Дом, которого не было

      Привычная скамейка сменилась крышей дома, именно на ней Джисон и Минхо теперь проводили свои вечера. Каждый день Минхо приходил туда, он не знал, в какой из квартир жил Хан, но ему это было и не нужно: Джисон уже ждал его наверху, наблюдая за городом.       В своём молчаливом уюте они выкуривали по несколько сигарет, прежде чем Минхо отправлялся домой отсыпаться перед сменой в магазине. И вроде как обоих устраивала эта молчаливая атмосфера, вот только Джисон терзался в коротких перерывах между сигаретами, тяжелыми мыслями, не понимая, зачем Минхо всё это нужно.       А Минхо просто сидел рядом и ни о чём не думал. Он знал, чувствовал, что когда Джисон будет готов, он сам всё расскажет, но однажды любопытство всё же взяло верх, и он спросил:       — Как ты выбираешь людей для голосования? Почему именно они?       Джисон замялся, не зная, стоило ли говорить об этом. Этот вопрос пробил брешь в его тщательно выстроенной стене секретности. Он выпустил струю дыма в ночное небо, наблюдая, как она растворялась, прежде чем ответить:       — Они… они причинили боль. Мне и другим.       Минхо молчал, давая понять, что ждал продолжения. Джисон снова затянулся сигаретой.       — Это началось давно, — проговорил он, стараясь сохранять спокойствие. — Ещё в школе. Пятеро… они считали себя вправе издеваться, унижать. Думали, что им все сойдёт с рук, — он замолчал, вспоминая те дни. Шрамы на теле заныли в такт воспоминаниям. — Ходжун, Джиюн… — продолжил он, — они были лидерами. А Чансик, Гукхван и Мигён… они помогали им. Они все связаны, — Минхо слушал не перебивая. — Я не мог забыть. Не мог простить. Я ждал. Годами копил информацию, чтобы однажды… однажды они заплатили, — Джисон потушил окурок, глядя на город, мерцающий внизу. — Голосование — это просто способ показать миру, кто они такие на самом деле.       — И что дальше? — спросил Минхо. — Когда все пятеро будут разоблачены, что тогда?       Джисон пожал плечами.       — Я не знаю. Наверное… тогда я смогу двигаться дальше. Или нет.       Минхо положил свою руку поверх его. Тепло коснулось холодной кожи, и Джисон дёрнулся, но тут же замер в попытке угомонить бешено бьющееся сердце. Он не привык к прикосновениям, особенно к таким… поддерживающим.       — Не думаю, что это решит все твои проблемы, — сказал Минхо тихо. — Но это твой выбор. Я просто хотел понять.       Джисон посмотрел на него, пытаясь разглядеть в полумраке выражение его лица. Что он думал обо всём этом? Считал его психом, маньяком?       Они снова замолчали, погрузившись в свои мысли. Минхо не отдёрнул руку, и Джисон постепенно привыкал к теплу, распространяющемуся по его телу. Может быть, он не так уж и одинок. Может быть, у него был шанс на что-то большее, чем просто месть. Может быть…       И когда они добрались до края крыши, Хан просто обнял Минхо и закрыл глаза, впитывая в себя его тепло и энергию. Он чувствовал, как его тело расслаблялось, а на сердце становилось легче.       Знал ли он, что готов к чему-то большему? Возможно.       Готов ли он отпустить прошлое? Возможно.       По крайней мере, он знал, что не один. И это было самым главным.       Отстранившись от Минхо через несколько минут, он сел на бортик и поджёг сигарету, искоса поглядывая на застывшего Ли.       — Молчи, — пробурчал он прежде, чем тот успел хоть что-то сказать. — В такие моменты я жалею, что не держу дома алкоголь, — спустя несколько минут продолжил Джисон, когда Минхо наконец уселся рядом, оставив свой рюкзак где-то неподалеку и вытащив из кармана пачку сигарет.       Старший посмотрел на него долгим проницательным взглядом, отложил сигареты и вытащил из рюкзака бутылку коньяка, протягивая её Хану.       — Будешь? — поинтересовался он.       Джисон удивленно вскинул брови, глядя то на протянутую бутылку, то на лицо Минхо. Откуда он вообще взял коньяк? И почему был так спокоен, словно всю жизнь носил с собой бутылки алкоголя, чтобы утешать расстроенных парней на крышах?       — Откуда?.. — начал он, но осёкся, понимая, что вопрос глупый. Вместо этого он взял бутылку и повертел её в руках. — Ты уверен? Завтра же на работу.       Минхо усмехнулся, качая головой.       — Джисон, я достаточно взрослый, чтобы знать свою меру. Да и один глоток коньяка никого ещё не убивал. А тебе, похоже, это сейчас нужно больше, чем мне.       Джисон ещё немного поколебался, а затем открутил крышку. Запах коньяка ударил в нос, согревая изнутри. Он сделал небольшой глоток, чувствуя, как тёрпкая жидкость обжигала горло и растекалась теплом по всему телу.       — Крепко, — пробормотал он, передавая бутылку Минхо.       Тот сделал глоток и удовлетворённо выдохнул.       — Вот видишь. А ты боялся.       Они сидели в тишине, по очереди отпивая из бутылки и глядя на мерцающий город внизу. Алкоголь постепенно расслаблял, притупляя боль и тревогу. Джисон почувствовал, как напряжение покидало его тело, оставляя после себя лишь усталость.       — Мигён, — внезапно произнес он, нарушая тишину.       Минхо вопросительно посмотрел на него.       — Это… последняя. Из той пятёрки. Я собирался заняться ей после Чансика.       Он замолчал, не зная, как продолжить. Было тяжело говорить об этом, но с другой стороны, сейчас, под влиянием алкоголя и в компании Минхо это казалось не таким уж невозможным.       — Моя семья не была богатой, — начал он издалека. — Родители работали не покладая рук, чтобы обеспечить мне будущее. Узнав о моём интересе к технике, отец даже купил мне компьютер, это был последний класс средней школы. Примерно тогда же его обвинили в убийстве, — Джисон замолчал ненадолго, собираясь с мыслями, на языке всё ещё чувствовался вкус коньяка, но ему этого было мало, поэтому он сделал ещё несколько больших глотков, прежде чем продолжить.       — Ты не обязан рассказывать, если не хочешь, — тихо проговорил Минхо.       — Нет, всё в порядке. Мне нужно это высказать, — покачал головой Джисон       Он затянулся сигаретой, глядя на город.       — Я знал, что отец никого не убивал, он даже бродячих животных кормил, с соседями никогда не ругался, ну какой из него убийца? Вот только нам никто не поверил. Его подставили и посадили на пожизненное, даже смягчающих никаких не дали. Соседи начали нас сторониться, маму уволили, и нам пришлось переехать в другой район. Но всё стало хуже, когда я вернулся в школу, — сказал Джисон и на мгновение провалился в один из тех кошмаров. — Не то чтобы я перевелся в новую школу, я остался в той же. Вот только если раньше я был просто никем, то после приговора отца я стал сыном убийцы. Все стали шарахаться от меня, как от чумного. А потом появились они, — тон Джисона стал жестче, — Ходжун, Джиюн, Чансик, Гукхван и Мигён. Золотая молодежь. Богатые, красивые, популярные. И увидев, как от меня все отвернулись, они увидели не человека, а новую игрушку для битья.       Джисон вздрогнул и резко отстранился, когда Минхо попытался приобнять его за плечи. Он резко выставил руку вперед, словно отталкивая не Минхо, а собственные воспоминания.       — Не трогай, — прохрипел он, сжимая зубы. — Не трогай мои плечи. Только не их.       Минхо опешил, не понимая, что произошло. Он увидел, как Джисон весь напрягся, как побелели костяшки его пальцев.       — Что случилось? — спросил он, обеспокоенно глядя на него. — Я сделал что-то не так?       Джисон опустил голову, пряча взгляд. Ему было стыдно за свою реакцию, но он ничего не мог с собой поделать. Прикосновения к плечам вызывали у него панический ужас. Воспоминания о раскаленном металле, обжигающем кожу, о смехе и издевательствах были слишком сильными.       — Это… это из-за шрамов, — прошептал он. — У меня… у меня шрамы на плечах, — ещё тише добавил он и, замявшись, все-таки стянул с себя кофту, оголяя верхнюю часть тела. — От утюжка. Они… они прижигали меня утюжком. Поэтому… поэтому я не люблю, когда меня трогают за плечи.       Теперь Минхо мог увидеть всё. Длинные ожоги на плечах и предплечьях, белые полосы от многочисленных порезов, а ещё он был уверен, что раньше там было множество самых разных синяков и переломов.       — Они оставили четыре следа от утюжка, — хрипло добавил Джисон. — Гукхван предложил. Он несколько лет жил в Японии, а там цифра четыре означает смерть.       Минхо прикрыл рот ладонью, поражаясь жестокости этих… людей? Нет, ими они точно не были. Мразей? Ублюдков? Уебков? Все определения для них были слишком мягкими.       Он наконец всё понял. Теперь он знал, почему Джисон всегда носил закрытую одежду, почему так шарахался от прикосновений. Он почувствовал, как внутри нарастал гнев. Ненависть к тем, кто причинил Джисону столько боли.       — Мне очень жаль, — тихо проговорил он. — Я не знал. Я больше не буду.       Джисон поднял голову и посмотрел на него. В его глазах была боль и стыд.       — Прости, — прошептал он. — Я не хотел… Я просто…       — Всё в порядке, — перебил его Минхо. — Я понимаю. Не нужно извиняться, — он аккуратно взял Джисона за пальцы, сжимая их в своей руке, стараясь не причинить боль воспоминаниями и не вызвать ещё один триггер. — Хочешь рассказать? — спросил он. — О том, что они с тобой делали?       Джисон покачал головой.       — Не сейчас, — ответил он. — Может быть, потом.       Минхо кивнул, соглашаясь. Он понимал, что Джисону нужно время, чтобы справиться с воспоминаниями.       — Тогда давай просто помолчим, — предложил он. — Посмотрим на город.       Они сидели в тишине, держась за руки, и смотрели на мерцающие огни. Город казался спокойным и безмятежным, но Джисон знал, что за этой красивой картинкой скрывалось много боли и страданий.       Он посмотрел на Минхо и почувствовал благодарность. За то, что он рядом; за то, что понимал; за то, что не осуждает.       Может быть, он действительно может отпустить прошлое. Может быть, у него есть шанс на счастье.       И может быть, Минхо поможет ему в этом.       Джисон сделал ещё один глоток коньяка, чувствуя, как тепло распространилось по его телу. Боль и гнев постепенно отступали, оставляя после себя лишь усталость.       — Спасибо, — прошептал он.       — За что? — спросил Минхо.       — За то, что ты рядом, — ответил Джисон. — За то, что ты понимаешь. За то, что не боишься меня.       Минхо улыбнулся и сжал его руку.       — Я никогда не буду тебя бояться, — сказал он. — Я всегда буду рядом.       И Джисон поверил ему. Впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности. Впервые он поверил, что может быть счастлив.       И всё благодаря Минхо.