Love Theory

NCT - Love Theory

Джисон – лучший друг Чонина в рамках группы, и это вроде как данность. Они с самого начала легко находят общий язык, Джисон такая невероятная противоположность Чонина, что это сбивает с ног всех незнакомых с ними. Ну и, кроме того, Хан много болтает, забивая эфир почти всегда, когда Яну нечего сказать или он благоразумно отмалчивается. Хан иногда (всегда) как радио – выключить нельзя, можно лишь громкость уменьшить или прибавить: он впечатлительный, гиперактивный и всегда «Йенни, Йенни, угадай что!..» И Ай Эн любит эту его сторону даже больше, чем молчаливо-задумчивую. Бывает еще паникующий Джисон, депрессивный и уставший Джисон. Но они сейчас редко появляются. В последнее время Хан светит ярче, чем их солнце Феликс. - Знаешь, я тут нашел тупой тест, - бормочет на ухо Хан, пока они летят в Японию. - Так. И? – Чонин отвлекается от чтения и переводит взгляд на Джисона. - Чего тупишь? Давай пройдем? – нетерпеливо потирает руки тот. - А что за тест? – хмыкает младший. - Ну а какие бывают в «Космо»? «Мой идеальный тип бойфренда», конечно, - прыскает Джисон. Сидящий у прохода Сынмин пытается сдержать смех, слыша разговор друзей. - Ладно. Погнали, - Чонин пожимает плечами. Чем они только от скуки в поездках не занимались. Ай Эн вспоминает, как Чан пытался научиться играть на губной гармошке. - Первый вопрос: твое идеальное свидание? Варианты: ресторан, пикник в парке, серфинг или знакомство с родителями? – зачитывает Хан. - А знакомство с родителями разве можно отнести к свиданке? – удивляется Ай Эн и поправляет очки. - Ну вдруг ты из тех, кто спит и видит, когда позовут под венец? – тараторит друг с усмешкой. Чонин мычит задумчиво. - Но я не хочу под венец, - озадаченно тянет он после раздумий. Ким трясется вместе с планшетом в руках. - Да ну? Ты за свободные отношения? – Хан даже откладывает журнал. – Хочешь всегда оставаться без колечка на пальчике? – он изображает Бьёнсе. - Ну нет. Чего ты из крайности в крайность кидаешься. Просто не думал о женитьбе. Это как-то рано? – трет затылок Ян. - А я бы хотел свадьбу. Типа большую, пышную и веселую. Как думаешь, мне бы пошел белый костюм? Или лучше что-то цветное? – закопошился на месте парень, хихикая. – Может, костюм тореадора? Сынмин не выдержал и заржал в голос. - Эй! Че ржешь? – перегибается он через Чонина и возмущается. Надо сказать, у Джисона при этом презабавная мордашка с его этими трогательно взлетающими вверх бровями. - Не забудь цветок в зубы, укротитель, - хохочет Ким. - Йенни, твой парень идиот, - отфыркивается Хан. - Мы не встречаемся, - по привычке в унисон отвечают младшие члены группы. Чонин просит хëна сесть обратно на место, пока тот не перебудил остальных. - А ты хотел бы встречаться? - С Сынмо? – удивляется Ай Эн. Он даже очки протирает. – Мы же друзья. - А ты с друзьями, что ли, принципиально не дэйтишься? – Хан наблюдает за тем, как изящные пальцы Яна убирают тряпочку для очков обратно в футляр. - Знаешь, я не задумывался. Да и мне обычно друзья не предлагают, - Чонин привычно переводит всё в шутку. И чего это Сони потянуло на разговоры о чувствах? Разве что из-за скорой весны? Он всегда говорит, что весна делает его сентиментальным. - А если бы я предложил, ты б что ответил? – бьет в лоб Джисон. Ай Эн выпучивает глаза, абсолютно сбитый с толку. За пару секунд он пытается понять, шутит его друг или нет. Хан сам по себе любвеобильный человек и обожает лезть с поцелуями ко всем мемберам. Да что уж там, многие из их группы любят обниматься, бить по жопе или зажимать друг дружку у стены. Даже Сынмин таким грешит. А он глыба. Кремень. За что Ян его и ценит. - Хëн? – сглатывает макнэ. – Ты серьёзно? - Ну да, - подпирает рукой щеку Джисон. – Ты мне нравишься. Уже лет несколько. Где-то на заднем фоне давится водой Сынмин. Хенджин не выдерживает и дает тому затрещину. - Это, блять, сумка от Фэнди, сраный господь! - И ты говоришь это так спокойно? – хмурится Чонин, всё еще не веря в происходящее. - А как должен? – и губы Сони складываются в забавную «О». - Ну… Я всегда думал, что признания в любви вроде как должны быть романтичными? – тушуется младший, понижая голос. Хан