И не будет весны

Он тыкается носом между чужих лопаток. Кости выворачивает и ломит, свежие порезы и раны почти горят, но чужой запах мокрой листвы и мускуса, успокаивают как бегущие мысли, так и боль. Он поднимается поцелуями к шее, облизывает мочку уха и наваливается на чужое плечо, убирая черные пряди с лица. – Я бы хотел ещё поспать… – Сонно бормочет брюнет. – Ты спал пять часов. Это почти полноценный сон. – Полноценный сон это восемь часов. – Он поворачивается на спину, позволяя прижать себя к кровати. – Это роскошь, Бродяга. – Он целует подставленные ключицы, ведет языком по шее и наконец-то касается губ. – Это ты сумасшедший, Луни, который не спит сутками и пьет лошадиные дозы. А я всего лишь человек, – Бродяга берет его пальцами за подбородок и слегка сжимает, после чего притягивает для ещё одного медленного поцелуя. – Этим я тебе и нравлюсь. – Луни подмигивает, запуская ладонь в смоляные волосы. – Конечно, а ещё потому что ты молодой и выносливый. Это же главные факторы. – Несмотря на слова, Бродяга раздвигает ноги, обнимая его бока, и трется всем телом. – И я отлично тебя трахаю. – Луни скалится, кусает его за нижнюю губу и удобнее перехватывает бедра, сразу толкаясь внутрь во все ещё растянутый вход. Бродяга вместо ответа стонет и прикрывая глаза, предпочитая получать удовольствие, а не болтать. И Луни дает ему сполна, он умело двигает бедрами, целует и не дает и на секунду задуматься о чем-то кроме. Медленный утренний секс, кажется то, что нужно и Бродяга вскоре кончает, выгибаясь в горячих руках, снова зажмуриваясь. Его партнер кончает спустя пару толчков, а после как лавина обрушивается поцелуями. Какое-то время они увлечены только этими вылизываниями, словно другого мира не существует, а если и существует, то их он совершенно не касается. Пока телефон где-то у другого края кровати не начинает мерзко звенеть, от чего Луни рычит в поцелуе и нехотя выбирается из объятий. Он долго копошится в вещах, пока звук не смолкает. А Бродяге только и остается наблюдать за чужой слегка сгорбленной спиной, пересчитывать шрамы и хмурится, замечая свежие порезы на икрах и бедре. – Ты снова во что-то ввязался? – Бродяга садиться в кровати, подгибая под себя ноги. – С чего ты взял, Бусинка? – Луни разворачивается, не отрывая взгляда от телефона, по экрану которого его пальцы перемещаются так быстро, что уловить их пляску почти сложно. – Раны… раны на твоих ногах свежие. – Это мелочи. – Он садится рядом, а после заваливается на бок, укладывая голову на чужое колено, и не отрывается от телефона. – Римус… – Бродяга выдыхает, перебирая русые вихры на затылке, но парень лишь фыркает, прижимаясь щекой к его бедру. – Ты нужен мне здоровым… – Я на пути к этому, Бродяга. И это не так просто как кажется. – Римус блокирует телефон и разворачивается на спину, чтобы смотреть ему в глаза. – Как бы я не выглядел в универе, тебе не нужно беспокоится. Я сам выйду на связь. – Он осторожно гладит его по щеке и улыбается. – Луни, я не задаю вопросов только потому, что ты просишь и отлично трахаешься, но это не значит, что их у меня нет. И с каждым разом их только больше. – Я знаю, но пока так нужно. – Римус убирает ладонь, а после поднимается с его колен и снова льнет с поцелуем. – Потом отвечу, а пока мне нужно идти. – Уже? – Бродяга хмурится и пытается удержать его, но удержать его, как пытаться остановить прилив. – Прости. – Римус выскальзывает из объятия, быстро одеваясь. – Блять, не могу найти футболку. Возьму твою? – Бери. Бродяга вздыхает, подпирая голову ладонью, наблюдая за тем, как Люпин по хозяйски берет из шкафа футболку и клетчатую рубашку, у которой ему слишком коротки рукава и он просто закатывает их. После он натягивает толстовку, прячет в карман телефон, хватает рюкзак, напоследок целует его отчаянно, словно это последний раз и сбегает из квартиры, так и не попрощавшись. Он каждый раз убегает без прощаний и врывается без приветствий как ураган или стихийное бедствие.