Сладко. Даже приторно. (6)
22 июня 2025 г., 09:38
Обратно..
Осаму пришёл под вечер.
Без предупреждения. Без шума.
Просто открыл дверь в палату, как будто это был его дом, как будто имел на это право. Но пришёл.
На Чуе был халат — скомканный, сползший с плеча. Он сидел на койке, согнувшись, как будто его забыли в этой комнате.
Пустой стакан стоял на тумбочке. Окно было приоткрыто. Воздух — липкий, глухой.
Дазай ничего не сказал.
Просто подошёл и положил на кровать простую серую рубашку. Джинсы. Пальто.
Сел на край койки. Молча. Как будто ждал.
— Я не подписывал выписку, — хрипло сказал Чуя, не поднимая головы.
— Я — да, — отозвался Дазай. Спокойно.
Пауза.
Долгая.
Они не смотрели друг на друга.
— Зачем ты пришёл? — наконец, будто через силу.
— Потому что ты всё равно бы ушёл..
— Думаешь..
Не успел договорить Чуя.
— Нет.
Он встал. Руки в карманы. Взгляд — в сторону.
— Надень что-нибудь. Пойдём.
— Куда?
— На крышу.
— Ты как будто пишешь трагедию.
— Я просто устал от белых стен.
Он не спросил.
Он просто взял Чую за рукав, потянул за собой — тихо, уверенно, как будто вёл не по коридорам госпиталя, а по знакомой тропе, которую они проходили уже сто раз.
Чуя не сопротивлялся.
Слишком устал, чтобы спорить. Слишком пуст, чтобы задать вопрос.
В лифте пахло старым металлом.
Потолок мигал.
Этажи сменялись, как слайды в чужой жизни.
Дверь на крышу была приоткрыта.
Там был ветер.
И последний свет уходящего солнца — тёплый, чужой, почти нелепый на фоне бетонных стен.
Они сели на край. Ноги свисали в пустоту.
Внизу — Йокогама, плоская и далёкая, как воспоминание, от которого хочется отвернуться.
Дазай достал две бутылки содовой. Простая, дешевая. Тёплая от ладони.
Протянул одну Чуе.
Тот взял. Сделал глоток.
Вкус был приторно-сладким.
Как будто всё хорошее в этом мире намеренно испортили сахаром.
Никто не говорил.
Закат был красивым. Но он казался фальшивым. Слишком кинематографичным.
Как сцена, которую кто-то придумал, чтобы сделать их воспоминание более выносимым.
Чуя наклонился вперёд, локти на коленях.
— Зачем мы здесь..? — сказал он почти беззвучно.
Дазай не ответил.
Он смотрел в горизонт — не потому что видел, а потому что так проще, чем смотреть в Чую.
Прошло ещё несколько минут.
Потом — движение. Медленное. Рядом.
Чуя поднял голову.
Дазай был близко.
Слишком.
И не просил разрешения.
Поцелуй был холодным. Как ветер. Как пальцы после укола.
Он не был нежным. Он был тихим, как обещание, которое никто не собирается выполнять.
Как «прости» без слов.
Как «мы всё равно умрём».
Когда губы разошлись — ни один не сделал вид, что это значит больше, чем было.
Ни один не посмотрел в глаза другому.
Сода в бутылке зашипела, будто напоминая:
Ты здесь, ты дышишь, но ты не спасён.
Чуя облизал пересохшие губы.
— Ты всё равно уйдёшь, — сказал он.
— Конечно, — кивнул Дазай.
И закат в тот момент был особенно красивым.
