Дом, которого не было

      Несколько месяцев спустя.       Они всё ещё жили в маленькой квартирке Минхо, но уже вовсю планировали переезд в квартиру побольше. Всё-таки втроем умещаться в квартире-студии было не очень комфортно.       Как только закончилось голосование, Джисон, недолго думая, перебрался к Минхо, со своими немногочисленными вещами и большим количеством техники. Работу хакера он не бросил, всё-таки это было единственное, что он умел. Устроиться в компанию он пока не мог. Это было выше его моральных сил. Но он усердно работал над этим. Вместе с Минхо. Куда же без него.       Теперь они были словно единым целым. Дополняли друг друга даже в самых незначительных мелочах. Пока один готовил завтрак, другой уже варил кофе. Стоит одному подойти к окну, второй уже протягивал пачку их любимых шоколадных сигарет.       Они полюбили держаться за руки и обниматься. Если бы в их первую встречу кто-то сказал Минхо, что Джисон до ужаса тактильный — он бы не поверил. Но это правда было так. Джисон любил обниматься, любил лежать на Минхо и ощущать тепло его тела.       Они спали вместе, и каждый раз Джисон сам обнимал Минхо. Это стало привычкой. Теперь спать рядом с Минхо было чем-то до одури правильным. Но если Джисон ложился позже или по какой-то причине вставал раньше, Минхо обязательно просыпался.       И сколько бы времени ни прошло, Минхо всё ещё боялся лишний раз задевать его плечи. Боялся причинить боль. Джисон привык к комфорту, привык к безопасности рядом с Минхо и полюбил ходить дома в футболках, майках, а иногда и вовсе с оголённым торсом.       И пусть он не был накаченным, а всё его тело было в шрамах. Каждый раз Минхо так сильно хотелось к нему прикоснуться, так сильно его хотелось, что даже кожа горела. Они редко заходили дальше поцелуев. Минхо не хотел торопить Джисона, а Хану нравилось наблюдать за тем, как старший пускал слюни, глядя на него.       Но у всех есть свой предел. И у них тоже.       В один из дней Джисон всё же не выдержал и первым подошёл к Минхо. Взял его руку и провёл по белым полосам на своём животе, поднимаясь всё выше. Пока не дошёл до плеч. Минхо хотел сам убрать руку, но Хан не дал, он приложил его ладонь к одному из продолговатых шрамов от утюжка.       Шрам больше не горел. Минхо так долго старался не касаться его руками, чтобы случайно не причинить боль. Хотя он уже не болел. Теперь он был лишь напоминанием о том, что произошло.       — Видишь? Мне не больно, — прошептал Джисон улыбаясь, наблюдая за реакцией старшего.       — Правда не больно? — серьезно спросил Минхо.       — Правда. Больше не болит. Рядом с тобой не болит.       Минхо глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его тело.       — Тогда… — тихо произнёс он, — Тогда можно попробовать чуть ближе?       Джисон мягко улыбнулся и осторожно приблизился, словно боясь сломать хрупкую химию между ними. Его пальцы нежно коснулись лица Минхо, будто изучая каждую черту, каждый изгиб. Хотя он уже давно знал их наизусть. Руки Минхо скользнули от плечей к талии. Их губы встретились в долгом тёплом поцелуе, который не требовал слов и обещал безопасность.       Их совместная жизнь была далека от идеала, но они учились принимать друг друга со всеми достоинствами и недостатками.       Так, например, для Минхо стало открытием, что Джисон — сладкоежка. Впрочем, для Джисона это тоже было своего рода открытием. Раньше он не уделял своему питанию достаточное количество времени, но теперь, когда было и время, и силы, и желание, он перепробовал всю еду из супермаркета и ближайших кафе.       У них дома всегда есть несколько ведёрок с мороженым. Ягодное для Джисона и ванильное для Минхо. Со временем Джисон даже сигареты стал брать шоколадные. Слишком они ему понравились. А Минхо не был против. Ему не так было важно, какие сигареты курить. Главное, с кем.       