Выше звёзд

      На следующее утро Райан снова приехал в спортивный комплекс. График тренировок в самом деле плотный, это не в прокате ездить… Швырнув свой рюкзак на скамейку, парень открыл шкафчик и достал форму для занятий. Сегодня он, судя по всему, раньше всех.       Адриан и Эдвард вернулись ночью. По крайней мере, это ему утром сообщил Том. Но деталей никаких не доложил. Нордман покосился на дверцу ячейки, принадлежащей Прескотту. Похоже, даже его ещё нет на месте.       Всё ли прошло хорошо? Не пострадали ли лошади? С появившейся идеей Райан захлопнул дверцу шкафчика и направился в соседний корпус, определённый для кобыл. Вторая конюшня, по проектировке точно такая же, как и первая, всё же отличалась в своих мелочах. Вроде бы, те же коричневые денники, белые стены, светлые потолки и абсолютно те же самые запахи сена, опилок, лошадиной шерсти и навоза. А всё-таки как-то по-другому. В амуничнике царит совершенно другой порядок, раздевалка находится с другой стороны стены, а инвентарь в другом конце прохода. Вот стоит красная тачка с насыпанными яблоками. А в их корпусе такая же тачка, но чёрная!       Шагая вдоль ряда стойл, парень высматривал знакомую лошадь. Задачу облегчали именные таблички на дверях, иначе искать гнедую лошадь среди целого ряда гнедых лошадей оказалось бы тем ещё квестом. И вот наконец внимание зацепилось за нужное. «Реплика». Рядом с именем также находилась информация о породе и годе рождения. Латвийская теплокровная, шестнадцать лет.       Райан подошёл к деннику и заглянул, рассматривая стоящую в нём кобылу. Та подняла голову и развернулась к приблизившемуся человеку навстречу.       — Эй, привет, — с лёгкой улыбкой, тронувшей его губы, поздоровался юноша и легонько дотронулся пальцами до приблизившегося серого носа.       Всё-таки, хорошие у Прескотта лошади, что ни говори. Упитанные, округлые, с блестящей шерстью, на которой проступают светлые яблоки — признак хорошего рациона. С виду, с кобылой всё в полном порядке. Взгляд спокойный, шея расслаблена. Не похоже, что её что-то беспокоит. Значит, прошедшая ночная вылазка вряд ли имела какие-то последствия и прошла тихо. Хочется в это верить.       Убедившись, что и с серой Эдварда всё в порядке, Нордман направился к выходу. Но только подошёл к арке, раздался звук входящего уведомления на телефоне. Парень остановился и проверил сообщение.       Томас Шиен: «Как приедешь, заходи в кафетерий».       Ответив, что сейчас придёт, Райан убрал телефон обратно в задний карман джинсов и направился к центральному манежу. Но до назначенной точки сразу не дошёл. Внимание парня привлёк тёмный большой силуэт в леваде неподалёку. Жеребец, завидев проходящего мимо человека, приветственно гугукнул, следом задрал хвост, пронёсся вдоль ограды, активно и высоко задирая ноги. Сделал круг и подошёл снова к забору.       Юноша тепло улыбнулся ему и двинулся навстречу. Ну как тут мимо пройти? Эквилибриум, радостный, что смог привлечь внимание человека, снова размашисто зарысил, изгибая свою шею, будто чёрный лебедь.       — А ты точно голландец, а не араб? — в шутку спрашивает Райан, любуясь свободными аллюрами грациозного животного. — Хотя, с твоим-то ростом, точно, — подметил он, когда жеребец остановился совсем рядом с ним. — Ну здравствуй. Что, сжалился над тобой твой злобный страшный хозяин?       В приветствии парень протянул пальцы, позволяя жеребцу их обнюхать. Тот двинулся мордой навстречу и втянул ноздрями воздух. Но вот что-то в мозгах зверя перещёлкнуло, и он с резким разворотом на сто восемьдесят градусов поскакал бодрым галопом по периметру ограждённой территории. Райан же лишь со счастливой улыбкой наблюдал за ним, облокотившись о забор. Пусть бегает. Как радостно видеть его таким, хоть сколько-нибудь свободным, летящим! Лошади и должны быть свободными, а не стоять взаперти в коробке метр на метр… Там, где Райан прожил все свои годы до переезда, лошади ходили свободными по бескрайним пастбищам.       Постояв у левады ещё немного, юноша всё же с лёгким сожалением, что лично никак не может помочь этому коню, разворачивается и направляется к большому зданию манежа.       