Дом, которого не было

      С появлением Минхо жизнь Джисона кардинально поменялась. Теперь он не сидел дома круглые сутки, пока не закончится вся провизия, он выходил на улицу каждый вечер и шёл к магазину, где они вместе с Минхо сидели на лавочке и просто курили.       Иногда парень рассказывал что-то из жизни их маленького магазинчика, а иногда они просто молча сидели рядом друг с другом. И это молчание не было неловким или напряженным, оно было… уютным. Таким спокойным и комфортным, что Джисон иной раз забывал о своём прошлом и просто наблюдал за жизнью, что неслась вперёд вокруг него.       Возможно, так продолжалось бы и дальше, если бы не один порыв ветра, что сорвал с Хана полуспущенную маску. Джисон даже не сразу понял, что произошло, но, когда Минхо протянул ему слетевшую ткань, до него запоздало дошло. Пусть на улице в тусклом свете фонаря видимость была и плохая, но шрамы было определённо видно.       Джисон не успел опомниться, как тело среагировало быстрее, чем он мог в тот момент думать. Он выхватил маску и понёсся прочь. Пришёл в себя он только когда уже сидел на крыше своего дома и смотрел на мерцающий город внизу. Сердце бешено колотилось, а в голове пульсировала одна мысль: «Он видел».       Джисон прижал маску к лицу, словно пытаясь скрыть не только шрамы, но и саму свою сущность. Воспоминания нахлынули с новой силой, терзая его душу. Он снова почувствовал себя тем самым изгоем, которого презирали и унижали. Тем, кто должен прятаться в тени, чтобы не вызывать отвращения.       Он поднялся и подошёл к краю крыши. Город внизу манил своими огнями, но Джисон чувствовал себя оторванным от него, словно стоял на краю пропасти. Однажды он уже хотел шагнуть в эту пропасть, и сейчас соблазн вернуться к прежней жизни, где не было надежды, но и не было разочарований, был как никогда силен.       «Зачем я позволил ему увидеть меня?» — пронеслось в голове. Ведь он знал, что так будет лучше для них обоих. Минхо не должен быть рядом с таким, как он. Ему нужна нормальная жизнь, нормальный человек. А Джисон — это лишь ходячая рана, которая рано или поздно причинит боль всем, кто к нему приблизится.       Ветер трепал его волосы, а в груди нарастала тоска. Он достал сигарету и закурил, пытаясь унять дрожь в руках. Дым обжёг легкие, но не принёс облегчения. Он посмотрел на окурок и с силой выбросил его за край крыши.       Этот яркий миг рядом с Минхо он не забудет никогда, но пришло время вернутся в свою реальность. Ненавистную серую жизнь, состоящую из бесконечных кодов, крепкого кофе, сигарет, выкуренных в ночи, и совсем немного из мести.       До следующего голосования оставался один день. И пусть сейчас Джисону уже так не прельщала мысль о мести, он должен был довести дело до конца. Не из чувства справедливости, а из упрямства.       В этот раз его целью был Чон Гукхван, двадцать четыре года, сын комиссара полиции, сбивший насмерть девушку и скрывшийся с места преступления. Джисон уже давно выкопал всю правду: свидетельства, записи с камер, подкупленных врачей — все, чтобы доказать вину этого мажора. Но теперь, после встречи с Минхо, внутри что-то надломилось. Будто вкус мести, такой сладкий и желанный, вдруг стал горьким и отвратительным.       Он постоял ещё немного, глядя на город, и решил вернуться домой. Нужно было закончить подготовку к голосованию и попытаться выкинуть Минхо из головы. «Нельзя впускать свет в этот мрак», — думал он, но понимал, что слова звучали все менее убедительно.       Войдя в квартиру, Джисон машинально направился к компьютеру. На экране монитора горел текст — сценарий для видео о Чон Гукхване. Он начал просматривать его, внося последние правки. Кровь стыла в жилах, когда он перечитывал детали аварии, описание страданий семьи погибшей, циничные заявления прикрывающих Гукхвана чиновников. Но даже это, обычно зажигающее в нём огонь ненависти, сейчас вызывало лишь усталость.       В день голосования Джисон сидел перед своими мониторами, чувствуя смесь тревоги и решимости. Он запустил программу, и экраны города заполнились вопросом: «Хотите ли вы узнать правду о Чон Гукхване, сыне комиссара полиции?»       Процент голосующих за «да» рос с каждой секундой. Джисон наблюдал за этим с мрачным удовлетворением. Люди жаждали правды. Они устали от лжи и лицемерия.       Он запустил видео. На экранах появились фотографии с места аварии, показания свидетелей, документы, доказывающие вину Чон Гукхвана. Голос робота бесстрастно перечислял факты, не оставляя сомнений в его виновности.       Джисон откинулся на спинку кресла, чувствуя, как накатывало опустошение. Он сделал то, что должен был сделать. Теперь оставалось только ждать.

