Рыжик и меценат

             Вдруг под ноги Станиславу выкатился яркий красно-белый футбольный мяч, а откуда-то сбоку послышалось:               ― Дядь, подай мячик!               Стас повернулся на крик и, подхватив мяч, мягко метнул его в сторону вытоптанной площадки, на которой собралось около десятка мальчишек. Самый крупный из них радостно крикнул:               ― Спасибо!               И игра возобновилась. А Антошин хотел уже повернуть назад, гулять под собирающимся дождём ему совершенно не улыбалось, хотя в его портфеле был зонтик. Но увидел на параллельной дорожке, более широкой и людной, какое-то мельтешение и заинтересовался. Перейдя полосу газона, он обнаружил самодельную выставку начинающих художников, в данный момент срочно собирающих свои работы и рюкзаки или пытающихся накрыть картины полиэтиленом от воды.               Среди них только один парнишка, не старше двадцати на вид, никуда не торопился. Он аккуратно убрал рисунок за пазуху, сунул в карман рюкзака пенал с карандашами и, накинув на лохматую рыжую голову капюшон куртки, застыл, нахохлившись. Оставленные на произвол дождя работы, прикреплённые к мольберту, медленно покрывались каплями воды, но автора это, похоже, совершенно не беспокоило.               Стас всё-таки раскрыл зонт, чтобы не мокнуть, подошёл ближе и всмотрелся в рисунки. Он ровным счётом ничего не понимал в живописи. Но то, что он увидел, поражало… Парень рисовал только в чёрно-белой гамме. Но зато на листах был весь мир: наброски портретов, деревья, цветы, части зданий, машин и даже паркового забора. Словно этот Рыжик ловил какой-то кусочек жизни и переносил его на бумагу. Очень графично, странно, нервно. И только один рисунок вызывал какую-то щемящую радость ― профиль маленького мальчика, удивлённо разглядывающего бабочку, присевшую на цветок.               Станиславу никогда не хотелось быть запечатлённым, он даже фотографировался крайне редко. Но сейчас, глядя на съёжившегося художника, спросил:               ― Нарисуешь меня?               Парень медленно поднял голову и посмотрел на заказчика.               ― Сейчас?               ― Да. Вот так, как есть, в пальто и под зонтом, ― подтвердил Стас.               ― Ладно… Как скажешь.               Рыжик достал из рюкзака обычный альбом для рисования и пенал, выбрал карандаш и снова внимательно посмотрел на заказчика светло-карими глазами, чуть прищурившись:               ― Отойди вон туда, ― парень ткнул пальцем левее, дождался, когда мужчина встанет на нужное место, и зачиркал по бумаге. Рука двигалась резко, рвано, словно художнику не нравилось это занятие. Однако Рыжик продолжал рисовать, и Антошину стало любопытно, что же получается у этого «мокрого воробушка».               Парень вдруг отложил карандаш и поднёс руку ко рту. Подышав в кулак в попытке согреть кисть, он снова взялся за рисунок. Но Стас решил, что продолжать под усиливающимися дождём и ветром было бы слишком жестоко. И спросил:               ― Как тебя зовут?               ― Вадим.               ― А я ― Стас. Предлагаю закончить портрет вон в том кафе, ― и мужчина показал на небольшую забегаловку-«стекляшку» с гордой вывеской «Чайхана». ― Заодно пообедаем.               ― Денег нет, ― буркнул художник, но карандаш отложил.               ― Угощаю, ― пообещал Станислав и, подняв рюкзак, протянул Вадиму. ― И я всё-таки хочу получить готовую работу, не вымокшую под дождём…               ― Ладно…               Парень быстро собрал выставленные рисунки в папку, сложил мольберт, подхватил рюкзак и зашагал рядом с Антошиным в сторону кафе.               Они устроились за дальним от входа столиком, заказали две порции шашлыка на углях, печёный картофель, салаты и одинаковый чай, к удивлению Вадима.               ― Разве я не могу любить чай? ― спросил Стас, глядя на изумлённую мордашку художника.               Тот чуть смутился, дёрнул плечом и позволил:               ― Можешь. Просто странно…               ― Но ты же его тоже пьёшь, ― возразил мужчина. ― Ничего, что я снял пальто?               ― Теперь это неважно, я его уже нарисовал. Сейчас руки согреются…               ― Вадим, не спеши. Поешь, а потом закончишь. Я не тороплюсь.               