Рыжик и меценат

             Через час исправленные и подписанные с трёх сторон бумаги разошлись по владельцам. Стас перевёл с личного счёта оплату за рекламные объявления в галерее и уехал в офис, напоследок распорядившись:               ― Вадим, соберёшься ехать домой, позвони. Обязательно!               Художник нехотя кивнул, а Веня подтвердил:               ― Я прослежу. Видел я его куртёнку…               Станислав поднял на уши всех сотрудников рекламного отдела своей фирмы, пообещал двойную оплату за срочность выполнения, но результат требовал уже завтра. Он даже успел набросать план совещания по бюджету на следующий день, когда позвонил Бельский.               ― Станислав Сергеевич, вы обещали отвезти меня домой…               ― Да, Вадим, конечно. Через полчаса буду, жди.               Быстро свернув все дела, Антошин спустился к машине.               ― Толик, сейчас максимально быстро в галерею к Кардену, а потом ― в тот ресторанчик на бульваре… Помнишь?               ― Да, конечно.               Вадим, уже завёрнутый в шарф, стоял вместе с Веней в холле и что-то тихо говорил галеристу, иногда взмахивая рукой в подтверждение своих слов. Увидев Стаса, он тут же попрощался с Карденом.               ― Иди в машину, я только решу один вопрос с Вениамином, ― попросил Антошин.               ― Какой вопрос? ― тут же насторожился Вася.               ― Когда открытие?               ― Тьфу… Я уж подумал… ― Большаков расслабился и улыбнулся. ― Думаю, что твой Вадим решил немного доработать несколько набросков, чтобы выставить их вместе с остальными работами. Ты же не мог не обратить внимание на то, что его работы делятся на две группы: то, что видит и переживает он сам, и то, что переживают другие. И в первой как раз работ меньше. А наброски, как я понял, именно такого плана. Мне было бы очень интересно их увидеть. Твой рыжик производит сильное впечатление!               ― Да не мой он! ― неискренне возмутился Стас. ― Он вообще натуральней натурала, если хочешь знать.               ― Какие его годы… ― философски протянул Карден. ― Кстати, у него ещё и очень тонкое чутьё, его понимание искусства удивляет.               ― Ладно, не морочь мне голову, Веня. Я поехал. Мне ещё рекламщиков надо проконтролировать. Постараюсь на этой неделе договориться с одним журналистом об интервью. Лучше отдельно или вместе?               ― Непринципиально. Позвони предварительно.               ― Лады.               Станислав уселся к Вадиму на заднее сиденье и спросил:               ― Как ты насчёт пообедать?               ― Даже не знаю… ― замялся Рыжик и отвёл взгляд.               ― Заключённый договор обязательно нужно обмыть, ― наставительно заметил Антошин и подмигнул. ― Иначе нельзя. И успеха не будет.               ― Но…               ― Вадим, я ничего от тебя не требую. Просто предлагаю пообедать, ― чуть печально сообщил Стас. Ему хотелось разговорить парня, узнать, почему он один, где его родные, и как он дошёл до жизни такой. Но задавать вопросы в лоб жизнь отучила его уже очень давно. Поэтому мужчина решил пока ни на чём не настаивать.               Рыжик как-то неловко пожал плечами и выдавил:               ― Хорошо, давайте пообедаем…               Уютный ресторанчик в тихом дворике внутри Бульварного кольца, куда надёжный Толик привёз босса с его сопровождающим, оказался почти полон, но безукоризненно вежливый метрдотель предложил гостям отдельный кабинет, что и было с удовольствием принято.               Мягкие стулья, белоснежная скатерть, тканевые салфетки, живые цветы в небольшой вазе ― всё говорило о высоком уровне заведения. Но Вадим не обратил никакого внимания на окружающую обстановку. Он молча отодвинул от себя кожаную папку с меню и попросил:               ― Закажите мне что-нибудь сами… Я в этом ничего не понимаю.               Стас поманил скромно стоявшего в стороне официанта и тихо нашептал ему что-то почти в самое ухо. И негромко добавил:               ― Всё – для двоих.               