Джисон начал выходить из дома. Сначала это были короткие прогулки по парку вместе с Минхо. Потом он стал ходить в магазин, в кино, на выставки. Он снова начал общаться с людьми, заводить новые знакомства.       Выходить без маски на улицу было тяжело. Он всё ещё иногда нервно дёргался, чувствуя на себе любопытные взгляды прохожих. Но Минхо, что шёл рядом и неизменно его поддерживал, тепло улыбался ему, брал за руку и старался отвлечь, успокоить его разговорами и поглаживаниями по нежной израненной коже.       — Ты сильный, — прошептал он ему на ухо, пока они стояли в очереди за мятным мороженым, которое увидел Джисон. — Ты пережил столько дерьма и выжил. Нашёл в себе силы идти дальше. Я восхищался, восхищаюсь и буду восхищаться тобой и дальше. Не важно, как смотрят на тебя эти люди, они не знают через что ты прошёл. Не обращай на них внимание, смотри не на лица, смотри на всю картину. Посмотри, как красивы улицы вокруг нас, а я буду смотреть на тебя, потому что для меня самое красивое на любой улице — это ты. Мне не важно, есть у тебя шрамы или нет, для меня ты всё равно самый красивый человек на Земле.       Джисон прикрыл глаза, впитывая каждое слово Минхо. Тепло разлилось по его телу, отгоняя остатки страха и неуверенности. Когда он открыл глаза, посмотрел на Минхо с благодарностью.       — Спасибо, — прошептал он, чувствуя, что лицо всё же горит от смущения.       Минхо улыбнулся и поцеловал его в щеку.       — Всегда, — ответил он.       Их переезд в новую квартиру приближался с каждым днём. Они уже выбрали район, нашли подходящий вариант и вовсю занимались оформлением документов.       В тот вечер, как только закончилось последнее голосование, Джисон молча собрал свои немногочисленные вещи, запаковал технику в коробки и отнёс их к машине. Минхо следовал за ним, не задавая вопросов, но чувствуя, что происходило что-то важное.       — Куда мы едём? — спросил Минхо, когда Джисон завёл арендованную накануне машину.       — К тебе, — ответил Джисон, — Я больше не хочу возвращаться сюда.       Минхо улыбнулся. Он ждал этого момента, но не хотел давить на Джисона. Он знал, что тот должен сам принять это решение.       «Дом, которого не было», как однажды пошутил Джисон, постепенно становился реальностью. Теперь, пусть и не в новой квартире, а в скромной однушке Минхо, но вместе.       Они прожили вместе всего несколько недель, когда на одной из прогулок нашли его. Маленький, пушистый, с исцарапанной мордочкой и таким затравленным взглядом. Они просто не могли пройти мимо.       Стараясь не травмировать котёнка ещё больше, они укрыли его в кофте Минхо и понесли в ветклинику.       После осмотра и необходимых прививок, выяснилось, что это мальчик, совсем кроха. Назвали его Суни. Третьим в их маленькой, но уютной квартире. Суни быстро освоился, полюбил греться на коленях у Джисона и играть с Минхо. Присутствие животного в доме явно пошло Джисону на пользу. Он стал более расслабленным, улыбка чаще появлялась на его лице. Даже шрамы на нём, казалось, уже не так его беспокоили.       Минхо часто видел такую картину: Джисон сидел за своим компьютером, увлечённо набирая код, а Суни мирно спал у него на коленях. Он любил наблюдать за ними, прислонившись к дверному косяку.       — Ты знаешь, — сказал как-то раз Минхо, — Я тут подумал… Нам нужно завести ещё одного кота.       Джисон вскинул бровь, удивленный таким заявлением.       — Зачем? Суни же вполне достаточно.       — Нет, — улыбнулся Минхо, — Я просто подумал, что Суни нужен друг. И… нам нужно, чтобы кто-то ещё ревновал тебя к Суни.       Джисон покраснел и отвернулся к компьютеру.       — Не говори глупостей, — пробормотал он.       Минхо подошёл ближе, обнял его со спины и прошептал на ухо:       — Я шучу.       Джисон замер на мгновение, потом расслабился и откинулся на Минхо.       — Я знаю, — ответил он тихо.       Их «Я люблю тебя» было в каждом прикосновении, в каждом взгляде, в каждой минуте, проведенной вместе. В заботе, в понимании, в поддержке. В общем коте и в планах на будущее. В том, как Минхо всегда знал, какое мороженое и какие сигареты предпочитал Джисон. В том, как Джисон, несмотря на свои страхи, становился сильнее ради Минхо и их маленькой семьи.       Они всё ещё не говорили этих слов вслух. Но это было и не нужно. Их любовь была в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждом жесте. В маленьких, но таких важных знаках внимания.       В одном Джисон был уверен: он не променял бы эти знаки внимания ни за что на свете. И никогда ни о чём не пожалеет. Ведь только с этим котом внутри он смог не сойти с ума и выстроить вокруг себя новый мир — с ним внутри. Где ему больше не холодно, не страшно и не больно.       Их квартира-студия постепенно наполнялась уютом, теплом и любовью. И пусть им было тесно, они знали, что вместе они справятся со всем. И скоро, очень скоро, у них будет квартира побольше, где поместятся и коты, и вся их техника, и их любовь, которая с каждым днём становилась только больше. И, возможно, однажды, они всё-таки скажут эти слова вслух. Но даже если нет, это не будет иметь никакого значения. Потому что их любовь была очевидна во всём, что они делали друг для друга.

* * *

      Однажды вечером, когда они сидели на своей любимой крыше, Минхо вдруг достал из кармана маленькую коробочку.       — У меня есть для тебя кое-что, — сказал он, протягивая её Джисону.       Джисон удивлённо посмотрел на него и взял коробочку в руки. Открыв её, он увидел два серебряных кольца.       — Что это? — спросил он.       — Кольца, — улыбнулся Минхо. — Я знаю, что ты не любишь громкие слова, но… Я хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду рядом. Что бы ни случилось.       На глазах Джисона выступили слёзы.       — Это слишком… — прошептал он.       — Не слишком, — ответил Минхо. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего.       Он взял одно из колец и надел его на палец Джисона. Затем Джисон надел другое на палец Минхо.       Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Теперь они связаны навсегда. Сталью, что отливала серебром и в лунном свете сияла, словно звёзды.       Теперь у них было всё: ключи от совместной квартиры (пусть пока и маленькой, одной на троих), маленькая машина-жучок (которую они планировали купить в будущем), уличный-теперь домашний-кот (и ещё одно пополнение, о котором так мечтал Минхо) и кольца на пальцах. И главное — любовь, которая с каждым днём становилась только сильнее.       Их «Я люблю тебя» было в «останься», в «не уходи», в «добро пожаловать домой», в просунутых в петли ремня пальцах, в долгих взглядах через всю комнату. И они не променяли бы это ни за что на свете.       Минхо и Джисон больше не были одиноки. Они нашли друг друга в этом большом и жестоком мире и создали свой собственный, маленький, но такой уютный уголок счастья, где всегда светит солнце и цветут цветы.       — Ты счастлив? — спросил Минхо.       — Да, — уверенно ответил Джисон. — Я счастлив. С тобой.       — Теперь я точно это вижу, ты наконец-то светишься, — широко улыбнулся в ответ Минхо и притянул Джисона ближе к себе, укладывая его на свои колени. Через несколько секунд к ним подбежал Суни, что незаметно пробрался следом. Увидев любимых хозяев, он оповестил их о своём присутствии громким «Мяу!» и, подбежав, залез сверху на Джисона, мурча от удовольствия.       Минхо и Джисон рассмеялись. Пока Джисон гладил Суни, Минхо гладил Джисона. У каждого свой кот. И от одной этой картины на душе разливалось тепло, а в сердце было медово-сладко. Прямо как и любил Джисон.       Дом, которого у них не было, наконец-то стал реальностью.