Когда расцвёл лотос

— Молодой господин Вэнь. — Юлай, я же просил обойтись без этих формальностей, — почти грустно вздохнул Вэнь Сюй. Цзян Юлай, однако, прекрасно знала, что эта напускная печаль — не более чем маска. Даже его притворно-унылый тон не мог скрыть привычной, врожденной надменности. — Приношу свои извинения, если огорчаю Молодого Господина Вэнь, но я всё же предпочту соблюдать субординацию, — невозмутимо возразила она, вновь вежливо склонив голову. — Я буду обращаться к тебе так, как посчитаю нужным, но этот спор мы отложим, — высокомерно вскинув подбородок, заявил Вэнь Сюй, мгновенно переключившись. — Рад приветствовать Главу Цзян в Безночном Городе, — его поклон в сторону главы клана был неглубоким. — Прислуга проводит вас в приготовленные покои. — Благодарим за гостеприимство. Мы рады быть принятыми в стенах Безночного Города, — с достоинством кивнул Цзян Фэнмянь. — Юлай, надеюсь, ты составишь мне компанию? — Снова обратился Вэнь Сюй к девушке, намеренно игнорируя её просьбу. — К сожалению, я здесь лишь на правах гостя и не могу исполнять обязанности принимающей стороны. К тому же, путь был неблизким, и мне бы хотелось освежиться и привести себя в порядок, — вежливо, но твердо покачала головой Цзян Юлай, её голос по-прежнему звучал ровно и спокойно. — И вновь позволю себе настаивать на формальностях. Вэнь Сюй резко, с лёгким шипением выдохнул, закатил глаза и, демонстративно не удостоив её ответом, приказал слугам: —Проводите гостей из Юньмэн Цзян в отведённые для них покои. — Слушаюсь, Молодой Господин Вэнь! — Один из слуг тут же склонился в почтительном, низком поклоне, почти касаясь лбом пола. Затем он выпрямился и, сделав учтивый, но уже не столь почтиственный жест в сторону делегации клана Цзян, произнёс: —Прошу вас, пожалуйста, проследуйте за мной. Шаг за шагом следуя за отцом, Цзян Юлай скользнула рассеянным взглядом в сторону — и замерла. В поле её зрения мелькнули белоснежные одежды, расшитые вязью плывущих облаков. Её лицо осталось невозмутимым, холодная маска не дрогнула ни единой мышцей. Но когда её взгляд столкнулся с глубокими, тёплыми, цвета лесного ореха глазами, что-то внутри ёкнуло. Уголок её губ непроизвольно дрогнул, готовый сложиться в едва уловимое движение. Ценой невероятных усилий она подавила этот порыв, до боли прикусив внутреннюю сторону щеки. Ничего не выразив и не выдав, она резко отвернулась и продолжила путь, ускорив шаг. --- Проводив делегацию Ордена Цзян к отведённым для них покоям, слуга с таким же неглубоким, почти небрежным поклоном известил, что приветственный обед начнётся через час, и удалился. Едва тот скрылся из виду Цзян Чэн обратился к отцу: — Отец, можно мне поговорить с вами? — Конечно, — согласился Цзян Фэнмянь. — А-Сянь, проследи, пожалуйста, чтобы все разместились и ни в чём не нуждались. — Хорошо, дядя Цзян! — Бодро откликнулся Вэй Усянь и, обернувшись к другим адептам, воскликнул: — Давайте посмотрим, какие комнаты нам выделили! Отец и сын вошли в покои, предназначенные для главы клана, и уселись за низкий столик. — О чём ты хотел говорить? — Спросил Цзян Фэнмянь. Цзян Чэн выдохнул и заговорил серьёзно и быстро, будто выносил накопившееся: — Отец, вам не кажется, что Вэнь Сюй ведёт себя непозволительно высокомерно? Он заявил сестре, что сам будет решать, как к ней обращаться. А в прошлый раз, по рассказам Вэй Ина, он постоянно пытался остаться с ней наедине. Я беспокоюсь за А-Лай. И мне не нравится ни Вэнь Сюй, ни весь Орден Вэнь в целом. Цзян Фэнмянь выслушал молча, не перебивая, и лишь после небольшой паузы ответил: — Во-первых, я хочу похвалить тебя за твою заботу о сестре. Это правильно. Во-вторых… боюсь, ты не ошибаешься. Ты уже достаточно взрослый, чтобы я мог говорить с тобой откровенно. Я размышлял об