Условно-досрочное

[сейчас, на следующий день]

      Этот адрес почему-то казался знакомым — когда Дуайт произнёс его вчера вечером, Дэрил был уверен, что уже слышал это раньше. Восток Атланты. Кастер-авеню 1226. Мастерская «Автомобили и мотоциклы». Прозаичнее не придумаешь.       Это был достаточно далёкий пригород, тихая и спокойная улица рядом с оживлённым шоссе. Здесь располагались заправки и забегаловки, очевидно, ориентированные на дальнобойщиков, въезжающих в город. На парковке перед небольшим ангаром кучно стояли автомобили: от простых семейных Фордов и Седанов до пикапов разных марок. Кроме машин, были и мотоциклы: один старый Харлей, пара спортивных Хонд и Ямах. На стене, выходящей на дорогу, был закреплён большой и яркий баннер с перечнем услуг: «Достоверная диагностика, настройка и регулировка. Качественный ремонт и замена деталей. Техническое обслуживание. Понедельник — Пятница с 8 до 5».       Дэрил проверяет время на тусклом экране телефона — семь двадцать шесть. Ждать почти час под уже вставшим солнцем совсем не хотелось: окинув взглядом безлюдную парковку и собственный байк, оставленный на одном из свободных мест, он решает попытать удачу и дёргает ручку двери. Та, на удивление, поддаётся и, несмотря на табличку «Закрыто», петли приветственно скрипят и дверь открывается. Диксон переступает порог, и в нос сразу бьёт знакомый запах — бензин, моторное масло, жжёная резина и пластик — он тут же заполняет лёгкие и вытаскивает из памяти несколько лет, которые Дэрилу удалось прожить более-менее достойно.       Уже до окончания школы, по совету Дейла, он устроился механиком на полставки в единственный автосервис в Хогансвилле. Позже перешёл на полную и проработал там до двадцати пяти: многому обучился, имел колоссальный опыт и был на хорошем счету — до тех пор, пока не выставили за дверь. Последние пару лет его скорее терпели. Терпели вечные опоздания, а иногда и прогулы, закрывали глаза на шлейф из перегара и марихуаны, игнорировали грубость и агрессию, которые росли в нём прямо пропорционально скорости, с которой он погружался в алкоголь и наркотики. В день, когда его уволили, Мерл успокоил и заверил, что теперь они не пропадут: он уже имел неплохую долю с поставок, а если бы и брат взялся, то и вовсе бы зажили на полную катушку.       «Не грусти, братишка, сдались тебе те гайки и вонючее масло. Да ты им уже насквозь провонял!».       «В жопу их — будем на пару заколачивать бабки в Алабаме!».       «Одна поездка туда и обратно — неделя твоей работы на этих уродов».       Они отметили тот день и пили всю ночь напролёт. Тогда Мерл ещё не предполагал, чем всё обернётся.       Внутри всё ещё было темно, хотя утреннее солнце уже пробивалось сквозь небольшие пыльные окна, создавая полосы света, танцующие на цементном полу. На стенах у входа висело бесчисленное множество плакатов разных времён с машинами и мотоциклами: от старой всем известной классики до чего-то более современного или спортивного. Их разбавляли чёрно-белые и цветные снимки, в основном, мотоциклистов на своих байках среди красочных пейзажей дорог из разных штатов. Там же висела доска с объявлениями, на которой были приколоты заметки о продаже машин, мотоциклов и запчастей. Сквозь пожелтевшие листы проступали имена, даты и номера телефонов, словно это была живая хроника мастерской.       Дэрил делает пару тихих шагов и проходит дальше.       В центре ангара располагалось три подъёмника, на одном из которых уже стояла старая Хонда, а на рабочих столах, расставленных вокруг, блестели ключи, отвертки и наборы для диагностики. По углам, до сих пор укрытым тенью, прятались шкафы, забитые запчастями, где каждая полка была уставлена маслами и разными деталями.       Диксон обходит тёмно-синюю Хонду, рассматривая её слегка смятый бок, и идёт дальше, подходя к ужасно помятому наполовину разобранному байку — это был легендарный Индиан Скаут. Низкий центр тяжести, классический дизайн — воплощение грубой мощи. Его хромированные детали отражали солнечный свет и искрились, словно звёзды на ночном небе. Дэрил подходит ближе и, прикасаясь к холодному металлу, чувствует, как сердце начинает биться быстрее: в детстве он мечтал о таком и каждый раз, когда видел где-то на дороге, засматривался так, что мог свернуть шею. Индиан и десять лет назад был одним из самых дорогих — сейчас же наверняка стоил в районе пятнадцати тысяч, которых у него больше не было. Он собирает пальцами осевшую на корпусе пыль — байк стоял здесь уже давно и, возможно, до сих пор ждал своего часа.       Дэрил оглядывается по сторонам, представляя, какое обилие звуков здесь царит в рабочее время: щелчки инструментов, скрежет и лязг металла, приглушённый рокотом моторов, и громкие голоса. Вряд ли тут был большой штат, скорее всего, не более десяти или пятнадцати человек. Управляющий и администратор, один экспедитор, мойщик, возможно, спец по кондиционированию, автомаляр, пара автоэлектриков и, в остальном, несколько механиков-консультантов. С одной стороны, немного, но с другой — Дэрил предпочёл бы закрыться на складе и заниматься своим делом в каком-нибудь углу в тишине и покое.       Где-то, где не нужно было бы смотреть людям в глаза, отвечать на их вопросы и пытаться выглядеть дружелюбно.       