Кафетерий находился на первом этаже, от центрального входа налево и до самого упора. Просторное помещение было светлым, обставленным столиками с удобными диванами, и открывало панорамный вид на территорию крупного конного комплекса. Здесь можно было купить кофе, чай, некоторые холодные напитки и выпечку — сладкую или солёную. Ценники, что называется, конские, но выпечка и правда вкусная.       Свою команду Райан увидел сразу, сейчас зал занимали лишь они. Минув несколько столов, парень подсел к компании.       — Привет всем, — непринуждённое приветствие.       — О, теперь все в сборе! — радуется Нейл. — Ну теперь-то можно услышать, во что вы там с Прескоттом ввязались?!       — Да ни во что не ввязались! — как-то то ли недовольно, то ли разочарованно проворчал Эдвард, хмуро прокручивая бумажный стаканчик с кофе на гладкой поверхности столешницы. — Поехали мы по следам того фургона. Адриан после вашего последнего звонка был сильно недовольным, но это, в принципе, его обычное состояние, он всегда чем-то недоволен, вы же знаете. Сам где-то нашёл номер этого вашего, в смысле кроунфилдского, директора, сам пытался дозвониться. Ничего не вышло, никто так и не ответил. Пока ехали, стало совсем темно, дорогу плохо видно, ещё и туман опустился. Помните, два дня назад ночью дождь прошёл? Там, где низины, земля ещё оставалась мокрой и вязкой. И вот на таком-то участке пути мы заметили, что свежих следов от машины на земле нет. Получается, трейлер куда-то свернул, быть может, прямо по полю поехал. Ну мы и развернулись, поехали искать свежие следы. Но так ничего и не нашли. Я предлагал ему утром посмотреть, когда светло будет… Но он сказал, что это уже будет бессмысленно — много времени пройдёт к тому моменту. Так что поехали обратно. Вернулись ближе к двум ночи.       — А сам-то Прескотт где? — интересуется Нордман. — Я его сегодня ещё не видел.       — Его сегодня и не будет, у него выходной.       — О как, а мне уже начало казаться, что он тут прописан.       Задумчивые лица компании тронула лёгкая усмешка. Лишь Роксана всё так же неизменно листала ленту своего телефона, откинувшись на мягкую высокую спинку дивана, похоже, никак не заинтересованная в происходящем обсуждении. Томас покосился на неё.       — Рокси…       — М? — вопросительно выгибает девушка бровь, ни на миг не оторвав взгляд от своего дисплея.       — Ты же с Прескоттом на какой-то своей волне… — начал было лидер заходить издалека с явным намерением подключить напарницу к плану «добейся у Прескотта его расположения».       — Даже не думай, Том. Он не станет в этом участвовать, и я ничего с этим не смогу поделать.       — Но ты же его хорошо знаешь!       — Именно поэтому я и говорю, что затея заочно провальная.       — Ой, какая же ты скучная! — подключается Эд. — И за что он в тебе зацепился…       — За мою эрудицию, которой, к слову, не обременено абсолютное большинство парней. Если бы вы чуть-чуть головой подумали, желания в это соваться у вас не возникло бы. Я в этом не участвую, — вскидывает спортсменка ладони и поднимается из-за стола. Четыре пары глаз провожали её взглядом в спину.       — Она сегодня, похоже, за Прескотта отрабатывает, — комментирует Нейл, когда дверь закрывается за покинувшей их дружный круг всадницей.       — Девушки… — обречённо вздыхает Томас. Хоть когда-нибудь с девушками было легко?       Тренировка прошла в штатном режиме без каких-либо происшествий. Следующий же день был свободным от занятий. Про ситуацию с ночной вылазкой было принято решение помалкивать, а значит и про коневоз лишний раз никто не вспоминал. Но какая-то неопределённость продолжала витать в воздухе. В косых взглядах, тихих шёпотах, тенистых углах, способных укрыть собеседников.       Новая неделя — пора для тренинга. Как и обычно, Райан приехал на полчаса раньше положенного, но несмотря на это, вся его команда уже всё равно была в сборе. Свою конкурную группу он встретил возле амуничника. Но не успел Нордман даже добраться до раздевалки, как услышал уже очень хорошо знакомые громогласные возмущения.       Последние дни у Адриана выдаются весьма нервными. Кто-то скажет, что он просто срывает злость на окружающих, но Адриан же не виноват в том, что именно в этот и без того напряжённый период окружающими оказываются идиоты!       