этом долгое время. Изначально вся эта помолвка — идея твоей матери, и я не был от неё в восторге. Увидев же реакцию А-Лай, я и вовсе был готов отказаться от этого союза. Но твоя мать настояла. — Он тяжело вздохнул. — Однако после недавних событий я утвердился в мысли, что ничем хорошим это не кончится. Договориться с Орденом Вэнь — задача не из лёгких. Но ещё по пути сюда я принял решение: я встречусь с Вэнь Жоханем и подниму вопрос о разрыве помолвки. Даже несмотря на все возможные риски. — Я понимаю, отец, — кивнул Цзян Чэн, и в его осанке появилась лёгкая уверенность. — Благодарю вас за доверие и прямоту. Я не мог не беспокоиться о сестре. Мы с Вэй Ином, пока будем здесь, договорились максимально сопровождать её и не оставлять одну. — Это хорошо, — одобрил Цзян Фэнмянь. — Теперь нам стоит переодеться с дороги и приготовиться к приветственному обеду. — Хорошо, отец, — согласился Цзян Чэн и поднялся со своего места. Цзян Юлай, что стояла за дверью, быстро и бесшумно юркнула в первую же попавшуюся комнату, где уже начали размещаться адепты. Мельком окинув взглядом помещение и убедившись, что ничто не вызывает подозрений, она так же стремительно вышла обратно в коридор. Грудь её вздымалась, и она изо всех сил старалась дышать ровно, заглушая бешеный стук сердца. В сознании же, не умолкая, стучала одна-единственная мысль, подобная навязчивой молитве: «Помолвку могут разорвать. Пожалуйста, пусть это будет так.» --- Спустя час к ним явились двое слуг: один – чтобы сопроводить главую семью в роскошный обеденный зал, другой – чтобы проводить младших адептов в иное помещение. — Орден Юньмэн Цзян! — Громко возвестил распорядитель, едва они переступили порог зала. Обменявшись церемонными поклонами с присутствующими, они последовали за слугой, который указал им направление простым движением руки: — Прошу вас, ваши места вот здесь. Цзян Фэнмянь ответил вежливым кивком, и семья заняла указанные места. Глава расположился в центре, чуть впереди; по правую руку от него сели Цзян Чэн и Вэй Усянь, по левую — Цзян Юлай. Орден Юньмэн Цзян был помещён справа от мест Ордена Цишань Вэнь, которые горделиво возвышались на специальном помосте. Таким образом, сидевшая слева Цзян Юлай оказалась ближе всех к Вэнь Сюю, который восседал по правую руку от пустующего кресла отца. Справа от них разместили Орден Цинхэ Не. Не Минцзюэ сидел с тёмным, хмурым выражением лица, его взгляд был прикован к возвышению, где восседали Вэни. Не Хуайсан сидевший рядом интенсивно обмахивался веером. Слева от Вэней расположился Орден Ланьлинь Цзинь. Цзинь Гуаншань непринуждённо держал в одной руке нефритовый кубок с вином, а в другой — изящный веер, которым время от времени лениво обмахивался. — Орден Гусу Лань! — Провозгласил распорядитель, когда в зал вошли Лань Цижэнь и двое его племянников. Их места находились слева от Цзиней. Взгляд Цзян Юлай непроизвольно скользнул в сторону входящих, на мгновение задержавшись на безупречной осанке и спокойном лице Лань Сичэня, прежде чем она силой воли заставила себя опустить глаза, сконцентрировавшись на узоре скатерти. Лань Ванцзи, чей холодный и отрешённый взгляд скользнул по залу, мгновенно отметил про себя, что представителей Великих Орденов явно рассадили с определённым умыслом — разъединив и отдалив от тех, с кем их связывают тесные союзы и дружеские отношения. Когда все гости расселись, с места поднялся Вэнь Сюй. Его лицо было выточено из чистого высокомерия, а каждый жест источал ядовитую небрежность. — Достопочтенные гости, — его голос прозвучал громко, сладко и пренебрежительно, будто он удостаивал своим вниманием назойливых мух. — Мой отец, поглощён крайне важными делами, не терпящими отлагательств. Управление всем миром не терпит праздности. Поэтому он соизволил поручить