Рыжик и меценат

             Следующие два месяца Бельский носился электровеником между галереей Кардена, домом и автоцентром Антошина. Хотелось успеть везде! Потому что идеи пёрли, как на дрожжах… За две недели Вадим накидал рекламщикам Стаса «креатива на пару лет вперёд», по словам начальника отдела. А аэрографисты позволили не только расписать «ржавый капот», но и даже выполнить два реальных заказа от очень крутых челов, оставшихся страшно довольными, судя по оставленным сверх оплаты чаевым. Совершенно неожиданно оказалось, что графическая манера исполнения Бельского шикарно смотрится на чёрных боках дорогих иномарок. Даже если он изображает абсолютную абстракцию! Ну, а дома Вадима ждали холсты, на которые он выплёскивал впечатления от суматошной московской жизни, от работы над аэрографией, детские воспоминания и мимолётные картинки, ухваченные памятью художника на бегу.               К концу выставки в трёх дайджестах вышли статьи о молодом и потрясающе талантливом художнике. Причём проплаченной из них была только одна! У Вениамина даже взяли два интервью, чем он беззастенчиво воспользовался, мимоходом отрекламировав свою галерею и будущую выставку народных ремёсел. Результатом выпущенной рекламы и подогретой прессы стали полностью проданная экспозиция, кроме двух картин, которые Вад с самого начала исключил из торга (хотя деньги предлагали такие…), и неожиданное предложение от известного театрального режиссёра стать художником его новой постановки.               Такую удачу нельзя было упускать! И Вадим, обсудив со Стасом и его юристом договор с театром, забыл дорогу в автоцентр и с головой ушёл в эскизы задников, кулис и реквизита…               Антошин сегодня собирался наведаться к Рыжику домой и предложить встречать Новый 2018 год вместе. Нельзя было сказать, что они сильно сблизились за это время. Но у Стаса выработалась стойкая привычка заботиться о парне, в пылу вдохновения забывавшего есть, пить, спать и дышать свежим воздухом. Мужчина скучал, если долго не видел своего Вадика, понимал, что «коготок уже увяз», но сказать о своих чувствах не мог.               Поэтому сегодня он попробует снова вытащить художника из студии, купленной Антошиным на собственные деньги, накормить нормальным обедом и уже потом… Стасу от родителей осталась солидная кирпичная дача в Подмосковье, вот туда ему и хотелось увезти Рыжика через два дня, чтобы отметить начало Нового года. И он даже не мечтал о чём-то более серьёзном! Интуиция твердила, что этому художнику ни он сам, ни его любовь не нужны. Но так хотелось хоть капельку тепла…               Толик как обычно остался ждать босса в машине, а Антошин быстро вошёл в подъезд, поднялся на лифте на двенадцатый этаж (эта квартира была выбрана Вадимом за самый лучший свет!) и открыл дверь своим ключом. Поскольку талант в угаре рисования мог не услышать даже взрыв, не то что звонок…               ― Вадь, ты дома? – крикнул с порога Стас и прошёл в комнату. Как он и думал, Рыжик стоял у мольберта с наушниками на голове и, постукивая одной ногой, что-то самозабвенно рисовал в синих и багровых тонах.               ― Понятно… – протянул мужчина и осторожно положил руку на плечо парня. Тот резко развернулся и сдёрнул наушники.               ― Фух… Напугал… Привет, ты чего?               Они уже давно перешли на «ты», но тепла их отношениям это не добавило. Стас чуть пожал плечами и спокойно сообщил:               ― Вадик, сейчас половина седьмого вечера, двадцать девятое декабря 2017 года, пятница. Ты в курсе?               ― Что? – не понял Рыжик.               ― Новый год через два дня, но это не главное. Ты сегодня ел?               ― Стас, что ты до меня докопался? Ел, конечно! – Вадим попытался через плечо рассмотреть уже нарисованное.               ― Тогда скажи, что именно ты ел, – терпеливо развернув за плечи парня, уточнил мужчина.               ― Еду! – отрезал художник и опять дёрнулся к мольберту.              