В стене напротив он замечает пару дверей, одна из которых наверняка должна была вести в офис. Всё ещё не желая ждать открытия и надеясь найти управляющего на рабочем месте, Дэрил подходит к двери со стеклянной вставкой. Жалюзи с той стороны уже были подняты, и он решает заглянуть внутрь, прежде чем постучать. В полумраке, разбавленном приглушённым светом настольной лампы, глаза сразу улавливают движение, и вместо того, чтобы в тот же миг отпрянуть от стекла, Диксон задерживает взгляд на двух человеческих фигурах и теряет дар речи.       Высокий мужчина стоял над рабочим столом спиной к двери — после каждого резкого движения с его бёдер медленно сползали джинсы, а тёмную поло на его спине отчаянно сминали чужие руки. Мужские руки. Второй парень сидел перед ним на столе полностью голый, широко раздвинув ноги и судорожно глотая воздух. Парень на столе, хоть и пытался быть тихим, но его приглушённые стоны отчётливо слышались из-за двери — как он мог не услышать этого раньше?.. С края стола падают бумаги — высокий мужчина ускоряется, стискивает пальцами худые бёдра, будто сейчас закончит, и Диксон, возможно, даже подождал бы, стоя за дверью, но парень, сидящий на столе, совершенно невовремя его замечает и тут же громко кричит, отталкивая от себя ничего не понимающего мужчину:        — Блять!!!       Округлив ошарашенные глаза, парень пинает его руками и ногами, соскальзывает со стола, как только тот отступает, и начинает искать хоть что-нибудь, чтобы прикрыться. До сих пор не понимая, что происходит, мужчина растерянно подтягивает джинсы и поворачивается к двери с озадаченным лицом. Когда он видит Диксона, его глаза наливаются звериной злостью. Дэрил отшатывается назад, как ошпаренный. В следующую же секунду, как раскаты грома, звучат тяжёлые шаги, и дверь резко распахивается, оставаясь открытой. — Какого хуя, мужик?! — рявкает в его сторону высокий мужчина, едва сдерживаясь, чтобы не пихнуть Диксона ещё дальше к стене. Он гневно раздувает ноздри, всматриваясь в незваного гостя, и, испепелив его взглядом, заглядывает за дверной косяк, чтобы раздражённо обратиться к парню: — Ты же сказал, что закрыл входную дверь! — парень ничего не отвечает; Диксон слышит только, как тот мечется по офису и пытается быстро одеться.       Дэрил пользуется моментом и почти успевает рассмотреть мужчину перед собой. Он был высоким и плотно сложенным, двигался так, будто каждое его движение было наполнено сдерживаемой силой. Он точно был уверен в себе и наверняка не боялся стычек. Когда-то Диксон любил вступать с такими в перепалки — обычно когда был в хлам. Найти, к кому придраться в баре, толкнуть плечом и вот уже кулаки летят со всех сторон, бьётся стекло и брызгает чья-то кровь. Сейчас же Дэрил был похож скорее на этого человека — при любом раскладе готовый защищать себя и близких, но не лезущий на рожон до тех пор, пока у него не останется выбора. Этому учит жизнь и, к сожалению, большинство её уроков усваивается слишком поздно.       Кроме роста и мужественности, в этом мужчине впечатляло его лицо: серьёзное и хмурое, со сдвинутыми на переносице бровями — представить его расслабленным и улыбающимся совсем не получалось. Густая коричневая борода и усы накидывали ему пару лет сверху, но, скорее всего, он был младше. Единственным, что вносило в его образ крупицу чего-то тёплого, были короткие кучерявящиеся волосы.       Если эти двое были здесь первыми в такую рань, возможно, они занимали управляющие должности. — Только не говори, что так проходит собеседование, — колко подшучивает Диксон, забывая о том, что ещё минуту назад пообещал себе обойтись без пререканий и дерзости. — Да ты шутник, — цедит мужчина, сердито прищурив глаза. Заметно, что он всей душой хотел бы пригвоздить Дэрила к стене и хорошенько встряхнуть, но он продолжает стоять у открытой двери офиса, то и дело поглядывая внутрь и ожидая, пока парень оденется. — Табличка «закрыто» типа не для тебя? Мы открываемся в восемь. — Я пришёл на вакансию автомеханика, — решает наконец прояснить Дэрил, искренне веря, что это хоть как-то сгладит углы.       Лицо мужчины немного меняется — за гневом и раздражением мелькает любопытство. Из офиса доносится сбивчивый шёпот второго парня: — Он ведь говорил, что пришлёт одного из своих…       Дэрил сглатывает, вспоминая вчерашний вечер. Что ж, если они заранее были обо всём осведомлены, то это даже упрощает дело. — Как тебя зовут? — всё тем же строгим тоном спрашивает мужчина.       Дэрил ненавидел их код. Его придумал Ниган — скорее с целью покрасоваться и потешить собственное самолюбие, нежели для какой-либо безопасности. Он передавался из уст в уста и использовался в качестве пароля для новичков. — Я — Ниган, — глухо произносит Дэрил, смотря мужчине в глаза.        Чужой взгляд тут же прекращает искрить и стрелять молниями во все стороны. Мужчина поворачивает голову, в очередной раз проверяя, оделся ли парень, и отступает на шаг назад, давая тому выйти. Его друг просачивается через дверной проём и, молча осмотрев Диксона с ног до головы, исчезает в полумраке мастерской.       Дэрил замечает, как мягко мужчина успевает провести рукой по его спине.       Этот парень выглядел куда более приветливым, несмотря на то, каким его увидел Диксон. Его рост был значительно ниже, он был худым, но в то же время жилистым и проворным. На благородном лице светились большие зелёные глаза в обрамлении густых ресниц, а на узкие плечи спадали длинные каштановые волосы и, к удивлению Дэрила, его ухоженная борода едва ли была меньше, чем у его друга.       