Вечный Экзорцист

Под ногами шуршит пожелтевшая трава, а редкие ветки сразу ломаются под нажимом ступни. Их хруст рушит тишину, которая обычно несвойственна лесам. Солнце почти покинуло небесный горизонт, прощаясь своими яркими лучами с землёй, заботливо отдавая её под власть ночи. Жить в лесу, особенно вдали от людей и цивилизации, невероятно скучно. Особенно таким людям, как я - говорливым и приставучим. Но плюсы есть везде, в том числе и в такой жизни тоже. Свежий воздух, единение с природой, гармония, самосовершенствование разума. Есть же такие люди, которые выбирают такой уклад вместо существования в стае себе подобных. Находят они удобное местечко и становятся отшельниками на всю оставшуюся жизнь. Вот только… в отличие от остальных таких отшельников, я стал таким, чтобы скрыться, а не для духовной самореализации. Соответственно, на одном месте мне не посидеть. Обычный срок одной такой моей остановки - один месяц, максимум два. Всё же погоня не дремлет, а моя - и никогда не знала сна. Хах, как говорится: в каждой шутке есть доля шутки, а остальное - правда. Я лениво перебирал ногами по уже слегка протоптанной мной дороге из примятых листьев. Рядом со мной хромал подбитый молодой волк. На второй день своего пребывания и обустройства здесь я услышал тихий жалобный скулёж. Мои догадки насчёт раненого зверя подтвердились, но, признаться, я ожидал зайчонка или оленёнка, отбившегося от матери, а не это чудо. В начале нашего знакомства, как и свойственно любому животному при встрече с человеком, он был кусачим и напуганным. И боже, как же я с ним намучился. Сам себе плохо делал и помочь не давал, но это того стоило. Теперь рядом со мной хоть кто-то живой и не хочет меня убить, кто в холодные ночи под боком спит и согревает серым мехом. Ухмылка на моём лице расплывается сама по себе - в руках у меня была пойманная нами двоими добыча. И думаю: "действительно полезный друг". Уже почти стемнело, а листья и трава по мере продвижения стали более примятыми и уже формировали собой видимую дорогу. Меж стволов деревьев было видно чёрное очертание моего скромного жилища.

***

Луна приветливо смотрит через ветки деревьев, но не она освещает моё пристанище - его освещает дикий красный огонь костра, который всё больше напоминает мне чью-то разлитую кровь. Рядом посапывает мой серый друг (он иногда подёргивается во сне). Сытый и довольный, прямо как я. Я лежал спиной на ветоши и смотрел на ночное небо, незаинтересованно рассматривая блестящие звёзды, которые игриво подмигивали мне своим белым свечением. Тепла костра хватало, чтобы согреть моё тело. Пусть уже и был самый разгар осени, когда начинало холодать, но меня это не волновало. Сегодня (хотя, как и обычно) уснуть сразу, в отличие от своего спутника, мне не удалось. И единственное, что мне остаётся, - раз за разом прокручивать все воспоминания. Никогда меня ещё за всё прожитое время не мучило понимание. Понимание того, как я оказался в таком жалком положении. Настолько жалком, что мне нельзя оставаться долго на одном месте. Какое глупое мальчишество - докатиться до унизительного статуса беглеца. И есть только один выход из этой ситуации… точнее, их два, но один из них мне меньше всего хочется выбирать. Первый - сдаться. Этот вариант сразу отметается. Самое последнее в жизни, что я сделаю, - это сдамся на волю этому… этому… мелкому ублюдку. Второй -найти место, где меня не достанут, если оно, конечно, существует. Я не могу предположить, насколько он стал могущественным и сильным за время, пока мы не виделись лицом к лицу, но если моя теория не подтвердится, то до скончания веков моя жизнь будет одним большим и единственным раундом в прятках (с печальным исходом). Я кончиками пальцев касаюсь бинта на глазу. Именно он напоминает мне о моей ошибке своими резкими вспышками боли. Даже становится ужасно обидно и злобно на себя. Вдруг послышался жалобный скулёж (более грубый, чем у обычной собаки) моего друга, и он положил свою морду мне на живот, глядя на меня печальным взглядом. Я усмехнулся и потрепал его мягкую, плотную шерсть, успокаивающе приговаривая: - Всё хорошо, друг мой. Скоро всё наладится. Пусть, конечно, я и сам сомневался в своих словах.