роется в карманах, хлопает себя по лбу, ойкает и выуживает из-за пазухи телефон. Что-то быстро скроллит, гасит экран и улыбается. А потом берет друга за руку и произносит самым своим елейным тоном: - Мы сейчас высоко в небе над Пусанским проливом, под нами твой родной город. Разве твое сердце не трепещет от того, что ты так близок к дому, со мной? - Боже, - покраснел от откровенного флирта Чонин, замахав рукой перед своим лицом. – У тебя ни стыда, ни совести. Джисон рассмеялся на типичную реакцию Яна. - Ты такой милый, когда строишь из себя монашку-недотрогу, - Хан заправляет прядь волос за ухо друга, оглядывается вокруг, а потом шепчет в него: - Прибереги это выражение лица, когда я буду отсасывать тебе в туалете аэропорта. Ай Эн сам не помнит, когда и как его рука сложилась в кулак и со всей силы стремительно врезалась в лицо Джисона. На выходе из аэропорта Минхо присоединяется к Киму, ржущему над ханским фингалом. Когда Сынмин в красках рассказывает ведущему танцору о происшествии в самолете, Лино садится на своего любимого конька-горбунка и всю дорогу до отеля подтрунивает над Джисоном. Не то чтобы он о намерениях друга не знал. Вообще очень может быть, что и подтолкнул к действиям Джисона тоже он. Потому что чего страдать, когда можно действовать? Только вот Хан проигнорировал такие важные наречия, как «издалека» и «ненавязчиво». - Это всё классно и смешно. Но как ему теперь с таким лицом выступать? – Чан уже четырежды пожалел, что позволил себе заснуть в самолете. Теперь у него пыхтящий и злой Ай Эн (что было редкостью, и никто не знал, что с этим делать, и когда бабахнет) и удрученный Джисон в синяках. Эпохальное полотно. - Тут нужен тяжелый мейк, - зачем-то отвечает на риторический вопрос Хван. Бан Чан смотрит на него и сдерживается, чтобы не ответить колкостью, вроде «блять, да неужели?». Все немного на взводе. Тут еще и стафф их отчитывает за такие приколы. - Скажем, что упал с лестницы? Налетел на ручку? – предлагает Ким, раскачиваясь на отельном кресле. - А ты, я смотрю, развлекаешься, да? – цыкает на младшего Бан Чан. Лино уверен, что со сцены ничего из зелено-фиолетового на лице Хана никто не увидит. Лино, как оказывается, активно не прав в своих умозаключениях. Потому что фанаты всё замечают, даже как кривится Джисон от боли и не улыбается. И начинается бурление на тему того, что внутри группы произошел конфликт. - Кто побил нашего бельчонка?!! - Хёнджин? Он ходил и злобно смотрел на Джисон-и! - Что за бред? Зачем это Хёнджину? Они давно выросли из той ситуации. - Это что опять были какие-то сумасшедшие фанатки?! - Хахах, а если это Минхо в порыве страсти заехал Хану по физио? - Может, он приревновал его к кому-нибудь? - Почему я постоянно какой-то мудак-агрессор в глазах общественности? – Лино кидает смартфон на кровать и вздыхает. – Эй, как там щека? – он наблюдает за тем, как Джисон мается с ледяным компрессом. - Болит. Откуда в малыше хлебушке столько силы? – хнычет Хан, меняя руку. – Он начал с вами на бокс ходить? - Нет. Это скрытые резервы, - шутит Минхо, потягиваясь. – Что будешь делать? - С этим? – указывает на компресс тот. - Да нет, твою маму, синяком надо было заниматься в первые минуты после удара. С Чонином чего там? Вы же в одном номере? - Ну он усиленно делает вид, что меня не существует. И хмыкает, когда я его зову. Короче, я в жопе, хён, - снова хнычет Хан. - Вот ты вроде ас, гений сочинительства и так далее. А в бытовых вопросах профан ужасный. Я ж говорил, что его надо осторожно к рукам прибирать. Чтобы не понял, когда капкан захлопнется, - сощурился старший. - Мы точно о мужиках говорим? - А в чем качественная разница? Ты все равно в отношениях ни о чем. Так хоть бы слушал старших, - Минхо отвесил шуточный щелбан другу и поднялся на ноги. – Надо бы поесть. Голодный? - После душа еще ничего не успел перекусить. - Тогда подбирай сопли. Пойдем твоего ненаглядного брать хитростью. Глядишь, быстрее успокоится. - Это ж не Чанбин. Думаешь, соблазнится на еду? - Ай Эн мне еще ни разу не отказывал, - двусмысленно бросил Минхо и поиграл бровями. - Вот поэтому ты и мудак, - беззлобно бросает ему в спину Хан, выходя из чужого номера.