Они отдали должное еде, оказавшейся вполне достойного качества, и медленно потягивали горячий чай, когда Станиславу вдруг пришла в голову одна интересная мысль. Ему совсем не хотелось уходить от этого молодого дарования. То ли жалость к Вадиму, то ли симпатия к его рисункам вызвала в памяти одного знакомого, гордо представлявшегося Вениамином, хотя в его паспорте стояло гораздо более скромное «Василий».               Художник уже вытащил набросок и принялся заканчивать портрет, временами указывая, в какую сторону Стасу надо повернуться. Карандаш продолжал нервно чиркать по бумаге, когда Антошин, поколебавшись ещё чуток, всё же спросил:               ― Вадим, а сколько тебе лет?               В ответ прозвучало неожиданное:               ― Двадцать пять.               ― Тогда ты рисуешь уже… Сколько?               ― Восемнадцать лет.               ― Значит, у тебя должно было накопиться некоторое количество готовых работ. У меня есть приятель-галерист. Я могу поговорить с ним насчёт выставки твоих рисунков. Хочешь? ― Станислав повернулся к Вадиму и отставил пустую чашку.               ― Зачем?               Такого вопроса Стас никак не ожидал. И принялся убеждать:               ― Разве ты не хочешь, чтобы твоё творчество стало известным? Ты же можешь прославиться. В конце концов, тебя же заметят и могут предложить постоянную работу. Нельзя же на жизнь зарабатывать в парке вольным художником!               Карандаш вернулся в пенал, тонкие пальцы сплелись в «замок», а сам Вадим чуть склонил голову и прищурился:               ― Я спросил, зачем это нужно ТЕБЕ?               Антошин вскинул голову и посмотрел в карие глаза напротив.               ― Мне просто понравились твои рисунки.               ― Ты что-то понимаешь в живописи?               ― Нет.               ― Тогда почему ты уверен, что твой приятель не пошлёт меня ― и тебя заодно! ― на три весёлых буквы?               ― Я не уверен. Я точно знаю, что не пошлёт. Он мне немного задолжал…               ― И ты готов заниматься устройством моей выставки просто так, ни за что? ― подозрительности в голосе Вадима прибавилось.               ― Нет, конечно. Мы подпишем контракт, если твоя выставка будет иметь успех, мы поделим прибыль на троих.               Парень опустил голову и буркнул:               ― У меня мало готовых работ. А ради десятка эскизов никто не станет затевать выставку…               ― Тогда давай так… Вот моя визитка, ― Стас покопался во внутреннем кармане и выудил светлый прямоугольник картона. ― Там все мои координаты. Как только решишься ― позвони. А теперь покажи мне, что у тебя получилось…               Вадим сунул визитку в карман куртки и развернул альбом рисунком к мужчине. У того занялось дыхание: в парке под серым сентябрьским дождём, в чёрном узнаваемом пальто и с клетчатым знакомым зонтиком мок человек, от одиночества которого внутри становилось тоскливо и холодно. Антошин медленно постарался выдохнуть боль, вдруг возникшую где-то в груди, и осторожно потянул альбом к себе. Но парень не дал. Он аккуратно вырвал лист и, достав из рюкзака яркий флакон-спрей, побрызгал на рисунок лаком для волос.               На удивлённый взгляд Станислава Вадим только буркнул:               ― Чтобы не растёрся… ― и протянул портрет хозяину.               ― Сколько я должен?               ― Заплатите за обед, хватит.               ― Не согласен, ― возразил Стас и вытащил бумажник. ― Твои коллеги не рисуют даром. Девушка, принесите счёт, ― позвал он официантку. ― Так что давай не будем нарушать традицию. Этого достаточно?               И мужчина положил на стол розово-оранжевую купюру, от вида которой у Вадима нервно дёрнулся кадык. Но ответ был честным:               ― Это много…               ― Могу себе позволить. Бери, не стесняйся. И купи куртку потеплее…               Парень смутился, отвёл взгляд и аккуратно убрал деньги.               Станислав расплатился по счёту и помог художнику собрать вещи. Глядя, как Вадим навешивает на себя мольберт, папку и рюкзак, сообразил, что забыл спросить:               ― Рыжик, а как тебя зовут полностью?               ― Бельский Вадим Олегович.               ― Очень приятно было познакомиться. Мои данные ― на визитке. Звони…