он не поднимает больше тему наших родителей, а я просто знаю, что однажды она всё равно всплывет. Мы ещё не закрыли двери в прошлое и не до конца распрощались со старыми обидами. Взяли передышку и делаем вид, что у нас всё супер. Улыбаемся друг другу и любуемся нашей дочерью.       Я верю в то, что он её полюбит. Уже полюбил. А всё остальное неважно.       Бабуля пустила слезу, когда увидела их первый раз вместе.       — Всё теперь правильно, Лэйн. Ребёнку нужен отец, — всхлипывала она, уткнувшись в кухонное полотенце лицом.       Дедушка не особо обрадовался появлению Сноу-младшего у нас дома. Теперь демонстративно каждый вечер начищает ружье, приговаривая:       — Ещё пригодится, вот увидите.       — Что ты такое болтаешь, дед! — журит его бабушка и шлëпает тем самым полотенцем по спине.

***

      Перед тем как ввалиться на пару, на которую я и так безбожно опоздала, бегу, перепрыгивая через несколько ступенек, в сторону женского туалета. Мне необходимо переодеться! Пакет со сменной одеждой зажат в руке, второй я придерживаю полы пальто. Не хватало ещё попасться на глаза преподавателям в таком виде! Эти шорты смотрятся ещё кошмарнее и развратнее при дневном свете.       «Ты где? Я тебя прикрыла на пятнадцать минут, поторопись, плиз.» — падает на телефон сообщение от Розы.       «Ещё пять и я буду.»       «Он уже раздал задания.»       «Бегу!»       Неожиданно ближняя ко мне дверь открывается, и из неё вываливается толпа студентов. Пытаюсь затормозить, но всё равно влетаю в кого-то, больно припечатавшись носом. Кажется, в чью-то спину. В ноздри проникает знакомый запах и моё сердце тут же подпрыгивает как у безмозглой влюблённой дурочки.       — Извини, — бормочу, отлетая на шаг назад, пытаясь удержать равновесие.       — Не извиню, — улыбается Каин, а его руки пробираются под моё распахнувшееся пальто и он снова чмоенул меня в лоб.       Горячие пальцы касаются голой кожи под рубашкой и смеющиеся голубые глаза темнеют, когда он опускает на меня свой взгляд. Волоски на теле встают дыбом от того, как он смотрит. Очень давно на меня так не смотрели мужчины. Так, будто я ему нравлюсь, и он хочет содрать с меня это пальто вместе со всей оставшейся одеждой.       Облизываю вмиг пересохшие от частого дыхания губы. Каин тут же смотрит на них и зеркалит жест а я дрожу от его нового поцелуя что был в лоб. Теперь я таращусь на него во все глаза, приоткрыв рот, позабыв, где мы находимся и что я вообще-то куда-то спешила.       — Куда торопишься, Кнопка? — тихо спрашивает он, чуть наклоняя голову, чтобы наши глаза были на одном уровне.       — На пару… опаздываю. Я больше не собираюсь падать, — намекаю ему на то, что он может меня уже отпустить и чуть отодвинуться, а сама не очень-то этого и хочу.       Просто знаю, что так нужно и будет правильнее. Он не мой мужчина, хотя его ладони обжигают именно мою талию. Он отец нашей дочки.       — Уверена?       Киваю и чувствую легкий укол разочарования, когда руки Каина соскальзывают с моей талии. Он хмурится, оглядывая меня с ног до головы, и быстрыми движениями застëгивает пуговицы на моём пальто.       Последнее время мы постоянно бываем вместе, но не одни, рядом тоже постоянно кто-то есть. Общаемся уже не так натянуто, как вначале, но и не так раскованно, как в школе. Между нами, до сих пор стоит наше прошлое. Мы не поднимаем тему родителей. Не разговариваем о его матери и моём отчиме. Просто делаем вид, что этих проблем не существует. Пока наше внимание полностью сконцентрировано на Еве.       — Ты опять работала допоздна?       — Это неверная формулировка. Скорее, я работала до утра, — давлю в себе глупый смешок и откидываю со лба волосы.       — Тебе стоит подумать о смене работы или о том, чтобы уйти совсем. Будешь учиться и заниматься дочерью, — заводит Каин тему, которая уже не раз проскальзывала, между нами.       — Очень заманчиво. А ты будешь оплачивать наши счета? — не могу удержаться от шпильки.       — Я тебе задолжал приличную сумму. И мне нетрудно будет вас содержать, — спокойно отвечает он, отходя от меня.       