***

Как и предрекал Лино, макнэ не отказывает ему. Особенно когда Минхо обещает заплатить за всех. С Хана берется обещание не липнуть, и тот печальной собачонкой плетется чуть позади двух приятелей. Джисону обидно, что, возможно, шанс упущен. И стоило продумать момент с признанием. При этом Хан так же понимает, что долго на него Йенни обижаться не сможет: слишком отходчивый. Это он выучил еще в тот период, когда им посчастливилось делить комнату. И тогда он попробует еще раз. - Джисон, ты чего там с лицом лица идешь? Пить будешь, спрашиваю? – повторяет вопрос Минхо. - Наверное, - кивает Хан. Он следует за коллегами в забегаловку. - Нельзя ему. На утро будет причитать, что его лицо опухло. Или пиво окажется слишком холодным, и его связки пострадают, - отговаривает старших Чонин, косясь на печального Хана с фингалом. Минхо объявляет праздник безалкогольным, и на столе, рядом со шкворчащей свининкой стыдливо теплится лимонад. - А чего остальные? – подает голос Ай Эн, переворачивая мясо. - Мучной мальчик и Сынмо заказали еду в номер. Хёны в качалке и, зная расписание Бинни, уже в кроватках видят десятый сон, - отвечает Лино, раздумывая, нужен ли ему кимпаб с собой на утро. - А Феликс? – Хан проверяет общий чат и не видит ничего от Ли. - Отправился добывать покемонов, - усмехается Минхо. – Просил Чану не разбалтывать. - У них до сих пор соревнование? – смеется впервые за сегодня Джисон. – Мне казалось, Ликс удалил приложение. - Он так сказал, да. Но не сделал, - прыснул Минхо. – Стратег! - Хён, - откашлялся Чонин, глянув на Джисона из-под опущенных ресниц, - а как успехи в твоей игре? - О, там новый ивент, - оживился Хан, едва не подавившись закуской, - пытаюсь выбить новую кошка-девочку. Хотя в сообществе ее встретили холодно. И Джисон, конечно же, погружается в обстоятельные размышления на тему того, куда лучше будет ее поставить, с кем она провзаимодействует эффективнее, и, да, Чонин над этим посмеивается. Потому что Хан легко чем-то увлекается: он буквально горит делом, если оно достаточно его цепляет. Ему нравится эта сторона Хана: у него горят глаза, он быстро-быстро говорит и жестикулирует безумно. Он так преображается, когда говорит о том, что любит. Некстати Ай Эн вспоминает утреннее признание в самолете, и его щеки снова алеют. Хан со своими приколами всегда сбивает его с толку. Не то чтобы Чонин на что-то такое серьезно рассчитывал. С Минхо-хёном они вообще ведут себя как женатая парочка. Чего тогда Ян каждый раз забывает, как дышать? Нет, нет, это шутка, это просто была очередная шутка Хана, чтобы убить время. Это его способ заботы о ближних. Когда все сыты, парни разбредаются по номерам отеля, потому что завтра второй концертный день. Они быстро укладываются в гнетущей тишине, ведь обычно Хан чем-нибудь делится. И Чонина это уже напрягает. Так что он, вздыхая во тьме, произносит: - Ладно, я больше не злюсь на тебя, хён, - он накрывается одеялом с головой, потому что ему чуточку жалко джисоново лицо. Оно ведь не виновато, что у него такой непутевый хозяин. - Правда?! – подскакивает на месте Хан. Сон как рукой сняло. - Сам слышал, - Ян ненавидит повторять что-то дважды. Но он делает усилие над собой, чтобы не звучать по-сучьи. - Ладно, - сглатывает сосед, пытаясь успокоиться. – И ты… ты врезал мне потому что?.. - Потому что ты извращенец, - выдыхает устало Чонин. Дальнейших