Моя любовь — дьявол

Когда Тэяна выписали из больницы, Пуонг забрала его и отвезла домой, всю дорогу нашёптывая что-то ласковое, успокаивая, уговаривая его простить Рюджин, мол, она просто оступилась. И он не возражал. Даже усмехнулся в ответ. Как будто знал, что теперь у него в руках больше власти, чем когда-либо. Когда они вернулись, Рюджин уже ждала их, сидя в прихожей. Как школьница, наказанная без объяснений. Только в её взгляде не было страха, лишь усталость, смешанная с ядом. Тэян подошёл первым. Медленно. С холодной усмешкой и взглядом сверху вниз. — Я жду. – тихо, но с уверенностью произнёс он. — Что? – Рюджин сжала кулаки, бросив испепеляющий взгляд сначала на него, а потом на мать, стоявшую рядом с опущенными глазами, словно её это не касалось. — Извинения, конечно же. Ты чуть не убила меня. Благодари свою маму. Без неё ты бы уже давно гнила за решёткой. — Не сидела бы. – она цокнула языком, — Полиции вообще нет до этого дела. Не верите? Напишите на меня заявление. Рискните. – её усмешка резала, как нож. — Рюджин! – Пуонг резко подошла и ударила её по щеке, — Как ты смеешь так разговаривать?! Не позорь меня! В комнату, живо! Рюджин несколько секунд стояла неподвижно, затем поправила волосы, лениво закатила глаза и ушла. Хлопнула дверью. Присела на кровать, потирая пылающую щеку. Сердце колотилось, но не от страха, а от ярости, которую она не могла больше сдерживать. Прошло много времени. Она почти заснула, когда в комнату без стука вошла Пуонг, недовольная, как всегда. — Что с тобой происходит в последнее время? – с порога начала она, — Я тебя совсем не узнаю! — А что не так? – Рюджин хмыкнула и перекатилась на кровати, — Может, это с тобой что-то не так, раз даже дочери не даёшь спокойно дышать? — Рюджин! – взвизгнула мать, — Прекрати хамить! Раньше ты была другой. Теперь ты просто чудовище! — Я? – Рюджин подняла взгляд, ледяной и прямой, — Я чудовище? Посмотри в зеркало, мама. Там увидишь настоящее чудовище. Ты не веришь собственной дочери. Ты только и делаешь, что крутишь хвостом перед своим дружком. Пуонг на мгновение остолбенела. Потом шагнула вперёд, и снова удар. Щека зазвенела от боли. Затем отступила назад. Слова, сказанные почти шёпотом: — Я видеть тебя не хочу. Громкий хлопок двери. Тишина. Рюджин стиснула зубы. И тут — знакомый, тянущийся смех. У окна. — Так быстро сдалась. – раздался голос Йеджи, пропитанный насмешкой, — Но согласись, это лучше, чем быть безвольной марионеткой. Слёзы сами выступили в глазах. Она сжала одеяло, пытаясь совладать с дрожью. Йеджи подошла. Села рядом. Рюджин ощущала её дыхание возле уха, и сердце невольно сжалось. — Ты станешь той, кого все будут бояться. – прошептала она, — Ведь я могу управлять твоими эмоциями. Словами. Всем. — Зачем ты это делаешь… – выдохнула Рюджин, не открывая глаз. — Ты сама виновата. – Йеджи пожала плечами, — Ты всегда молчала. Позволяла им уничтожать тебя. А теперь ты отвечаешь. Разве это плохо? Рюджин посмотрела на неё скептически, со сдержанным вызовом. Сжала зубы. — А теперь, – Йеджи поднялась, лениво потягиваясь, — самое время признаться Вану. В измене. — Не смей! – Рюджин вскочила, вцепившись ей в руку, — Я сама скажу! Сама! Не смей толкать меня к этому! — Отпусти. — Не смей, Йеджи! — Отпусти, я сказала! – та выдернула руку. И вдруг вздрогнула, схватившись за грудь. Глаза расширились от боли, — Не переходи границ. – прошипела она, пятясь к стене, — Сколько раз тебе повторять?.. Рюджин стояла в растерянности. Хотела подойти ближе, но стоило ей потянуться, как Йеджи исчезла. Просто испарилась в воздухе, оставив за собой холод. *** Утро. Рюджин проснулась с головной болью. Потирая висок, она на ощупь дотянулась до телефона. Одно сообщение: «Привет. Нужно встретиться. В 17:00 