***

В следующую ночь я сижу у костра, волчок, как обычно, спит у меня под боком. Сегодня стало холоднее, и луна со звёздами уже не светят мне - их закрыли тёмные кучерявые тучи. Недавно я вспомнил, что когда-то очень давно останавливался в одном из городков и покупал дневник. Толщина его была с мой палец, страницы пожелтели от времени, кожа, в которую он был облачён, - потёртая, в некоторых местах на ней были царапины. В нём было исписано всего четыре страницы, да и то - сущий бред. И вот к чему это? Устал я мучить и себя, и моего серого дружка. Недостаток общения начал слегка сказываться на мне, и я начинаю чувствовать необъяснимое напряжение. И только озвучивание своих мыслей своему "неразумному" другу немного смягчает его. Но это лишь смягчает. К сожалению, от животного, тем более хищника, поддержки не получишь - лишь его присутствие даёт минимальное чувство защиты. Когда-то давно, мимолётом, я слышал, что выплеск своих чувств на бумагу снижает тревожность и даёт эмоциональную разгрузку. К большому сожалению, писательских принадлежностей при мне не было, но я нашёл в своей убитой жизнью сумке забытый кусок угля. С большим усилием мне удалось исписать только две страницы. Буквы были жирными, смазанными и грубыми. Я раздражённо выдохнул - ведение дневника не дало мне обещаемого эффекта, только заставило кончики моих пальцев подрагивать от ярости. От ледяного ветра я рефлекторно поёжился, бросив косой взгляд на своего серого дружка. Тот коротко проскуллил, но не проснулся. Вдруг мне показалось, что вместе со скулежом и свистом ветра я услышал что-то ещё. Нередко возле моего жилища бродили звери, которых мог привлечь свет костра или ещё бог знает что. Но не всегда эти звери были безобидными зайцами. Насторожившись, я потянулся к охотничьему ножу за поясом.

***

Месяц на исходе - это значит, мне пора уходить. Уже несколько часов я пробираюсь сквозь чащу леса. За моей спиной вдали высоко в небо взмыл чёрный столб дыма. Не знаю, помогает ли мне скрывать свои следы то, что я делаю, но на всякий случай лучше перестраховаться. Рядом со мной шаркает мой серый товарищ. Уж больно он мне близок стал, и я решил взять его с собой - вдвоём путешествовать веселее. Дорога становилась тяжелее - дальше начались болота. Я старался идти осторожнее, аккуратно обходя все опасные места, что существенно замедляло мой шаг. Вдруг ступаю - и земля подо мной прогибается. В итоге мою ногу затягивает трясина. Схватиться руками не за что, и я падаю - трясина затягивает меня полностью, с головой. Перед тем как моя голова ушла под воду, я слышу испуганный взвизг волка и резкий плюх рядом. Но уже поздно…

***

По улицам города, среди домов, гуляет густой туман. Прямо на земле лежат трупы, возле которых бегают крысы и стаями летают мухи. Быстрыми и торопливыми шагами, меж гор усопших в молочном тумане, ходят прохожие. Одни - обычные крестьяне, напуганные и болезненно выглядящие. Большая часть из них тоже скоро станет лежащими на улице холодными телами. Вторые - люди в масках, имитирующих вороньи головы. Они проживут дольше. Но среди них выделялся один. Он шёл, чуть прихрамывая, всё тело покрыто грязью и тиной. Запах, который шёл от него, смешивался с запахом гниющих тел. Все прохожие, которые встречали его взглядом, как один думали, что в таком состоянии он скоро присоединится к остальным. Они никогда не узнают, что этот человек переживёт их, их детей и даже внуков. Дверь одной из лавок со скрипом раскрылась. Продавец - добродушный мужичок лет пятидесяти - вскинул голову и ужаснулся, будто перед ним стоял восставший из мёртвых (так и было). "Мертвец" бросил пару серебряных монет на прилавок и хриплым голосом проговорил: - Книгу, перо и чернила.