Рыжик и меценат

             Они действительно вихрем пронеслись по бутикам ЦУМа, так что у Бельского даже слегка закружилась голова. Его вертели, всовывали то в одно, то в другое, тут же раздевали и одевали во что-то третье. Рыжик не успел уловить, что именно из верхней одежды они купили!               И только в магазине обуви Стас притормозил, усадил Вадима на мягкий пуф и зашептался о чём-то с девушкой-консультантом. Вскоре были принесены четыре пары ботинок, из которых сам Вад не купил бы ни одни, поэтому крайне придирчиво примерял и вслушивался в собственные ощущения. Но – увы! – вся обувь сидела как влитая. И, сдавшись, художник пожал плечами, не видя разницы, что выбрать.               Антошин молча кивнул и сообщил:               ― Ты пока обувайся, а я – к кассе.               На выходе Рыжику вручили пакет явно не с одной коробкой, но возмущаться сил не было. Бессонная ночь и нервное напряжение дня дали о себе знать – ноги заплетались, глаза стремились закрыться, а колени – подломиться. Станислав поймал оседающего Вадима и слегка встряхнул:               ― Не спи! До парковки совсем чуть-чуть.               Дорогу до дома парень не запомнил, а выпал из сна от громкого автомобильного гудка, словно взорвавшего мозг. Рыжик вздёрнулся с заднего сиденья, на котором лежал, неудобно скорчившись, и хрипло спросил:               ― Что?!               Антошин повернулся и успокаивающе сообщил:               — Это не нам, впереди два идиота разъехаться не могут. Но ты не пристраивайся снова, мы уже приехали.               Вадим растерянно оглянулся и узнал свой двор, дома и приблизившийся подъезд.               ― Быстро… ― протянул он и попытался выйти, но дверь не поддалась.               От водительского кресла послышался смешок и короткое:               ― Не спеши.               Рыжик огляделся, оказывается, Лексус ещё двигался…               Через пару минут Толик ювелирно припарковался и получил указание от босса:               ― Жди, я, наверное, быстро.               Стас вытащил из багажника кучу пакетов с покупками и кивнул выбравшемуся из машины Вадиму:               ― Пустишь к себе?               Тот мотнул головой, словно отгонял надоевшую муху, и буркнул:               ― Пойдём…               Панельная девятиэтажка выглядела и пахла, как панельная девятиэтажка… Разболтанный лифт, скрипя и погромыхивая, втащил их на восьмой этаж и выпустил на площадку. Бельский нашарил ключи и отпер дверь, покрашенную мерзкой коричневой краской поверх набитой вагонки.               Тёмное пространство коридора встретило хозяина и гостя стойким ароматом какой-то химии. Антошин прошёл дальше и оказался в единственной комнате, совмещавшей функции гостиной, спальни и студии. Из обстановки имелись не застеленный футон, продавленное кресло, тумба под телевизор без оного, но с ноутбуком, три мольберта, множество холстов, стоявших «спиной», и несколько коробок с неизвестным содержимым. Стены были покрашены в ˝весёленький˝ зелёный цвет явно прямо поверх старых обоев.               ― Хоромы, однако… ― протянул Станислав и опустил пакеты на старые доски пола, покрытые множеством цветных пятен краски. Вадим, сбросивший куртку и ботинки на колченогую тумбу в коридоре и ушедший скорее всего на кухню, крикнул:               ― Жить можно! Садитесь, я сейчас…               Мужчина снял пальто и пристроил его на спинку кресла. Его внимание притянул набросок, стоявший на одном из мольбертов ― городская улица, смутно знакомая, серые тени пешеходов с зонтами, тёмные стены мокрых домов и… странно яркий, красный с белой полосой мячик, лежащий на проезжей части. И надвинувшаяся на него, практически уже задавившая игрушку махина автомобиля, дорогого и огромного… Антошин передёрнул плечами, покрывшимися холодными мурашками, и громко сообщил:               ― Вадим, мне ехать надо. Я только хотел ещё кое-что обсудить…               Рыжик появился в дверном проёме с двумя кружками чего-то горячего. Судя по запаху ― кофе.               ― Я же могу угостить вас хотя бы в благодарность за то, что вы для меня сделали… ― чуть с укором заметил хозяин.               ― Спасибо.               Станислав взял одну из посудин – с изображением спины котика и надписью «Злые вы, уйду я от вас…» – и чуть втянул носом парок. К его удивлению, пахло настоящим кофе.               ― Вадим, я правильно понимаю, что постоянной работы у тебя нет? – осторожно начал Антошин.               ― Нет, – буркнул парень и опустил взгляд в кружку с напитком. Бельский явно был горд, как шотландец.               ― Тогда, может быть, ты не будешь возражать, если я предложу тебе небольшую подработку на время? Мне в отдел рекламы требуется… В общем-то, конечно, не художник, а креативщик… Но, я думаю, что ты справишься. Пока что всё, сочинённое моими сотрудниками, выглядит как унылое говно. А за оригинальную идею и эскизы я заплачу столько, сколько скажешь. Как смотришь?               ― Слишком невыгодно для вас. Я же могу запросить миллион… – хмыкнул Вадим и хитро прищурился.               На что Стас скроил такую же лукавую рожу и ехидно ответил:               ― Составим договор, пропишем ставки оплаты за каждый рисунок или набросок…               Вадим против воли рассмеялся, так не вязалась эта прохиндейская фраза с солидно выглядевшим бизнесменом в костюме от Хьюго Босс, и заметил:               ― Я же не смогу ходить в офис каждый день с девяти до шести… Нужно закончить те работы, которые Вениамин просил добавить.               ― Именно поэтому я предлагаю тебе не постоянное место, а договор на оказание услуг. Ну, а когда закончится выставка, можно будет уже искать солидное место на серьёзных условиях. Подумай.               Антошин поднялся из кресла и, подхватив пальто, направился к входной двери.               Вадим плёлся позади Стаса и понимал, что это реальные деньги, пусть и не каждый день, но быстро. Листовками и шваброй в МакДаке заработать на съёмную квартиру, даже убитую в хлам, невозможно. И смущала только цена: что этот мужик может потребовать в оплату за помощь?               ― Почему вы это делаете, Станислав Сергеевич?               Уже надевший пальто Антошин повернулся к Вадику и спросил:               ― Ты не веришь, что кто-то может делать что-то хорошее просто так?               ― Не в наше время…               ― Ты не прав. Добрых людей больше, чем всяких гадов и подонков. Но они, конечно, сильнее бросаются в глаза. Хотя сейчас, на самом деле, больше всего равнодушных, безразличных к окружающему… Именно поэтому нам часто кажется, что ничего хорошего в этой жизни быть не может. Да и твердят со всех сторон: не жди подарков с неба, готовься к худшему, тогда и плюхи не станут горьким разочарованием…               Станислав горько хмыкнул и добавил:               ― А может, мне слава Третьякова и Мамонтова не даёт покоя?               Вадим коротко глянул в серые глаза, словно подёрнутые туманом и решительно выдал:               ― Хорошо, я эту неделю буду заканчивать то, что ждёт Вениамин, а с понедельника займусь вашей рекламой. Что продвигаем-то?               ― «Киа».               ― Вы продаёте машины?!               ― Что? Не похоже? Не только продаём, у меня дилерский центр с ремонтной мастерской и даже с двумя аэрографистами.               ― Вау! Вот это попробовать я бы не отказался… Никогда не держал в руках аэрограф, только видосы смотрел.               ― Если хочешь, приходи, я скажу, ребята тебе расскажут, покажут и даже попортить какой-нибудь ржавый капот дадут, – рассмеялся Антошин и протянул руку с очередной купюрой. – Это на краски, кисти и тому подобное. Разумеется, на еду тоже!               И не дав возразить, оставил деньги на тумбе, быстро развернулся, ловко открыл дверь и был таков.               Вадим только вздохнул… Ушёл в комнату, гордо называемую про себя «студией», вынул из пакета коробку с ботинками и принялся утепляться, прикидывая что из жратвы купить, чтобы не очень дорого и быстро готовить. Привезённых из ресторана сырников хватит разве что на завтрак. И куда метнуться за расходниками?