Это было странно и по-своему необычно — впервые не испытывать ненависти.       «У пидоров одна дорога, братец, прямиком в ад. Хорошо, что вы отмудохали того петуха, может быть, у него извилины ещё встанут на место».       «Не скули — ведёшь себя, как педик».       «Ясен хер, меня интересует личная жизнь моего братишки! Я, конечно, рад, что у тебя хотя бы стоит и ты дрочишь каждое утро, но на кой чёрт тебе рука, когда вокруг простаивает столько красоток?»       «Сестричка Дэрилина запала на копа?». — Жди меня внутри, — грозный голос вырывает Дэрила из мыслей, и он молча заходит в офис, пока мужчина куда-то исчезает.       Эта комнатушка почти не отличалась от остальных частей мастерской: стены, обшитые потемневшими досками, точно так же украшали плакаты и фотографии, у маленького окна располагался старый деревянный стол, но вместо инструментов и запчастей он был усыпан кипами папок и бумаг. Рядом с компьютером стояла единственная фоторамка — под тонким стеклом были узнаваемы ещё молодые и беззаботные лица обоих мужчин. Больше ничего особенного — шкафы, пара сувениров и сейф.       Осмотревшись, Дэрил садится на стул напротив стола, и в следующую секунду дверь снова открывается. — Аарон, — заходя за стол и протягивая руку, мужчина наконец называет своё имя. — Управляющий.       Дэрил смотрит на раскрытую ладонь и молча поднимает глаза. Видя долю растерянности на его лице, Аарон добавляет, не сумев сдержать лёгкой усмешки: — Я их вымыл, не переживай. — Дэрил, — всё ещё недоверчиво смотря на чужую ладонь, отвечает Диксон, но, в конце концов, протягивает руку в ответ. — Диксон. — Какой у тебя опыт, Дэрил? — спрашивает Аарон, усаживаясь в кресло. — Это так важно? — Мне повторить ещё раз? — тут же реагирует мужчина. — Семь лет в автосервисе, — скомканно отвечает Дэрил, чувствуя каких усилий ему стоит каждое слово.       Он ненавидел это — отчитываться перед кем-то, вопрос за вопросом вытаскивающим всё его прошлое наружу. Это заставляло чувствовать себя загнанным в угол, словно он пёс, обязанный лаять после каждой команды «голос».       Это напоминало о времени в тюрьме. — Что наиболее критично при настройке карбюратора в байке? — спрашивает Аарон, откидываясь на спинку кресла. Хотя его голос и продолжал звучать ровно, но интонация была пропитана скепсисом. — Правильная регулировка смеси воздуха и топлива, — сразу отвечает Диксон, видя, что к нему совсем не питают симпатий и наверняка уже заготовили череду вопросов, которые, по мнению Аарона, могли бы поставить его в тупик. — Уверен? — лицо мужчины не выдаёт никаких эмоций. Он лишь слегка приподнимает бровь, молча ожидая ответа. — Если смесь будет слишком бедной или богатой, это хреново повлияет на работу двигателя, — объясняет Дэрил, сохраняя в голосе твёрдость.       Не отрывая взгляда от Диксона, Аарон тут же переходит к следующему вопросу: — Как ты определишь, что проблема с трансмиссией мотоцикла связана со сцеплением? — Тест на пробуксовку, — так же моментально отвечает Дэрил. — Если двигатель работает, но мотоцикл не ускоряется, значит сцеплению крышка. — Диагностика перегрева двигателя, — чуть ли не перебивает Аарон, отрывая спину от кресла и кладя локти на стол. — Проверка уровня охлаждающей жидкости, работы вентилятора и термостата, — пытаясь сохранять спокойствие в голосе, неспеша перечисляет Диксон. — А наличия утечек? — наконец подлавливает Аарон, сверкнув глазами. — И наличия утечек, — соглашается Дэрил и следом обращает внимание на шум и новые голоса, доносящиеся из мастерской.       Часы на стене показывают семь пятьдесят.       Аарон смотрит на него оценивающе, подмечая каждую деталь: напряжённые и чуть поджатые губы, широкие сгорбленные плечи, нахмуренные брови и пронзительный взгляд. Очевидно, Дэрил не любил подолгу смотреть в глаза, но его голос почти всегда был пропитан безупречной твёрдостью — он не боялся отвечать, знал, о чём говорил, и Аарон всё больше видел в нём человека, умудрённого опытом.       Дождавшись, пока Диксон вернёт на него взгляд, он снова задаёт вопрос: — Как ты отремонтируешь трещину в картере мотоцикла? — Какую именно? — уточняет Дэрил. — Незначительную, — отвечает Аарон с интересом в глазах. — Эпоксидная смола. — Серьёзную? — Сварка или замена картера.       Губы мужчины впервые складываются во что-то, отдалённо напоминающее улыбку, хотя в его глазах до сих пор оставался холод. В воздухе повисает молчание. Аарон продолжает сверлить Диксона беспристрастным взглядом, пока тот не отводит глаза и не начинает ещё сильнее съёживаться на стуле. Дэрил вспоминает о том, что означали такие взгляды в стенах тюрьмы: угроза или вызов, а следом — море проблем, которых не удастся избежать. Ощутить на себе подобный взгляд кого-нибудь, из тех, кто точит на тебя зуб, было сродни приговору. Взгляд Аарона казался таким же — очередной судья, которому было глубоко наплевать на всю его жизнь до, вот-вот должен был вынести своё решение. — Как бы ты объяснил клиенту, что его машина или мотоцикл требует серьёзного ремонта, в который надо вложить кучу бабла? — спрашивает Аарон, и Дэрил поднимает потупленный взгляд, слыша в его голосе чуждую ранее мягкость.       