мне принять вас на этом скромном обеде. Надеюсь, вы не сочтёте это за обиду, — он сделал небольшую театральную паузу, наслаждаясь собственным величием и смутной досадой, застывшей в воздухе. — Что ж… Желаю вам всем приятного аппетита. Небрежно бросив эти слова, он с силой хлопнул в ладоши. Звук хлопка, резкий и властный, разрезал воздух, служа сигналом. Тотчас же из-за резных ширм в центр зала выплеснулся поток танцовщиц. Их наряды были откровенны и сияли дорогими тканями, едва прикрывая тела. Под чувственную, томную музыку они начали свой танец — волнообразный, гипнотический, полный неприкрытого соблазна. Девушки кружились между столами, порой намеренно приближаясь к гостям так близко, что в воздухе витал шлейф густых духов, а шелест их лёгких одеяний был слышан сидящим. И было заметно, что чуть чаще, с особым намерением, танцовщицы скользили к столам Орденов Лань и Не, их движения становились там особенно вызывающими и насмешливыми. Цзян Юлай, у которой абсолютно не было аппетита, машинально перебирала палочками кусочки еды на своей тарелке. Её взгляд скользнул по столу Ордена Лань, и она сжалась внутри. Их угощение ничем внешне не отличалось от других — те же жирные мясные блюда, щедро приправленные острыми соусами, тот же крепкий, пьянящий аромат выдержанного вина, разлитый в их кубки. Это было не просто пренебрежение к их правилам — это было утончённое, расчётливое оскорбление, публичное попрание их устоявшихся принципов, демонстрация того, что даже их священные запреты ничего не значат перед волей Цишань Вэнь. --- Гости из четырёх Великих Орденов восседали в почтительном отдалении друг от друга, что делало любую попытку общения невозможной, если не говорить громко. Весь обед прошёл в гнетущей тишине, нарушаемой лишь сдержанным шепотом и торжественными аккордами музыки. — И зачем мы сидим тут просто так? — Пробубнил себе под нос Вэй Усянь. — Этикет обязывает, — сказала до этого хранившая молчание Юлай. — Этикет… — Только и смог буркнуть в ответ Вэй Усянь. — Полагаю, на этом я удалюсь. Отдохните. Завтра с утра начнутся состязания лучников, вечером — пир и совет кланов, а на следующий день — бал и представления, — сухо объявил, поднимаясь с места, Вэнь Сюй. Даже в этих скупых словах сквозило неизмеримое высокомерие. Лани и Не почти одновременно покинули зал, отстав от наследника Вэнь всего на минуту. Ордены Ланьлин Цзинь и Юньмэн Цзян также не стали задерживаться и направились к выходу. Во время прощальных поклонов Цзинь Цзысюань на мгновение замешкался, но, собравшись с духом, всё же подошёл к Цзян Юлай. — Вторая Молодая Госпожа Цзян, не уделите ли вы мне минуту для разговора? — Спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и почтительно. Не дав ощетинившемуся Цзян Чэну и набравшему в лёгкие воздуха Вэй Усяню что-либо сказать, Юлай кивнула. — Хорошо, Молодой Господин Цзинь. Они отошли чуть в сторону, и Юлай вопросительно приподняла бровь, когда Цзинь Цзысюань продолжил молчать. — Вы попросили меня о разговоре, чтобы молча постоять? — Наконец спросила она, слегка вздохнув. — Нет, прошу прощения. Я хотел извиниться за свои слова и своё поведение. Мне не следовало оскорблять вашу сестру и братьев. Я всегда ценил наше общение и хотел бы вернуть утраченную дружбу, — выпалил он на одном дыхании. — Для осмысления вам понадобилось всего-то около года, — с лёгким фырканьем заметила Юлай, намеренно не отступая от формальностей. — Если это возможно… я хотел бы вновь перейти на «ты», — произнёс Цзинь Цзысюань, уставившись себе под ноги. — Хорошо. Я прощаю тебя, — но не дав ему воспрянуть духом, она твёрдо продолжила. — Однако тебе нужно просить прощения не у меня, а у моих братьев и у моей сестры. Цзинь Цзысюань невольно сглотнул, но кивнул, и в голосе его прозвучала