Тот мягко улыбнулся и кивнул. Через пять минут на столе появились два высоких запотевших стакана, сопровождённые пояснением:               ― Ваши «Мохито».               Вадим осторожно покачал трубочкой содержимое бокала и спросил:               ― С ромом?               ― Разумеется, ― ответил Стас и поднял свой стакан. ― Выпьем за твою выставку! Пусть на неё придёт вся Москва, а все картины будут проданы даже дороже, чем тебе мечтается!               Рыжик как-то дёрнул головой ― то ли согласился, то ли возмутился ― и тоже потянулся бокалом. Чокнувшись, они дружно отпили по глотку коктейля, и Антошин отставил напиток, переплетя пальцы опущенных на стол рук. Ему нужно было быть крайне осторожным…               ― Вадим… Я понимаю, что моя просьба не совсем уместна… Но я настаиваю на том, чтобы ты её обдумал прежде, чем откажешься…               Художник нахмурился и чуть прищурил светло-карие глаза, в которых появилось явное подозрение.               ― Я не знаю, как ты живёшь и на что… И не претендую на твою откровенность! ― тем временем продолжал Станислав. ― Но думаю, что моя помощь не будет лишней… Прошу ― позволь хоть немного помочь тебе… Хотя бы всё-таки купить тёплую куртку и ботинки… Я мог бы сделать это без твоего разрешения, но, уверен, ты бы просто не принял мои подарки.               Вадим гордо вскинул голову, но промолчал. Ответ был понятен без слов…               ― Именно поэтому я прошу тебя принять мою помощь. Тебе это нужно, а мне не составит труда и будет стоить такую малость…               Антошин чуть наклонил голову к плечу и мягко улыбнулся. В его лице появилось что-то почти детское, даже немного озорное, хотя никто бы, глядя на этого солидного мужчину, не сказал, что он ребячится.               Художник отвёл взгляд и хмуро выдавил:               ― Я сам  справлюсь. Скоро выставка… Картины будут продаваться… Я надеюсь…               ― И деньги за них ты получишь только к Новому году, ― продолжил за него Стас. ― Я не сомневаюсь, что они будут иметь успех. Но это случится не сразу. А тёплые вещи тебе нужны срочно.               Вадим помолчал, пока официант расставлял на столе закуски, и, повернувшись к мужчине лицом, прошептал:               ― Только ботинки…               ― Нет, так не пойдёт. Впереди зима, а ты мне нужен здоровым. Ты же можешь добавлять работы к уже выставленным, значит, должен быть в состоянии работать. Да и тебе лишняя копейка не повредит…               ― Хорошо… ― сдался Бельский и взял приборы.               Они дружно отдали должное мясной нарезке и рыбному ассорти с разносолом овощей. И как только тарелки опустели, официант принёс два горшочка, источающих умопомрачительные запахи.               Вадим ел аккуратно, почти аристократично, было заметно, что пользоваться всеми столовыми приборами ему обыденно. Стас краем глаза наблюдал за «солнечным» мальчиком и думал:               «Откуда же ты такой взялся? Безусловно, воспитывали тебя как ˝золотую˝ молодежь. Значит, родители ― обеспеченные люди. Тогда где же они? Сам сбежал или выгнали? А если выгнали, то за что? И на что он живёт? Рисунками на улице много не заработаешь… И съёмное жильё оплачивать надо… Подрабатывает телом? Да уж… Вадим ― шкатулка с секретом…»               Когда бесшумный официант забирал уже пустые горшочки, Бельский сыто откинулся на спинку стула и едва заметно перевёл дух. Нет, ел он медленно, даже чуть лениво, но Станислав понял, что художник немного рисовался. Вряд ли ему удаётся обедать так каждый день… Решение созрело мгновенно, и Антошин негромко сообщил официанту:               ― А три порции сырников со сметаной и вареньем упакуйте нам с собой, пожалуйста. И можно принести счёт.               Вадим, прикрывший от удовольствия глаза, удивлённо подался вперёд и упёрся взглядом в Стаса.               — Это… вы мне?..               ― Разумеется, я не люблю сладкое. Поужинаешь. А сейчас тебе лучше сходить в туалет, потом будет некогда.               Вадим возмущённо фыркнул, но послушно поднялся из-за стола.