Похоже, что беспристрастная беседа превращалась в игру на доверие. — Я не продажник, — отрезает Диксон, слишком поздно понимая, что эти слова прозвучали чересчур резко. — Придётся им быть, если хочешь здесь работать, — на лице Аарона расцветает недоумение, а его губы едва заметно искривляются в усмешке. — Наши механики получают за это проценты сверху. — Не то что бы я хотел здесь работать, — значительно тише произносит Дэрил, решая раскрыть все карты.       Аарон замирает. — Ниган заставил тебя? — совсем не удивляясь, спрашивает он, и этот вопрос больше походит на констатацию факта. Дождавшись едва заметного кивка, Аарон наконец добирается до сути: — Ты сидел?       Диксон вспоминает вчерашний вечер: жалящий взгляд Нигана и колкости Дуайта, разговоры о Мерле и кусок яблока в чужой руке. Ниган смотрел на него, как на побитого загнанного в угол пса, и буквально ждал, пока ему начнут вылизывать руки. Ждал, когда Дэрил откажется от остатков собственной гордости и поблагодарит. Чёрта с два он бы ответил «спасибо» за то, что Ниган смешал его с дерьмом и отобрал последний шанс на нормальную жизнь. Чёрта с два он бы позволил Нигану вложить кусок яблока в собственный рот.       «Надеюсь, ты не забыл… кто ты?».       Пальцы невольно впиваются в стул. Дэрилу не остаётся ничего, кроме как снова кивнуть. — Сколько? — настойчиво продолжает свой допрос Аарон. — Десять лет из двадцати, — прямо отвечает Диксон, — вышел по УДО. — Какая статья? — Хранение и распространение. Всё, что входит в категорию II, — с той же стойкостью проговаривает Дэрил, ощущая, как сердце начинает биться быстрее.       Аарон впечатлённо присвистывает. Его лицо искажает смесь удивления и, неожиданно, сочувствия. Дэрил ждал всего что угодно — осуждения, неприязни, прекращения разговора — но точно не этого. И всё же он не спешил радоваться — поведение Аарона больше напоминало саркастичную игру; едва ли он согласился бы взять в штат, если бы не отмашка от Нигана. — Если ты и употреблял раньше, то давно завязал, верно? — голос Аарона наконец разрубает повисшую тишину напополам и звучит он неожиданно благосклонно. — Полагаю, тебе эта работа на руку, так что Ниган в каком-то смысле сделал тебе одолжение. Как скоро ты должен отчитаться перед инспектором? — До конца следующей недели, — отвечает Дэрил, подняв затравленный взгляд. — Что ж, — мужчина делает паузу, будто ещё раз взвешивая своё решение. — Если ты готов подписать договор, то буду ждать тебя завтра в восемь. Без опозданий, — Аарон смотрит в хмурое лицо Диксон, ожидая хоть каких-нибудь слов, но тот продолжает молчать. — Не хочешь спросить про условия и зарплату? — Ты, кажется, сам догадался, что у меня не было выбора, — равнодушно отвечает Дэрил, пожав плечами. — Так какая разница?       Аарон смиряет его вмиг потяжелевшим взглядом. К собственному удивлению, Дэрил ощущал благодарность за то, что тот терпел его дерзости и не отчитывал, как провинившегося ребёнка; ему всё больше казалось, что они вполне способны понимать друг друга без слов и, возможно, этот мужчина не был его врагом.       Начав рыться в ящиках под столом, Аарон всё же берётся перечислять все перспективы, до которых Диксону на самом деле не было никакого дела: — Могу предложить тебе пятнадцать долларов в час. Понедельник — пятница, рядовой автомеханик: диагностика и ремонт, настройка и техобслуживание. До консультирования пока что тебя не допущу. В месяц будет около трёх тысяч. Немного, но покажешь себя профессионалом — рассмотрим прибавку. Кроме того, у нас есть групповые планы медстрахования — на случаи травм на рабочем месте. Взносы небольшие, покрывает мизер, но лучше, чем ничего.       Дэрил ничего не отвечает, только хмыкает под нос, принимая к сведению. Он кладёт на стол паспорт. Подписывает несколько листов, не вчитываясь ни в один абзац. Крутит ручку в пальцах, пока Аарон ставит свои подписи. Смотрит на фотографию в рамке возле комьютера и решается зайти дальше: — Вы с ним типа… вместе? — Мы с Полом? — непривычно миролюбивым тоном уточняет Аарон, не отрываясь от бумаг. — Да, уже шесть лет. Он здесь администратор и менеджер по продажам, — в его ответе слышится гордость. Аарон ставит последнюю подпись, рассортировывает бумаги по стопкам и протягивает второй экземпляр договора Дэрилу. — Ниган сказал, что ты будешь развозить товар по штату. Чаще всего, это пара поездок в неделю. Я буду предупреждать тебя заранее.       Диксон молча кивает, забирая бумаги и скручивая их в руках. Эти слова должны были прозвучать рано или поздно, и хорошо, что они были озвучены сейчас — до того, как Дэрил успел бы забыть о том, зачем на самом деле сюда пришёл.       