в том же переулке.» Имя не указано. Но она сразу поняла, кто это. Цокнула, отбросила телефон. Не могла не пойти. Если не пойдёт — всё станет только хуже. Приняла душ. На удивление, в доме не было никого. Ни матери. Ни Тэяна. Даже тишина какая-то неестественная. Странная. Выпила горячее кофе, не ощущая вкуса. Села за уроки из принципа, будто пыталась доказать себе, что она ещё может жить «обычной» жизнью. Прошло несколько часов. Она посмотрела на часы — до встречи оставалось полтора часа. Встала. Надела широкие джинсы и кофту. Могла бы на этом остановиться, но взгляд зацепился за платье. Тонкое, будто чужое. Узнаваемое, но без воспоминаний. — Наверное, мама когда-то дарила. – бросила, повесив его обратно. Оно будто бы смотрело ей в спину. Она вышла заранее. Шла пешком, не спеша, будто надеялась, что время остановится. Телефон вибрировал от сообщений Вана, но она не могла ответить. Боялась. Вины становилось слишком много, чтобы жить спокойно. Переулок. Старая, обшарпанная стена. Она встала к ней спиной, скрестив руки на груди. Через десять минут появилась Соён. Всё такая же. Улыбка будто вырезана. — Долго ждала? – спросила она, как ни в чём не бывало, — Часы остановились. — Ближе к делу. – отрезала Рюджин. — Всё ещё злишься? – Соён вздохнула, — Прошло столько лет… — Думаешь, так просто отпустить? Зачем ты опять пришла? — Я хотела погулять. — Ты себя слышишь? Пауза. — Ты изменилась. – мягко сказала Соён, — Стала сильнее. Только помни: не каждому можно грубить. — Тебе можно. – усмехнулась Рюджин. — Нет. — Почему? Думаешь, я всё ещё боюсь тебя? Мне плевать. Я привыкла к ненависти. К издёвкам. Ко лжи. Из-за тебя. — Удобно, да? Свалить всё на меня. — Ты первая перешла мне дорогу. Только потому, что я сказала “нет”. Соён опустила глаза. — Ты даже шанса мне не дала. – тихо выдохнула она. — Потому что ты мне не нравилась! – голос Рюджин дрогнул, — И не понравишься. Но это не повод ломать мне жизнь. Издеваться. Подставлять. Делать меня изгоем. — Я пыталась привлечь твоё внимание. — Твои слухи разрушили меня. — У меня не было другого выхода. — Знаешь ли ты, что из-за тебя я ненавижу себя? – голос Рюджин дрожал, но она не отводила взгляда, — Знаешь, что я больше не могу принять себя? Что каждое утро я просыпаюсь с чувством вины, будто я сломана с самого начала? Что я несчастлива? Соён молчала. Её губы дрогнули, пальцы сжались в кулаки, словно она пыталась сдержать что-то внутри, что давно просилось наружу. Но ничего не сказала. Рюджин смотрела на неё ещё секунду, потом резко шагнула вперёд и толкнула её в плечо — сильно, с ненавистью и болью. Соён пошатнулась, но не попыталась удержать её, не возразила, не остановила. Рюджин пошла прочь, быстрым шагом, почти бегом. Сердце колотилось в груди, в висках стучало, будто кровь закипала от пережитого. Глаза жгло. Тело дрожало, будто она только что вырвалась из тисков прошлого, но всё равно чувствовала на себе его холодные пальцы. Она шла, не разбирая дороги, не замечая прохожих, улиц, даже шума. Всё в голове гудело, как будто кто-то включил сирену и не собирался её выключать. Сколько лет она пыталась понять, за что? Почему? Школа за школой, город за городом. Везде — сплетни, перешёптывания за спиной, насмешки в глаза. Одиночество. Безысходность. Сломанная самооценка. Она всегда думала, что с ней что-то не так: слишком странная, слишком грубая, слишком страшная. А всё оказалось… таким банальным. Она просто отказала человеку. И за это была распята. За чувства, которых не было. Когда она, запыхавшись, вбежала домой, там снова не было никого. Ни Тэяна, ни Пуонг. Ни звука. Тишина звенела. Как будто дом замер, ожидая, что она сделает. Как будто стены знали, что в ней созрело нечто. Рюджин прошла в кухню и взяла свечи. Несколько. Тех