уверенность: — Я понимаю. И я обязательно попрошу у них прощения. Прямо сейчас! Сказав это,он решительно направился к стоящим неподалёку Вэй Усяню и Цзян Чэну. Юлай знала, что ему нужно просто выбраться из кокона напускного высокомерия, чтобы показать себя настоящего, но такой резкий порыв слегка удивил даже её. Остановившись перед братьями, Цзинь Цзысюань совершил почтительный поклон и твёрдо произнёс: — Я приношу свои искренние извинения за слова, сказанные мной во время нашего конфликта в Облачных Глубинах. Мне не следовало говорить так о вашей сестре, и тем более — о том, чего я не знаю. Я был не прав и вновь приношу вам свои глубочайшие извинения. И Цзян Чэн, и Вэй Усянь, уже было приготовившиеся броситься на обидчика, в изумлении застыли. Первым опомнился Цзян Чэн: — Ты это серьёзно? — Недоверие отчётливо сквозило в его голосе. — Абсолютно серьёзно, — кивнул Цзинь Цзысюань. — Ладно, Павлин. Мы подумаем. Но предупреждаю: скажешь хоть раз ещё что-то не то про Шицзе — мы так отпинаем тебя, что год не встанешь, — нахмурившись, проворчал Вэй Усянь, который, хоть и не питал к Павлину тёплых чувств, чувствовал себя неловко, когда перед ним так искренне извинялись. Цзян Чэн лишь молча кивнул в знак согласия. — Благодарю вас, — сказал Цзинь Цзысюань и повернулся, чтобы уйти. Цзян Юлай кивнула и подошла к братьям. — Я прогуляюсь с Цзысюанем и дам ему совет, как лучше извиниться перед сестрой. — Хорошо. Молодой Господин Цзинь, проводи потом сестру к нам, пожалуйста, — не слишком радостно согласился Цзян Чэн. — Обязательно, — кивнул Цзинь Цзысюань. Они направились в сад, доступный для посещения гостями, и расположились в уединённой беседке. Цзян Юлай постаралась отогнать воспоминания о неприятных разговорах, что вела здесь с Вэнь Сюем, и перевела внимание на друга. — Как мне… извиниться перед девой Цзян? — Неуверенно спросил Цзинь Цзысюань. — Приедь в Пристань Лотоса или напиши письмо, — пожала плечами Юлай. — Не думаю, что смогу сказать всё, что думаю, находясь рядом с твоей сестрой, да ещё и на глазах у других… — покачал головой он. — Пожалуй, лучше письмо. Но я не могу послать пустое послание с шаблонными извинениями. Это выйдет глупо и неискренне. А я действительно хочу попросить прощения, ведь вёл себя неподобающе. — Что ж, пиши письмо, — кивнула Юлай, доставая из рукава лист бумаги и карандаш. — Спасибо, — поблагодарил Цзысюань. Пока он сосредоточенно выводил иероглифы, Цзян Юлай, подумав, достала ещё один лист бумаги и карандаш. На неё нашло вдохновение, и она принялась сочинять, подбирая слова и мелодию для новой песни. Сводить всё воедино она будет позже, когда настроение позволит, а пока её пальцы выводили строки, которым вскоре предстояло стать очередным хитом. Когда Цзян Юлай, углубившись в творчество, обдумывала очередную строфу, Цзинь Цзысюань отложил карандаш. — Готово. — Хорошо. Перепиши начисто, заверни в конверт и отдай мне — я передам, — кивнула Юлай. — Спасибо, — он улыбнулся и протянул ей карандаш. Юлай взяла его и спрятала в рукав. —Как поживает госпожа Цзинь? — Всё хорошо. Однако она была крайне недовольна разрывом помолвки и тем, что ты перестала со мной общаться, — усмехнулся Цзинь Цзысюань. — Легко могу себе это представить, — ответила она ему такой же усмешкой. Цзинь Цзысюань уже хотел что-то сказать в ответ, но вместо этого встал и вежливо поклонился подошедшему к беседке гостю: — Молодой Господин Лань. — Молодой Господин Цзинь, — ответил тем же Лань Сичэнь. — Сичэнь, — осветилась улыбкой Цзян Юлай. — Юлай, — улыбнулся он в ответ. — Рад тебя видеть. — Я тоже рада тебя видеть. Цзысюань, Сичэнь проводит меня к братьям, поговорим позже, хорошо? — Конечно. Хорошего вечера, до встречи. — До встречи, — кивнула Юлай. Едва Цзинь Цзысюань скрылся из виду, Лань Сичэнь