Ожидая, когда наконец его выпроводят из офиса, он кидает взгляд на настенные часы, короткая стрелка которых уже поползла за восьмёрку. — Я начинал, как ты, — вдруг говорит Аарон, и в его голосе впервые нет ни тени предвзятости. Только беспристрастная правда. — Потом Ниган решил сделать меня управляющим. Это его мастерская, — Дэрил всматривается в чужое лицо и его встречают непривычно искренние глаза. — Сейчас я отвечаю за работу этого места и за доставки. Пол… в последний раз он чуть не попался. Я хотел найти ему замену. В итоге Ниган сам тебя нашёл. Полу он платил процент, а тебе… — А мне ни цента сверху. Удобно, — перебивает Диксон с лёгкой иронией в голосе. — Я не собираюсь допытываться, что произошло между вами, — решительно отрезает Аарон и сразу продолжает: — Тебе повезло, что это совпало. Я имею в виду, желание Нигана вернуть тебя в дело и открытая вакансия в его мастерской. Ему наверняка было наплевать, какую работу бы ты нашёл, но он взял и одним махом убил двух зайцев. — Здесь все знают об этом? — Дэрил переводит тему, не желая слышать больше ни слова о Нигане. — Да, — прямо отвечает Аарон, — все здесь так или иначе вовлечены. Это политика Нигана — работать с теми, у кого уже запачканы руки. В противном случае, кто-нибудь уже давным-давно настучал бы копам, — закончив, он смотрит на настенные часы и, сделав глубокий вдох, наконец намекает на то, что их встреча закончена: — Что ж… жду тебя завтра в восемь.       Диксон понимающе кивает. Он встаёт, расправляя плечи, и направляется к двери, но в шаге от неё останавливается и, раздумывая пару секунд, решает задать вопрос, который уже давно был на уме: — Нахрена вы этим занимаетесь? — Череда неправильных решений, — губы Аарона растягиваются в смиренной улыбке, — думаю, как и у тебя.       Дэрил прикусывает язык. — Мой инспектор может заявиться сюда в любой момент, — он быстро меняет тему, решая поставить Аарона в известность. — На этот счёт не переживай, — спокойно отвечает мужчина, возвращаясь к работе. Диксон дёргает ручку двери, но в последний момент его прерывает чужой голос с уже знакомой в нём строгостью: — Дэрил, — он оборачивается, тут же ощущая на себе привычный холод чужого взгляда, — увижу тебя под кайфом на рабочем месте — пеняй на себя. Мне плевать, что происходит у тебя дома, но здесь мы стараемся не создавать друг другу проблем. — Я понял, — коротко отвечает Диксон и закрывает за собой дверь.

***

— Восемьдесят девятый, первая колонка. Семь галлонов. И негазированную воду. Вон ту.       Рик достаёт из кошелька двадцатку и кладёт на прилавок. Кассир лениво встаёт и, окинув взглядом ещё двух покупателей, топчущихся у дальних стендов, берётся пробивать бутылку. Сканер пищит в шестой раз, и, вымученно закатив глаза, парень уходит на склад.       Этот писк напоминает Рику размеренные звуки кардиомонитора — первое, что он услышал, очнувшись десять лет назад спустя месяц комы.       Он смотрит на свои часы — почти одиннадцать. Соседи наверняка крутят у виска пальцем каждый раз, когда он так делает: жжёт бензин попусту по субботами и воскресеньям только ради продуктового или бензоколонки вместо того, чтобы совмещать дорогу на работу и домой с поездками в магазины и на заправки. Да, тратит деньги и время, но важнее всего — сбегает из дома; из пустоты и звенящей тишины, к которым уже давно должен был привыкнуть за прошедшие десять лет.       Всё никак.       Тогда они с Лори выясняли отношения почти неделю: на кухне, в прихожей, в гостиной, в спальне; пока пятилетний сын подслушивал через двери. Пытались понять, как жить дальше. Однажды утром Рик проснулся один в опустевшем доме: жена тихо собрала вещи и, забрав сына, ушла, даже не попрощавшись. Он знал, где её искать, знал, к кому ехать, с кем устраивать разборки и кому давать по лицу. Знал, но не хотел. Кризис в их отношениях вызревал на протяжении нескольких лет. Именно в те годы Граймс слишком близко подпустил к своей семье друга. Может быть, это и было главной ошибкой, а может, он просто хреновый муж, от которого жена бы ушла, даже не имея под боком такого заманчивого варианта.       «Тебя не было все эти годы! Ты ел с нами на одной кухне, ходил по этой же лестнице, но тебя не было, Рик!».       «Ты вообще помнишь, сколько лет твоему сыну?! Какой у него любимый цвет? Что он просил у Санты на Рождество?! А я скажу тебе — он просил чаще видеть своего отца».       «Мы сошлись с Шейном, потому что последнее время он был похож на моего мужа и отца моего ребёнка больше, чем ты, Рик».       Из мыслей о прошлом вырывает рёв приближающегося мотоцикла, который, судя по всему, останавливается у одной из колонок. В сердце что-то ёкает — слишком знакомый рокот двигателя — Рик оборачивается к окнам у входа, но в поле зрения попадает лишь выстроившаяся за спиной очередь. В следующую же секунду раздаётся хлопок двери, ведущей на склад, и Рик поворачивается обратно к прилавку — парень возвращается с новой бутылкой, быстро сканирует штрих-код и неожиданно задаёт вопрос: — Какого года твоя Тойота? — Девяносто шестого, — понуро отвечает Граймс, наблюдая за тем, как медленно кассир возится с тем, чтобы пробить бензин, и, к своему сожалению, понимает, что этот случайный разговор затянется. — Жена просит такую же, но тринадцатого. Твоя, наверное, тогда ещё стоила около пятнашки, да? — раздосадованно спрашивает парень, отвлекаясь от монитора и уставившись на Рика, вымученно подняв брови. — А новые сейчас чуть ли ни под тридцатку! — Купи подержанную, — скромно улыбается Рик, пожимая плечами. — Чёрт, да я даже на подержанную за шесть-семь накопить не могу, — возмущённо выпаливает кассир и возвращается к бездумному тыканью в монитор. — В банке, что ли, работаешь? — В полиции, — всё так же сдержанно отвечает Граймс.       