Чуть дальше от нас стоят ребята из его футбольной команды, которые явно ждут своего капитана. Мне же давно пора быть на паре. На важной для меня паре! Напоминаю себе, жуя губу, потому что я прилипла к долбаному полу и не могу сдвинуться с места.       — Ты не обязан. Ты ничего не знал.       Я до сих пор принимаю у Каина подарки, которые он дарит Еве, и даже разрешила оплатить ей осенний комбинезон, но не смогла взять у него приличную сумму денег, которую он предлагал мне вместо официальных алиментов. Это не чёртова гордость, это страх того, что он просто пытается от нас откупиться. Купить деньгами своей семьи.       — Зато знаю теперь, Кнопка.       Каин касается пальцем кончика моего носа и улыбается и целует уже третий раз в лоб, наблюдая за тем, как я опять краснею.       — Мне пора. Приедешь сегодня? — спохватываюсь, делая шаг в сторону женского туалета.       Каин отрицательно качает головой.       — Сегодня нет, выезжаем вечером на матч в другой город. Забыл сказать. Думал, смотаемся туда одним днём, но тренер решил иначе. Я позвоню вам с Евой по видео.       Расстроенно киваю и напоминаю себе, что это его жизнь и его выбор. Я не навязываю ему общение с дочерью, он тянется к ней сам. Нет ничего страшного в том, что он куда-то уедет. Каин не бросает нас снова. Не бросает её.       — Тогда пока, — говорю поспешно, стараясь скрыть разочарование в голосе. — И удачи на матче. Порви там всех.       — Спасибо, я постараюсь, — улыбается Каин и, взмахнув рукой, идёт в сторону своей команды.       Смотрю несколько секунд в его широкую спину и, ускорившись, влетаю в женский туалет.       — Я так понимаю, ты тоже имеешь виды на мою Белоснежку, Сноу? — слышу перед тем, как дверь в туалет закрывается. — Стоило об этом предупредить заранее. Я первый её приметил. Чистенькая такая, непорочная. Так и тянет испортить девочку…       Харпер… Если бы ты идиот только всё знал про нас…       От возмущения спирает горло.       — Захлопнись, Тэд, — раздраженно отвечает Каин. — Сбор сегодня в четыре. Встречаемся у входа на стадион.       — Как скажешь, капитан, — с сарказмом бросает парень.       Больше я не слышу ни слова, потому что влетаю в кабинку и начинаю судорожно расстегивать пуговицы на пальто. Которые несколько минут назад любезно застегнул блондин. Все до единой.

***

      — Моя сестра тебя ненавидит, — доверительным шёпотом произносит Кристен на лекции, игнорируя бубнëж преподавателя.       Роза поднимает голову от тетради и смотрит на меня, выгнув брови. Пожав плечами, ставлю жирную точку в предложении и поворачиваюсь лицом к Кристен.       — Прям так и сказала?       Вчера я столкнулась с Милой в коридоре. Девушка одарила меня таким взглядом, что даже не знаю, как я после него выжила. Она, видимо, думала примерно так же. Пару раз в университетских сплетнях мелькала новость о том, что капитан футбольной команды расстался со своей девушкой. Там даже были кое-какие фотографии. Не особо чёткие и сняты словно через какие-то кусты. Но на них определенно был Каин и его, уже бывшая, девушка в момент ссоры около его машины. Хотелось бы верить, что бывшая. Почему-то это вдруг стало для меня важно.       Я эгоистично хочу, чтобы Каин был свободен и был только наш с Евой. Он уехал только вчера, а мне уже его не хватает. Привыкла, что он каждый день хоть на полчаса, но старается к нам заехать. К хорошему привыкаешь быстро.       Я всё ещё боюсь, что мы ему наскучим и он исчезнет из наших жизней, как это уже было.       — Прям так и сказала. Цитирую: «Я ненавижу эту чёртову выдру Лэйн Мортон», — хихикает Кристен и пригибает голову, прячась от взгляда преподавателя. — Ты же видела, что пишут местные сплетницы…       — Видела, — бормочу, чувствуя, как начинают краснеть щёки, а сердце отбивать чечëтку.       — Я вообще предупредить тебя хотела. Она может выкинуть что-нибудь. Она такая, вроде адекватная, а в то же время не очень, — говорит Кристен.       — Н-да… — тянет Роза, — что она сделать-то может? Тем более Каин и Лэйн не встречаются. Пусть разбирается с ним сама.       — Да, у меня ничего с Каином нет.       