взмахом руки установил вокруг беседки барьер и в одно мгновение оказался рядом с Юлай. Его руки мягко обвили её талию, а губы страстно и безраздельно соединились с её губами в долгожданном поцелуе. Юлай с готовностью ответила на его порыв, полностью отдавшись волне нахлынувших чувств. Его поцелуй был лишён сдержанности — он был жаден, глубок и полон тоски, словно он стремился запечатлеть в этом мгновении все дни разлуки. Их дыхание смешалось, стало частым и прерывистым, а мир вокруг перестал существовать. Когда дыхание окончательно перехватило, им пришлось отстраниться. Юлай, слегка запыхавшаяся, с игривым упрёком фыркнула и ткнула его пальцем в бок: — Не думала, что Цзэу-цзюнь такой ревнивый. Лань Сичэнь лишь слегка покраснел, но ответил с лёгкой усмешкой: — Ещё какой. Как прошёл путь? — Неплохо. Слава всем небожителям, мне пришлось ехать в карете лишь пару часов, а остальное время я летела на мече. А ты как долетел? — С лёгкой улыбкой отрапортовала она. — Без происшествий. Однако весь путь я не мог перестать думать о тебе, — признался он, и его улыбка стала теплее. — Откровенно, — усмехнулась Юлай. — Ну конечно, — улыбнулся Сичэнь и, заметив лежавший перед ней лист, спросил: — Это новая песня? — Да, но слова пока не совсем клеятся, — кивнула она. — Можно посмотреть? — Мог и не спрашивать. Лань Сичэнь взял лист и внимательно прочитал написанное. — Очень красиво и проникновенно. — Спасибо. Думала, как продолжить. Было несколько вариантов, но они звучали неискренне, а выкидывать последнюю строчку я не хочу. — Может, закончить куплет на этом? А дальше начать припев, — предложил он. — Идея неплоха, но я всё же поломаю голову ещё, — улыбнулась она. — Поможешь потом написать музыку? — С радостью. Лань Сичэнь с нежностью наблюдал, как Цзян Юлай, углубившись в творчество, задумчиво постукивает карандашом по столу. Наконец её лицо озарилось вдохновением. — Придумала! «Города нас разлучат вновь» — по-моему, вполне себе звучит. Как думаешь? — Звучит прекрасно и очень в твоём духе, — после секундного раздумья кивнул Лань Сичэнь. — Ты помирилась с молодым господинем Цзинь? — Да. Он признал, что его слова и поступки были неправильными. Извинился передо мной и моими братьями, а также написал письмо с извинениями для моей сестры, — рассказала Юлай. — Это хорошо. Он произнёс это ровным голосом, но что-то в глубине его взгляда заставило Цзян Юлай отложить карандаш и прищуриться с лёгким скепсисом. — Только не говори мне, что ты всерьёз ревнуешь? — Спросила она, изящно приподняв бровь. Лань Сичэнь с лёгкой, почти неслышной усмешкой опустил лоб на её плечо и выдохнул: — Ты как всегда прекрасно читаешь меня и понимаешь, что я чувствую. — Угу. Я надеюсь, ты понимаешь полную и абсолютную бессмысленность этой ревности? — Понимаю, — он поднял голову и нежно поцеловал её в кончик носа. — Особенно когда вспоминаю твою песню. — Кстати о песне! Ты просто обязан мне спеть! — Воскликнула она с внезапным энтузиазмом. — Может, не стоит? — С сомнением протянул Лань Сичэнь. — Ещё как стоит! — Возразила Юлай. — Ладно, — он с обречённой улыбкой сдался. — Только, пожалуйста, не смейся надо мной. — Не буду. К тому же у тебя очень приятный голос. Низкий тембр. Если ты имеешь хотя бы отдалённое представление о том, как управлять голосом, то это должно звучать более чем нормально, а твой безупречный музыкальный слух гарантирует, что ты попадёшь в ноты. В наличии последнего я не сомневаюсь вообще, — парировала она с лёгкой насмешкой. — Хорошо, хорошо, я понял. Мне всё равно никуда не деться от этого, — с обречённым вздохнул он. — Музыку я создам звуковой иллюзией. — Как тогда в саду? — Уточнил Лань Сичэнь с искоркой любопытства. — Да. Я прекрасно помню все ноты. — Что ж, — обречённо улыбнулся Сичэнь. — Приступим.