Один из мужчин, стоящих в очереди, выдавливает из себя недовольный кашель, намекая парню на то, что тот мог бы поменьше трепаться и работать быстрее. Рик в общем-то согласен, но из последних сил старается выглядеть приветливо и непринуждённо — насколько позволяло его уставшее и небритое лицо. — Не видел тебя раньше, — парень наконец протягивает распечатанный чек, зыркнув исподлобья на кашлявшего мужчину. — Я был тут один раз, — Рик забирает чек и, удивляясь своему же порыву поделиться чем-то личным, добавляет, тоскливо улыбнувшись, — очень давно. Тогда здесь ещё не было кондиционера, а бензин в стране был гораздо дешевле.       Весь магазин заполняет тонкий звон колокольчиков, висящих над входной дверью. Следом раздаются шаги. Рик суёт бумажку в кошелёк вместе со сдачей. Его пальцы беспричинно дрожат, а на горло будто наступают тяжёлым ботинком — воздух кажется вмиг потяжелевшим несмотря на работающий кондиционер. Парень за кассой продолжает говорить, но Рик пропускает всё мимо ушей и, кивнув, уступает место следующему в очереди. Оттягивая от взмокшей шеи горловину футболки, он делает первые шаги к выходу. Стоит ему поднять взгляд, как он тут же замирает, не видя перед собой ничего, кроме знакомого лица.       «Дэрил».       Рик помнил всё: короткие куцо остриженные волосы; родинку над губой, вечно мешавшую бриться; редкую светлую бороду, очерчивающую только подбородок и тонкие губы; недоверчивый прищур, который делал его волчий взгляд ещё более враждебным — всегда с вызовом и кричащей дерзостью. Он помнил его широкие плечи и смуглые мускулистые руки. Никогда не забывал его хриплый, скрипучий голос.       Рик помнил его другим.       Из запечатлённого в памяти такой же оставалась лишь родинка под светлой бородой, которую уже тронула седина. Потемневшие волосы едва заметно вились и спадали вниз, касаясь плеч, ставших ещё крупнее и шире. Глаза, всегда голубые, как ясное небо, теперь казались серыми, а углубившиеся морщины делали их ещё более уставшими и измученными. В его взгляде больше не было огня — это поразило больше всего — прищур, когда-то выражавший непомерную дерзость, стал осторожным, почти что робким. Руки непривычно скрывали рукава тёмной выцветшей рубашки, которую Рик почти сразу смог вспомнить.       Диксон стоял перед ним, будто окаменев, почти не дыша и не издавая ни звука. Он был похож на крепкий вяз, переживший бурю, но едва ли не вырванный с корнем.       Дэрил помнил его другим.       Почти всегда улыбчивый, добродушный и ещё робкий коп, с теплотой рассказывающий о жене и сыне, которых он снова не увидит из-за ночного дежурства. Всегда уставший, но, несмотря ни на что, полный азарта в искрящихся глазах. Гордо расхаживал в этой его форменной шляпе, которая поначалу казалась Диксону до ужаса смешной и нелепой; первым заводил разговоры; хлопал по плечу и смотрел с неподдельным интересом, всегда участливый и сердобольный. Одним словом — Рик Граймс.       Теперь он выглядел совершенно разбитым. Его блёклые глаза утопали в тёмных кругах: он наверняка продолжал жить на работе, спасаясь от того, о чём успел рассказать Дэрилу незадолго до того рокового дня. Очень давно в его ярко-голубых глазах отражалось лето — теперь же в них будто отживала свою последнюю пору осень, медленно переходящая в зиму. Продольные морщины на лбу вместе с непривычно густой и неухоженной бородой значительно добавляли ему лишних лет. Казалось, что за это время он видел слишком многое, и это «многое» состояло лишь из потерь и разочарований.       Дэрил потерял часть себя в тюрьме. Рик умудрился лишиться того же на свободе.       Граймс моргает, до сих пор не веря своим глазам. Его губы невольно размыкаются, из горла рвутся слова, но ни одно из них не удаётся произнести. Дэрил смотрит в его искривлённое лицо, не отводя взгляд, и Рик замечает в нём закипающую обиду — застарелую, горькую и до сих пор невысказанную. Чтобы смириться с тем, что в глазах Диксона его поступок был настоящим предательством, у Рика ушли годы. Как и у Дэрила — чтобы понять, что в собственной судьбе было некого винить, кроме себя самого.       Дэрил не раз представлял их встречу, их первые слова и даже целый разговор. Для этого у него было чертовски много времени. В голове он прокручивал одни и те же фразы, которые хотел бы ему сказать: о том, как сильно его ненавидел или что уже давно простил; о том, что он сам во всём виноват, а Граймс просто выполнял свою работу; или что ничего этого не случилось бы, не будь Рик таким высоконравственным идиотом. Что-то из этого было бы правильно, потому что что-то из этого определённо было правдой.       Сначала он ненавидел. Это длилось в течение первых лет. Он жил только мыслями о мести и был уверен, что сделает всё, что потребуется, когда выйдет на свободу, даже если это означало бы вернуться за решётку. В начале казалось, что «двадцать лет» ничем не отличались от пожизненного. Его жизнь уже была сломала, разрублена напополам и пропущена через ножи мясорубки. Месть расставила бы всё по своим местам. В тот день он мог сбежать… но на кой-то чёрт оставался до последнего верным, как глупый пёс, подставляющий лоб под только что ударившую руку хозяина — бессмысленная жертва, о которой он жалел каждую ночь, замирая на узкой койке и рассматривая затёртую стену.       Позже он остыл. Думал о Карле, которому повезло иметь такого отца, как Граймс; о Лори, которая поступила с Риком, как последняя свинья. Вспоминал о перерезанных на байке проводах, из-за которых могла сорваться очередная доставка. Должна была сорваться, по замыслу Рика. Сукин сын был слишком правильным, чтобы сказать напрямую. Предупредить о готовящейся облаве затесавшегося в друзья торчка либо оставаться верным своему делу — Рик выбрал второе, и спустя время это перестало казаться чем-то удивительным.       