Кроме общего прошлого, дочери и чата в телефоне, в котором мы теперь время от времени переписываемся, куда отправляю ему фото Евы. Редко пишу первая, в основном он начинает. Сегодня утром вот спросил, как мы спали…       Мечтательно пялюсь в окно, за которым начинает накрапывать дождь. Осень полноценно вступила в свои права на прошлой неделе, сорвав с деревьев всю оставшуюся листву. Температура стремится к нулю. После ночи на улице кое-где можно встретить тонкую корку льда на лужах и первый иней на пожухлой траве. Еве очень нравится топать по льду ножками, наблюдая, как он покрывается паутиной трещин. Моя малышка только познаëт этот мир, и её многое ещё может удивить.       Например, её удивил вчерашний созвон по видео с отцом. Правда, мы успели поболтать всего пару минут, и то вышло как-то скомкано и быстро. Я почему-то очень смущалась, а дочь пыталась головой выбить телефон из моих рук. Каин весело смеялся, наблюдая за нами, заставляя своим смехом что-то у меня внутри сжиматься.       В определенные моменты, когда его не было рядом, я даже забывала, что между нами пропасть в виде нескольких лет. Моя обида. Его мать. Вита. Моя мать. Много всего. Как большой снежный ком, который разросся до необъятных размеров, но который вроде начинает потихоньку таять. Потому что я сама начинаю рядом с Каином оттаивать и чувствовать то что испытывала тогда к нему ещё в школе… Любовь. Он своим вниманием, направленным на нашу дочь, отогревает и меня.       — Он на Милку наорал так, что она рыдала потом в женском туалете. Это после того, как она поставила на твой номер переадресацию, когда Каин в душе был. Он не дурак, быстро выяснил, что это её рук дело.       Ревность осиновым колом вдалбливается мне в сердце. От нахлынувших чувств больно стискиваю ручку. Спит с ней, значит. А я тут нафантазировала о крепкой и дружней семье, несмотря ни на что и вопреки всему.       — Кристен… — предостерегающе шепчет Роза, замечая перемену моего настроения.       — Что? Хочешь сказать, что вы лишь бывшие одноклассники и только? В жизни не поверю, — говорит Кристен.       Роза, вздохнув, начинает скользить ручкой по листу бумаги, набрасывая очередной быстрый скетч. Она знает про то, что у нас с Каином своя история. Я без подробностей, но обрисовала ей ситуацию и рассказала об Еве. Да она и сама часть слышала. Не то чтобы мы стали прям «подругами», но кое-какие приятельские отношения у нас уже есть, и она мне очень импонирует.       — Ты находка для шпиона, Кристен, — невесело посмеиваясь, возвращаю взгляд к преподавателю и на доску, на которой успели появиться новые формулы.       — А ты отличный партизан! Слова лишнего не скажешь, — улыбается девушка, — но мне правда интересно. Я не для сестры спрашиваю, мы с ней на ножах. Просто вот был парень, вот была девушка, у них были шуры-муры-тужуры. Ну ты поняла. А тут появляется кто-то третий, и всë… вроде есть отношения, а вроде и нет. Каин же теперь постоянно где-то пропадает. Милку это бесит, с ней он время постольку-поскольку проводил… Плюс все видят, как он на тебя глазеет.       Кристен хоть болтушка и сплетница, но весьма добродушная и приятная, особенно когда занята сэндвичами из столовой. Однако то, что она сейчас говорит, больно задевает струны моей души. Все мои чувства и мысли приходят в смятение. Не контролируя собственные эмоции, спрашиваю:       — Я читала, что они расстались… это не так?       Мила красивая девушка с эффектной внешностью. Если она интересна Каину, то он, наигравшись в заботливого папочку, может легко отмахнуться от нас с Евой и вернуться к своей прежней жизни. Где нет подгузников. И нет меня.       Морщусь, когда получаю удар локтем под ребра от Розы, продолжая нетерпеливо смотреть на Кристен.       — Да расстались, сто пудов. Только она так просто не сдастся. Говорит, любит его, жить не может, — пожимает плечами девушка. — Бесишь ты её, потому что красивая и с Каином смотришься здорово. Она нашла ваши фотографии с выпускного где-то в интернете. Странно, что никакие паблики их ещё не выложили…       — Странно, — произношу задумчиво.       Каин вчера со мной и Евой так быстро поговорил. Спешил куда-то. Сказал: на тренировку. А может, позвонить своей не бывшей девушке спешил?       — Хочешь, фотки покажу? Я скачала.       — Что-то не хочется смотреть.       — Зря. Ты там такая красивая, а ещё кажешься очень счастливой. И Каин тоже. Светится как медный пятак. Самовлюбленный такой индюк. Сейчас он приуныл как-то. Самодовольный индюк — это, скорее, про Тэда. Кстати, Роза…       Кристен переключается на нашу старосту, а я прекращаю их слушать. Преподавателя тоже не слышу. Уплываю в своих мыслях на два с половиной года назад. Туда, где был наш с Каином выпускной. Я знаю, почему он такой довольный на тех фотографиях, а я такая счастливая. Потому что ещё немного, и мы удерëм от всех на рассвете, чтобы заняться любовью, после которой родится Ева.       Вечером очень жду звонка от Каина. У них завтра важная игра, а сегодня финальная тренировка, которая может затянуться допоздна. Об этом он писал мне утром, больше на связь не выходил. В мою голову лезут странные мысли. Прогоняю их. Он мне ничего не обещал. Он вообще ничего не обещал!       Пару недель назад вообще грозился судом и дочь отобрать. А сейчас я скучаю по нему как дурочка, и это всего лишь после нескольких совместно проведённых вечеров.       Хожу из стороны в сторону, развлекая ноющую Еву, её опять начинают беспокоить зубы. Бабушку она сегодня довела до повышенного давления своими капризами и отказами от еды. Хорошо, что сегодня и завтра мне не нужно выходить на смены. Хотя есть вероятность, что могут вызвать. Люди болеют, народу не хватает.       — Хочешь, папе позвоним? — спрашиваю у дочки, когда она заходится в очередном плаче, катаясь по своей кроватке.       Мы начали готовиться ко сну, но что-то пошло не так. Уже и десны ей помазала, и песенки детские мы послушали, которые она так любит.       Я редко называю Каина при ней «папой», не знаю, как он сам к этому относится. Но сегодня вырвалось как-то непроизвольно, а Ева тут же поняла, о ком речь. Потëрла глазки кулачками и уставилась в экран телефона.       Каин ответил на седьмом гудке. Да, я считала.       Закусив губы, смотрю, как на экране появляется его потное красное лицо. На шею наброшено белое полотенце и, кажется, он обнажëн по пояс. Во рту скапливается слюна. Капец…       На скуле у Каина виднеется свежая ссадина. Хмурюсь. Он с кем-то подрался? Или неудачно упал на поле?       — Мы не вовремя набрали? Ева привыкла к твоим звонкам.       Что я несу? Позвонил пару раз, и уже привыкла. Можно было сознаться в том, что мы скучаем, точнее, дочь скучает.       — Только из душа, — устало улыбается Каин, падая на подушку. — Устал, чертовски. Как вы? Чем занимаетесь?       — Спать собираемся. Вот решили позвонить.       — Молодцы. Эй, принцесса, скучала? — подмигивает дочери Каин, она довольно улыбается и тянет к нему ручки. — Тоже к тебе хочу. Потерпи чуток, малышка, и встретимся. Я тебе привезу кота.       — Надеюсь, ненастоящего? — смеюсь, переводя камеру на себя.       Каин мягко улыбается, глядя на меня. В уголках его глаз собрались лучики морщинок, а на правой щеке образовалась ямочка, точно такая же бывает у нашей дочери, когда она заливисто хохочет во весь свой беззубый рот.       — Ты чего так смотришь? — говорю, нервно поправляя волосы. — Кот, говорю, ненастоящий? А то от него мало что останется… Ева ему шерсть повыдëргивает.       Он просто смотрит на меня и молчит, не спешит с ответом, а потом просто сбивает с ног своим вопросом:       — А ты скучала по мне, Кнопка?       В лёгких заканчивается воздух. Каин всегда умел застать меня врасплох. Будь то первый поцелуй, первое признание в симпатии или первый секс, который мы совсем не планировали. Теперь это.       Так просто сказать: «да». Так сложно признать перед ним своё поражение.       Каин быстро облизывает губы в ожидании моего ответа и бросает взгляд куда-то поверх телефона, хмуря брови.       Ева в это время издает какие-то давящиеся, нехарактерные для неё звуки, и я испуганно роняю телефон на пол, оборачиваясь к дочери, личико которой побледнело.       — Ева! — в панике вскрикиваю, подскакивая на ноги.       Моё внимание полностью переключается на неё, но краем уха я слышу, что перед тем, как отключиться Каин говорит:       — Мила?