объяснений не следует, и Хан решает, что Ян заснул. То есть, это было слишком для него? Чонин, чьи бедра последнее время так сексуально двигались на сцене, запредельно смутился от такого откровения Джисона? Возможно, думает Хан, это из-за неопытности? Ведь несмотря на возраст у всех них не так уж и много возможностей и времени на какие-либо отношения. Поэтому Ай Эн мог скопировать то, как эротично двигается его наставник Минхо, но не переносить это на себя лично. Это имело смысл? Хан, понятное дело, сам далеко не ушел. Ведь сначала он просто хотел целовать малыша Хлебушка. А теперь его ситуация выходила из-под контроля, перемахивая через те преграды и стены, что возводил вокруг сердца разум. Он не мог сам для себя объяснить эту тягу к самому младшему члену группы. Ведь среди них была куча красивых парней. Даже среди стаффа имелось достаточное количество миленьких девчушек. Но свет сошелся клином на одном холодном, на первый взгляд, мальце. Окей, сейчас он уже не был щупленьким деревцем с акульими зубами. А вполне себе сформировавшимся и вытянувшимся молодым мужчиной. Разница в полголовы тайно кружила Хану голову. Особенно когда Чонин в пылу выступления хватал Джисона и прижимал к своей груди. Рэпер лишь надеялся, что его друг не слышал, как сердце Хана ускорялось, и как округлялись его глаза. А уж что говорить о его мускулистых руках и длинных пальцах. Чонин даже не подозревал, сколько раз Хан мечтал об этих руках на своей талии, а пальцах… ну, в самом сокровенном месте. Доходило до безумного, когда Джисон уединялся после выступления в уборной и доводил себя рукой до финала, запуская события дня на репите. Ухмыляющийся самодовольный Ян Чонин, облизывающий губы и откидывающий взмокшие пряди волос со лба – то, что останавливало всякую умственную деятельность Джисона. С каждым днем становилось тяжелее умещать в себе все эти чувства к другу. Вот только их батон хлеба ненавидел скиншип, за редким исключением: если это был Феликс, если это было вне камер или под настроение (4 дня из 365). Хан пытался забыться в стихах, как он часто делал в школе. Ведь бумага всё стерпит? Но лирика к будущим песням копилась (давно перевалив за сотню), а чувства к макнэ никак не хотели покидать измученного Джисона. Ведь никаких признаков расположенности к мужчинам тот не проявлял. Явной ненависти – тоже. Но это мало вдохновляло. Оттого Хан и мешкал с признанием. Да и с ухаживаниями тоже. Потому что не очень-то умел. Что он умел – так это глупо шутить и подкалывать. Там-то и крылись все намеки и робкие поползновения Хана. Но Чонин, очевидно, расценивал их исключительно в дружественном ключе. И Джисона это иногда злило. Потому что тот же Сынмин делал злые или колкие комментарии в сторону Ай Эна (ладно, он прожаривал почти всех мемберов с завидной регулярностью), и Ян хихикал над этим. Хихикал! А еще позволял лежать на себе, кабедонить себя и постоянно зависал где-то с Кимом. Фанаты шипперили младших, как сумасшедшие. Ладно, допустим они проводили много времени на уроках по вокалу или потому что оба увлекались одними и теми же вещами. Но почему Киму разрешалось дремать на плече или коленях Чонина, когда Хана сразу слали нафиг? Джисон кусал локти и считал это несправедливым ущемлением его прав. Ведь они были друзьями, соседями, и Хан почти вырастил Чонина! Они же были, как две слипшиеся пельменины!