В конце концов, он перегорел. Врос в то, что происходило вокруг, и был чертовски занят тем, что пытался выжить. Когда на горизонте замаячило окончание первого десятка, а затем и возможность подать на условно-досрочное, он впервые за долгое время ощутил это — желание жить, оставив прошлое в прошлом. И даже данное ему право приходилось отстаивать, буквально вгрызаясь в него зубами.       Он делает глубокий вдох и, молча отведя взгляд, разворачивается и толкает входную дверь. Она почти успевает захлопнуться, прежде чем Рик отмирает и срывается с места, ускорив шаг, чтобы выйти следом за ним. Он нагоняет Диксона в метре от мотоцикла, стоящего у второй колонки — всё-таки слух его не подвёл — это был тот самый Триумф Бонневиль. Дэрил останавливается рядом с передним колесом и, сгорбив плечи, кладёт локти на руль, опуская голову. Его поза, каждое его движение — всё в нём кричало о том, что он из последних сил пытался не потерять над собой контроль. — Дэрил… — подойдя почти вплотную, Рик останавливается в шаге от чужой спины, будто боясь нарушить какой-то негласный запрет. Его голос похож на дрожащий на ветру лист. Он изо всех сил пытается совладать с выскакивающим из груди сердцем и повторяет уже увереннее, но в то же время на тон тише, — Дэрил, стой. Давай поговорим… — Мне не о чем с тобой говорить, — выплёвывает Диксон, так и не решившись повернуться лицом. — Прошу тебя… — почти умоляюще произносит Рик, продолжая стоять на месте и надеясь, сам не понимая на что. — Проваливай, Рик, — твёрдо и решительно перебивает Дэрил, слыша, как пульс отдаётся в висках. Переступая через глупое желание не ранить чужие чувства, он добавляет холодно и беспристрастно: — Я ещё здесь, только потому что не оплатил бензин.       Какое-то время они стоят в тишине.       Дэрил пытается понять, чего он хотел бы больше: Граймс мог бы прислушаться к его словам, молча уйти, сесть в машину и уехать в закат, до которого оставался ещё целый день; а мог бы сделать этот единственный шаг вперёд, положить на плечо руку и мягко развернуть к себе, заглядывая в глаза. Именно так он делал в далёком прошлом: пробирался через его ядовитые иглы, прикасался к рукам или спине и, тихо произнося какие-то правильные слова, возвращал ему спокойствие. Возвращал ему себя.       Рик не боялся его ни трезвым, ни пьяным. Рик не отказывался от него, даже когда он был под кайфом.       Диксон слышит удаляющиеся шаги, сигнал центрального замка машины и слабый хлопок двери. Этого и следовало ожидать. С ним больше не будут нянчиться — слишком много случилось дерьма. Теперь Граймс и сам бы дал ему фору в мужестве и характере. Сам бы выплюнул в лицо с десяток проклятий и обидных слов — Дэрил уверен в том, что каждое из них он заслуживал сполна. Двигатель подаёт голос, и Диксон до боли кусает губы. В горло вгрызается досада и сожаление, злость вперемешку с обидой — и на Рика, и на себя самого. Заскрипев шинами по раскалённому асфальту, машина выкатывается на дорогу и уезжает. Дэрил распрямляет спину, только когда звук двигателя полностью исчезает.       Он смотрит на пустую дорогу так же долго, как Рик смотрел в боковое зеркало.

[двенадцать лет назад, август 2003]

      Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая низкие облака в оранжевый и пурпурный. Дэрил приехал сюда ещё к шести часам, предполагая, что рабочий день у большинства копов должен заканчиваться хотя бы до семи. Он терпеливо ждал, сидя на байке и всматриваясь в линию горизонта. Полчаса. Час. Пошёл второй. Он выкурил уже пять сигарет и теперь лениво поджигает шестую. Хоть он и стоял на обочине через дорогу от участка, всё равно внимательно следил за мелькающими лицами и точно не мог его пропустить. Диксон и после кружки самогона бы не представил, что по собственной воле когда-либо приедет сюда, чтобы встретиться с копом. Больше походит на анекдот. Он крутит в руках коричневую шляпу и ещё больше удивляется тому, что потратил два дня на то, чтобы её найти; ещё пять думал о том, стоило ли так выпрыгивать из штанов ради какого-то незнакомца с большой дороги; ещё день решался на то, чтобы приехать сюда.       Вокруг участка то и дело носились полицейские — прощались друг с другом и разъезжались по домам, оставляя служебные машины на парковке и пересаживаясь на личные. Каждый второй не упускал возможности бросить на Дэрила недоверчивый или даже уничижительный взгляд. К этому он давно привык — его отца знал каждый коп в о́круге, ровно как и его брата. Их фамилия вечно была на слуху: пьяный дебош в баре, распитие в общественном месте, драки, мелкие хулиганства, перестрелка на парковке — «чёртовы Диксоны». Сейчас на него то и дело зыркали так, будто он уже превзошёл и отца, и брата; будто стоял в очереди: либо в морг, либо за решётку. Неделю назад Рик смотрел на него совсем по-другому: без отвращения, без предрассудков, не надевая эту маску превосходства и едва ли скрываемого презрения.       Дэрил вынимает сигарету изо рта и выдыхает дым, смотря в глаза одному из копов, стоящему у входа в участок.       Да, Граймс казался другим.       