* * *

      Тем временем в маленьком круглосуточном магазинчике кипела жизнь. Минхо раскладывал товар на полках, время от времени поглядывая на часы. Он знал, что сегодня день голосования.       Он не знал, кто стоял за этим, но догадывался, что это связано с тем загадочным парнем в маске, который так часто приходил к нему в магазинчик. Парнем, которому так отчаянно хотелось помочь.       Когда на экране телефона появилось уведомление о начале голосования, Минхо замер. Он прочитал вопрос и почувствовал, как в груди поднималась волна гнева. Он знал, что за этим скрывалась какая-то ужасная история.       Он нажал «да». Не раздумывая. Он знал, что должен поддержать того, кто осмелился бросить вызов системе.       Он продолжал работать, но краем глаза следил за процентом голосующих. Он видел, как он стремительно рос. Люди жаждали правды.       Когда на экранах появилось видео, Минхо остановился и уставился на телефон. Он узнал фотографии, узнал детали. Внутри всё кипело от возмущения. Как такое возможно? Как можно так безнаказанно отнимать жизни?       Он чувствовал, что знал этого парня. Чувствовал его боль, ярость, отчаяние. Он понимал, почему он делал то, что делал.       После окончания голосования в магазин совершенно неожиданно зашёл Джисон. В последнее время они виделись часто, а раньше Хан заходил именно в дни голосований, но после случившегося Минхо был почти полностью уверен, что не увидит его в ближайшее время. Джисон выглядел уставшим и измученным.       Минхо посмотрел на него и увидел в его глазах то же самое, что и всегда: боль, страх, одиночество. Но он увидел и что-то новое: надежду.       Он подошёл к нему и заглянул в глаза.       — Ты сделал это? — уверенно сказал он, словно это был не вопрос, а факт. Джисон кивнул.       — Я сделал то, что должен был сделать, — ответил он. Минхо улыбнулся в ответ.       — Я знаю, — сказал он. — И я горжусь тобой.       Джисон посмотрел на него с удивлением.       — Ты… ты не боишься меня? — спросил он. Минхо лишь покачал головой.       — Почему я должен тебя бояться? — так просто и прямо спросил он. — Ты всего лишь человек, который хочет справедливости.       Джисон улыбнулся в ответ. Впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности. Впервые он не просто захотел, он решился кому-то довериться.       — Покурим? — с надеждой предложил он. Если Минхо откажется, он не покажет, что это его убьет, но тот все понял и без слов, без раздумья ответив простое: «Конечно».       Они вышли вместе на улицу, но вместо привычной лавочки Джисон направился дальше, проигнорировав её. Он видел, как Минхо передал смену пришедшему парню и забрал свой рюкзак, поэтому, решив, что времени у них предостаточно, он направился в самое потаенное, самое важное и сокровенное место для своего сердца.       На крышу своего дома.       Минхо шёл следом, словно верный кот за своим хозяином следовал на кухню, в надежде получить лакомство. Он не задавал вопросов, не пытался завести разговор, он просто шёл следом.       Джисон, уже поднимаясь по скрипучей лестнице, ведущей на крышу, чувствовал, как внутри у него всё сжималось от волнения. Он не знал, как Минхо отреагирует на это место, на его святилище. Но выбора не было. Ему нужно было поделиться этим с кем-то, и Минхо казался идеальным человеком.       