самых, которые использовала в первый раз. Руки тряслись, но она двигалась точно. Механически. Каждое движение выучено до боли. В комнате было темно. Тихо. Воздух стоял, будто густой. Она расставила свечи по кругу, точно как тогда. Отошла, поправила одну, что криво стояла. Вдох. Выдох. Она села в центр круга, подогнув ноги и сложив руки на коленях. Глаза закрыты. Повторить. Начать заново. Сделать всё по-другому. — Во имя Сатаны, Правителя Земли, Царя мира сего, я призываю силы Тьмы поделиться своей адск… Резкий грохот. Будто удар по стеклу или что-то тяжёлое упало в комнате. Она вздрогнула, открыла глаза, и перед ней стояла Йеджи. Хмуро, раздражённо, будто вырвали из важного сна. — Какого чёрта ты творишь, идиотка? – её голос был как раскат грома. Острый, полон ярости. Рюджин прищурилась, снова закрывая глаза, будто хотела вычеркнуть её из этого круга. Продолжила: — Во имя Сатаны, Прави… — Заткнись! – рявкнула Йеджи и кинула в неё подушку, не в силах переступить границу круга, — Хватит это повторять! Ты понимаешь вообще, что делаешь?! Подушка сбила свечу, но огонь не погас. Рюджин откинула её в сторону, села ровнее и, сжав кулаки, посмотрела на рыжеволосую в упор. — Я хочу повторить сделку. Только с другим желанием. — Другое? – Йеджи рассмеялась, но смех её был надломленный, словно в горле застряли иглы, — Я тебе что, магазин желаний? Ты уже продала мне душу, Шин. Сделка есть сделка. Платить тебе больше нечем. — Но… — Никаких «но». – Йеджи шагнула ближе к краю круга, почти прикасаясь тенью к пламени, — На что ты надеялась? Что я всё забуду? Что дам тебе новый шанс? — Я… – голос Рюджин сорвался, но она собралась. Вдохнула, — Я хочу, чтобы ты стала человеком. Йеджи замерла. Всё в ней словно сжалось. На лице не было ни усмешки, ни гнева. Только… тишина. Глубокая. Леденящая. В комнате будто пронёсся холодный ветер. Свечи задрожали. Пламя на миг стало синим. — Что? – прошептала она. Но Рюджин уже не могла остановиться. — Забери что хочешь. Всё. Только исполни это желание. Я знаю, ты можешь. Я видела, на что ты способна. Ты можешь изменить всё. Просто стань человеком. — Идиотка. – процедила Йеджи, отворачиваясь. Её голос дрожал от сдерживания, — Ты ничего не понимаешь. Ничего. – и исчезла. Рюджин осталась одна. Свернулась в круге, колени к груди. Подняла руку, и яростно пнула свечу ногой, разметав пламя. Всё рушилось. Всё летело к чёрту. Она метнулась на кровать и заревела, пряча лицо в подушке, кусая её, словно хотела задушить этот крик. Била по подушке, как по врагу. Плакала так, как не плакала никогда. Ни в детстве, ни после первого предательства. Слёзы текли, как водопад, горячие, липкие. Вдруг — странное свечение. Не свет. Но не тьма. Что-то… жуткое. Свеча, которую она пнула, ударилась о стену и задела подушку рядом. Ткань вспыхнула. Огонь растёкся мгновенно, как бензин. Рюджин вскрикнула, вскочила, сдёрнула с кровати одеяло и попыталась накрыть огонь. Но он только разгорелся сильнее. Паника нарастала. Дыхание сбивалось. — Чёрт, чёрт, чёрт! – задыхалась она. И вдруг — щёлк. Огонь исчез. Просто исчез. Как будто его и не было. Она резко обернулась. Но никого не увидела. Но знала. Йеджи. Она пришла. Она спасла её. Рюджин села на пол. Обняла себя руками. Сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу. Она смотрела в одну точку, не моргая. Она не знала, где реальность, где сон. Она не знала, кто она теперь. Или кем была. С трудом поднялась. Переодеваться не стала. Еды не касалась. Ни сил, ни желания. Она легла на кровать, свернувшись клубком. И уснула с единственной мыслью: Завтра всё изменится. Завтра она расстанется с Ваном. Расскажет ему всё. Завтра она поговорит с Йеджи. Докажет, что она действительно хочет быть рядом. Несмотря ни на что.