Полицейский, явно не оценив дерзости Диксона, переходит пустую дорогу и направляется точно к нему. Его колючий взгляд был строгим и неприятным, лицо было чересчур напыщенным, а формальный тон, с которым он задал первый вопрос, не оставлял никаких сомнений: он пришёл совсем не за дружеской беседой. — Вам нужна помощь, мистер? — произносит коп, стараясь изображать вежливость, но на его лице читалось лишь отвращение, будто Дэрил был вовсе не человеком, а грязным ботинком на вычищенном ковре.       Диксон лениво подносит сигарету к губам, делает очередную затяжку и медленно выдыхает дым, не отводя бесстрашный взгляд от чужого лица. Возможно, он должен был встать с байка из уважения, но чёрта с два он бы заигрывал с этим ублюдком — он оставался на своём мотоцикле, будто это было единственное место, где он чувствовал себя в безопасности.       Потянув время, он молча машет головой, поджав губы в притворной улыбке. — Вы здесь с какой-то целью? — не дождавшись вразумительного ответа, ещё более настойчиво повторяет коп. — Жду друга, — отвечает Дэрил, не скрывая дерзости в презрительном прищуре. — Как зовут вашего друга? — допытывается полицейский, не собираясь отступать. — Джон Макклейн, — шутливо выпаливает Дэрил, сразу замечая, что мужчина явно не оценил такой юмор. — Покажите ваши документы, — командует коп на тон жёстче и серьёзнее.       Диксон понимает, что сказал лишнего. Он кидает взгляд на участок, надеясь на какое-нибудь чертовски удачное стечение обстоятельств, и, к его удивлению, по центральным ступенькам спускается Рик. Если бы кто-то когда-нибудь сказал ему, что он будет так рад видеть копа, Дэрил бы скорее оскорбился, чем поверил в такую чушь. Граймс замечает его байк на обочине почти сразу. В его взгляде мелькает тревога, и он ускоряет шаг, чтобы быстрее перебежать дорогу. — А вот и этот ковбой, — довольно тянет Дэрил, указывая рукой на приближающегося Рика. Коп оборачивается, и Диксон выдыхает, наконец позволяя себе ощутить, как сильно адреналин разогнал кровь по жилам. — Рик? — озадаченно обращается к нему коп, очевидно, ломая голову над тем, как Граймс мог спутаться с таким проходимцем. — Сказал, ждёт друга, — всё ещё недоверчиво добавляет он, исподлобья глянув на сияющие лицо Дэрила. — Да, всё в порядке, — кивает Рик, мельком улыбнувшись Диксону.       Дэрил смекает, что Рик Граймс тот ещё хитрец, что он просто подыгрывает, следуя чужим правилам, но внутри что-то приятно греет только от одной мысли, от робкого и несмелого предположения — что если Рик не играл? Как минимум, он не боялся заявить о том, что его приятелем был проблемный реднек, давно взятый на карандаш.       Граймс перекидывается ещё парой слов с надоедливым копом — что-то про переработки и планы на завтра — и тот уходит, окинув их напоследок всё тем же озадаченным взглядом. — Думал, нескоро тебя увижу, — с искренним удивлением произносит Рик, сокращая расстояние между ними и останавливаясь в шаге от мотоцикла.       Дэрил сдержанно улыбается и, перекинув ногу через корпус, встаёт, распрямляя затёкшую поясницу. Рик протягивает ему руку. Помедлив пару секунд, Диксон бросает почти дотлевший окурок под ноги, обтирает ладонь о грязные джинсы и отвечает, стараясь выглядеть уверенно и смело. Рукопожатие с Граймсом ощущается, на редкость, приятно, он не прикладывает лишней силы, но в то же время ощутимо сжимает. Рик выглядел чертовски уставшим: круги под его глазами разрослись ещё больше, а помятая светлая рубашка и такие же коричневые брюки давно не видели утюга. В их работе наглаженные шмотки наверняка были чем-то обязательным — в этом Дэрил был уверен.       Заметив на затёртом сидении байка свою потерянную шляпу, Рик расплывается в широкой улыбке. — Привёз твою пропажу, — говорит Дэрил, смущённо опустив взгляд и передавая шляпу Граймсу. — Чёрт, как ты её нашёл? — с неподдельным недоумением на лице спрашивает Рик и, покрутив её в руках, надевает на голову, тут же возвращая Диксона в воспоминания об их первой встрече. Его значок отблёскивает на солнце, и вместе с этой шляпой и кобурой на поясе Рик смотрится не так уж и плохо. — Повезло, что скунсы не успели свить из неё любовное гнёздышко, — подшучивает Дэрил, ещё сильнее щурясь от ярких закатных лучей. — Приходи к нам на ужин сегодня, — неожиданно предлагает Рик. Его взгляд становится серьёзнее, будто для него действительно было важно услышать согласие. — Моя жена готовит лучшую лазанью.       Дэрил замирает. Ему требуется пара секунд, чтобы убедить себя в том, что это просто дежурная вежливость, не более того. Он бы наверняка выглядел полным идиотом, если бы согласился, а Рику бы пришлось и дальше строить из себя доброго полицейского без предубеждений. Достаточно представить их лица за семейным столом и жену, потерявшую дар речи, как только он переступил бы их порог.       Склонив голову на бок, Диксон всматривается в чужие глаза, пытаясь докопаться до истины. Рик ждёт, и неподдельная надежда в его мягком взгляде заставляет Дэрила отказаться, прежде чем он сделал бы большую глупость. — В другой раз, шериф, — отвечает он Граймсу, стараясь не терять задора в хрипящем голосе, — много дел.       Рик давит понимающую улыбку.       Дэрил заводит двигатель — копы, топчущиеся у входа в участок, тут же оборачиваются на его рёв, но Граймс продолжает стоять, не шелохнувшись. Диксон подмигивает ему на прощанье, и байк громогласно срывается с места.