Наконец, они выбрались на крышу. Ветер играл в волосах, унося прочь все тревоги. Город раскинулся перед ними во всей своей красе, усыпанный огнями, как драгоценными камнями. Джисон подошёл к краю крыши и сел на бортик, подобрав одну ногу под себя. Минхо последовал за ним, став рядом.       — Ну как? — спросил Джисон, стараясь звучать равнодушно, хотя сердце его бешено колотилось.       Минхо медленно оглядел открывшуюся панораму, вдохнул полной грудью морозный воздух и, не отрывая взгляда от города, произнёс:       — Красиво.       Джисон облегчённо выдохнул. Он не ожидал бурных восторгов, но его устроило даже это лаконичное «красиво». Он достал из кармана пачку сигарет и протянул одну усевшемуся рядом Минхо. Тот принял её, закурил, и они оба погрузились в молчаливое созерцание.       Дым медленно рассеивался в воздухе, унося с собой накопившееся напряжение. Джисон чувствовал себя странно спокойно, комфортно, как будто он всегда принадлежал этому месту, и ему всегда было суждено разделить его с Минхо. Они сидели бок о бок, не говоря ни слова, но в этой тишине было больше понимания, чем в тысяче слов.       Впервые за долгое время Джисон почувствовал, что он не один. И это ощущение было самым ценным из всех.       Впервые Джисон решился кому-то довериться, но он чувствовал, что нашёл правильного человека — того, кто не станет осуждать, тыкать пальцем или наставлять на путь истинный. Он нашёл того, перед кем готов открыться.       Не давая себе больше времени на раздумья, Джисон снял маску и повернулся лицом к Минхо, позволяя ему разглядеть себя полностью. Каждую полосу от ножа, что были на его лице напоминанием о тяжести школьных дней. Напоминанием о поступках и жизни его родителей.       — Меня зовут Хан Джисон, — хрипло сказал он, наконец представившись перед Минхо.       Минхо смотрел на него внимательно, изучающе, но в его глазах не было ни отвращения, ни жалости, только… любопытство? Затем медленно он протянул руку, словно боясь спугнуть дикого зверька. Джисон вздрогнул, непроизвольно отшатнувшись. Раньше он любил прикосновения, но теперь боялся их, как огня.       Минхо замер, его рука повисла в воздухе. Он внимательно посмотрел на Джисона, словно пытаясь понять, что именно он сделал не так.       — Всё в порядке, — тихо произнёс он, медленно опуская руку. — Извини, не подумал.       В его голосе не было осуждения или раздражения, только искреннее сожаление. И это почему-то заставило Джисона почувствовать себя ещё хуже. Он боялся прикосновений, а Минхо, кажется, хотел только утешить.       — Спасибо, — прошептал Джисон, отводя взгляд.       Наступило неловкое молчание, которое Минхо нарушил, сделав глубокий затяг сигаретой.       — Что ж, Хан Джисон, — сказал он, выдыхая дым в ночное небо. — Рад знакомству. Теперь я знаю твоё имя. А ты знаешь, что я не кусаюсь. По крайней мере, не сразу.       Он подмигнул, и Джисон не смог сдержать лёгкую улыбку. Может быть, всё не так уж плохо. Может быть, он и правда не ошибся, доверившись Минхо. Может быть, в этом городе, полном боли и одиночества, он наконец нашёл кого-то, кто сможет понять его и принять таким, каким он был. Даже со всеми его шрамами и страхами.