Станислав снова потянул Вадима к себе, аккуратно закинул тощее тело на плечо и унёс в кухню, где сгрузил парня возле холодильника и распахнул дверцу.               ― В этом ящике нет никакой еды уже несколько дней, как минимум. Поэтому сейчас ты отмоешь руки от краски, примешь душ, переоденешься, и мы поедем ужинать. Потом мы два часа будем гулять, благо сегодня не очень холодно. А потом я отвезу тебя к себе домой, и ты ляжешь спать. А рисовать ты будешь завтра. И это не обсуждается!               ― Стас, ты мне в мамочки-нянечки набиваешься?! – вспылил Рыжик и попытался вырвать руку из захвата Антошина.               ― Нет. Но если ты не хочешь думать о себе сам, то я буду думать о тебе. Иначе ты просто сдохнешь от голода возле мольберта! – не выдержал мужчина.               И в этот момент у Вада в животе заурчало так, что парень смутился и покраснел до корней волос. Ему вдруг пришло в голову, что сегодня действительно было не до еды… Утром приснился тот самый задник с пейзажем, который не давался уже несколько дней. А потом вспомнил, что решил чуть изменить расстановку мебели в комнате главного героя. И ещё… Короче, завтрак забылся. И обед – тоже. А теперь время ужина. И есть хочется до спазмов в желудке.               ― Хорошо, – буркнул парень и ушёл в ванную. Через четверть часа он, чисто одетый и даже причёсанный, встал перед Станиславом со словами:               ― Я готов.               ― Идём.               С точки зрения Стаса, вечер получился чудесным. Они очень вкусно поужинали, а потом долго гуляли под лёгким снежком, медленно падающим и искрящимся в свете уличных фонарей. Правда, Вадик мог говорить только о цветовом решении и композиционном построении декораций к спектаклю, но Антошину было всё равно. Главное – слышать такой яркий, эмоционально наполненный голос Рыжика и ловить искры во взгляде увлечённого парня. Мужчина понимал, что его захлестнуло по самую макушку, но очень старался сдерживаться, ведь неизвестно, как отреагирует Вад на такие чувства к себе. Разумеется, никаких особ мужского пола в окружении художника не было, впрочем, и женского – тоже. Так что вопрос ориентации его Рыжика оставался открытым.               Когда фонтан вдохновенных речей парня слегка притих, Стас рискнул задать самый насущный для него вопрос сегодняшнего вечера:               ― Вадь, ты решил, как будешь встречать Новый год?               Только что открывший рот, чтобы продолжить монолог об изображениях на картинах для сцены в гостиной, Бельский как-то неловко икнул и растерянно сообщил:               ― Не-а…               ― А как бы хотел? Вариант «за мольбертом» – не рассматривается.               Ещё более потерянный художник протянул:               ― Не знаю…               ― Тогда предлагаю вполне реальный вариант – загородный тёплый дом, настоящая ёлка во дворе, баня на участке, шашлык и свежий воздух в любых количествах, – голос Станислава был, пожалуй, даже чересчур жизнерадостным, но Вадик не обратил на это внимания, задумавшись и потерев подмерзающий нос.               ― А много будет народу?               ― Нет, я не люблю шумные компании. Да и Новый год тот праздник, который следует встречать только с близкими…               Стас с внутренним напряжением ждал ответа на своё предложение и молил про себя: «Согласись… Пожалуйста, согласись…»               Вадим что-то прикинул и спросил о самом важном для себя:               ― А рисовать я там смогу?               ― Конечно!               ― Тогда можно и так… Надо только собрать всё…               И задумался, составляя список необходимого для поездки.               А Антошин осторожно выдохнул и сообщил:               ― Тогда я завтра закуплюсь продуктами на неделю. А ты сложишь свои вещи. И вечером мы стартуем.               ― Почему вечером?               ― Не думаю, что раньше получится. Ты же можешь опять упасть во вдохновение вместо сборов…               Чуть смутившись, Вадик пообещал:               ― Я постараюсь…               ― Хорошо, тогда поехали ко мне, выспишься, а завтра утром я заброшу тебя домой по дороге в супермаркет.