План на день был простой. Приехать, отработать лошадь и схему, уехать. Через пять дней последний отборный турнир на завершающий сезон национальный чемпионат. Сейчас его как никогда ничего не должно отвлекать от работы! В своих силах Адриан полностью уверен, всё отточено до механизма, но необходимо сгладить последние мелкие шероховатости.       И вот, прокручивая в мыслях план грядущей работы, он совершенно случайно цепляется взглядом за силуэт конюха в кормовой. Тот, насвистывая, насыпал крупу из большого мешка в пластиковые вёдра. Близилось время кормёжки, самая пора начать заготавливать вёдра с зерновыми кормами для лошадей.       Рука крупного мужчины работала быстро, привычно зачерпывая совком и пересыпая зерно. Но что-то в этом насторожило Адриана. Что-то, что он заметил не сразу, а лишь остановившись и какое-то время наблюдая за действиями работника. И внимание наконец улавливает нужную деталь. Чтобы привлечь к себе внимание, юноша прокашлялся. Конюх тут же выпрямился и обернулся.       — Это что? — без каких либо приветственных церемоний кивает Прескотт на мешки и вёдра.       — Мюсли для спортивных лошадей, сэр… — с некоторым непониманием на лице отвечает конюх.       — Правда? — вскидывает спортсмен бровь и заходит в кормовую. Берёт одно из вёдер с уже насыпанным овсом, смотрит в его содержимое. Даже взял щепотку зёрен, потёр пальцами, понюхал, проверяя на качество. — Ну и как же у нас лошадям подаются мюсли?       — Пятьсот грамм смеси на ведро…       — Здесь сколько? — перебивает Адриан и протягивает то самое ведро в руках.       — Пятьсот грамм, сэр… — с явной неуверенностью отвечает работник.       — Серьёзно?       Мужчина в недоумении ничего не ответил. Адриан заозирался по сторонам в поиске чего-то конкретного. Увидев то, что нужно, он подошёл к шкафу с инвентарём, в груде которого откопал на полке электронные кухонные весы. Резким движением поставил их на стол, включил и поставил сверху пустое ведро. Снова нажал кнопку на панели. И пересыпал из имеющегося в руках ведра зерно в стоящее на весах, внимательно наблюдая за ползущими вверх показателями цифр на дисплее. Когда последнее зёрнышко упало в общую массу, он отошёл в сторону, чтобы конюх тоже смог увидеть поученные цифры. 672 грамма.       — Это число похоже на пятьсот? — уже с явной издёвкой и раздражением в голосе комментирует юноша. — Или мы сейчас будем учить цифры и арифметику?! — срыв на громкие повышенные тона.       — Так я ж это, от руки… На глаз... — начал было оправдываться мужчина, но сказанным сделал лишь хуже, доведя спортсмена до крайней точки кипения.       — ТАК КАКОГО ЧЁРТА ВЫ СЫПЕТЕ СМЕСЬ ОТ РУКИ И НА ГЛАЗ?! — взрывается Адриан. — Это делается мерным стаканом! Вам это не объясняли при приёме на работу?! Или это так сложно, взять стакан, насыпать в него зерно и пересыпать в ведро?!       — Мистер Прескотт, но ведь лошади получают свою норму, никому меньше положенного не сыплю, я человек щедрый… Ну пересыпал немного… — всё пытался мужчина как-то выкрутиться из ситуации, но продолжал всё глубже копать себе могилу.       — Вы в своём уме?! НЕМОГО?! Да это на целую треть больше нормы! Вы хоть понимаете, чего стоит ваша щедрость?! Давайте посчитаем в деньгах. — Адриан на секунду зажмурился, проводя молниеносные расчёты в уме, а затем вонзил в конюха ледяной взгляд. — В день на одну лошадь — перерасход почти четыреста грамм. В месяц — двенадцать килограмм. У нас сорок спортивных лошадей. Сорок восемь килограмм концентрата в месяц, — быстро считал он в уме, не сбиваясь с быстрого темпа речи. — Это двадцать четыре мешка! — Цена одного мешка двадцать фунтов. В сумме это почти ТЫСЯЧА фунтов в месяц! Выброшенных на ветер! А в год это почти двенадцать тысяч! УКРАДЕННЫХ У ХОЗЯЙСТВА И ВЛАДЕЛЬЦЕВ!       — Но ведь…       — МОЛЧАТЬ! Вы хоть на секунду о самих-то лошадях думали со своей щедростью и чем она может для них обойтись?! Или все мыслительные процессы занимает лишь то, как бы побыстрее отделаться от работы?! Вам за что деньги платят вообще?! За то, чтобы вы угробили наших лошадей?! Для спортивной лошади, которая работает в строгом графике, перекорм зерном — это не «лакомство», это гибель! Это риск возникновения колик, ламинита, миоглобинурии, потеря формы и забитые мышцы! Хотите увидеть, как лошадь корчится в предсмертных судорогах из-за заворота кишок?! Если вы зерно нормально насыпать не можете, что ещё вы делаете не так?! Может, мне пойти проверить, как отбиты денники?! Почему в кормовой срач везде?!       — Жёстко он его… — комментировал наблюдающий из-за угла возле раздевалок Нейл.       — Жёстко, но по факту, — отвечал Эдвард. — Нарушение в рационе — не шутки.       — Подумать только, сорокалетнего мужика отчитывает девятнадцатилетка! Как он ещё не расплакался от унижения, — беззлобно усмехается Томас.       — Да мог бы и помягче это всё высказать, зачем сразу так орать… — всё равно продолжал держаться своего мнения Нейл.       — Адриан и «помягче»?.. Это же антонимы! — Том же продолжал потешаться. Сострадание к бедному конюху парня явно не гложило.       Райан же больше придерживался позиции Нейла. Зачем сразу кричать так?.. Можно же по-нормальному всё объяснить, без воплей. Но своё мнение юноша оставил при себе. Конюха ему жаль, но встревать и попадать под горячую руку он не станет — наживать себе врага в виде истеричного имеющего влияние и авторитет Прескотта ему совершенно не хотелось. Это не его дело, в конце концов. Да и работник в самом деле серьёзно провинился.       — Ладно, идёмте переодеваться, время поджимает, — разворачивает всех к раздевалке Шиен.       После тренировки компания из парней снова собралась в кафетерии. Те заказали себе по кофе и заняли свободный столик у окна. Велась оживлённая беседа.       — И что, думаешь, к осени?       — Скорее всего. В июле мы уже пропустили командный турнир, до августовского осталось мало времени, не все успеют подготовиться. Если Райан от нас не сбежит, думаю, в сентябре все вместе поедем, — пояснял свою позицию Томас. — Ты же не вздумаешь от нас сбежать?.. — с шутливым давлением оборачивается к Нордману.       — Не дождётесь, — так же шутливо ответил Нордман.       — Кстати, а с учёбой у тебя как? Получится совмещать? — интересуется Эдвард, вспоминая о грядущем приближении осени.       — Я на дистанционном обучении, так что всё в порядке, подстроюсь.       За стойкой прилавка вновь показалась буфетчица, вынесшая целый поднос свежеиспечённых булочек. Аромат сладкой горячей выпечки будоражил все рецепторы и мозг. А после активной физической тренировки как никогда хотелось съесть что-нибудь калорийное.       Райан сглотнул слюну.       — Я пойду за картой сбегаю, сейчас приду.       Никто не задержал внимания на брошенной фразе, кроме Роксаны, которая в этот момент прослушивала какое-то голосовое, приложив динамиком свой телефон к уху. Девушка кинула на него быстрый взгляд.       — Если увидишь Адриана, скажи, пусть сюда зайдёт, — как-то слишком серьёзно и озадаченно обращается спортсменка. Судя по залёгшим на её лбу хмурым морщинам, получаемая в данный момент информация девушке совершенно не нравится, и она желает это как-то обсудить с Прескоттом.       — А он тут ещё вообще? — кидает в ответ Нордман. Когда он рассёдлывал Рыжего, Адриана нигде не заметил.       — Тут, вон, его машина стоит на парковке, — отвечает за Роксану Томас, кивая в сторону окна, где виднеется серая ауди с агрессивной «мордой».       — Ладно… — с явной неохотой отзывается Райан, не желающий никаким образом лишний раз лично пересекаться с заносчивым выездочником, и поднимается из-за стола.       Выйдя из раздевалки с прихваченной пластиковой карточкой, парень неосознанно повернулся на движение в дальнем конце коридора. И так и замер возле денника, вытаращившись на Прескотта, тащащего за собой тачку в пустой денник. Не веря собственным глазам, Райан подошёл ближе, наблюдая за тем, как Адриан активно загребает лопатой сырые опилки и точными, прицельными движениями скидывает их в тачку, работая быстро и с явным знанием дела. Лицо Нордмана вытянулось в недоумении.       — Ты что, денники отбиваешь?.. — всё ещё в неверии задаётся вопросом конкурист.       — Ты очень наблюдательный, Нордман, — не оборачиваясь и не прекращая грести лопатой, спокойно, но с ощутимым напряжением то ли эмоциональным, то ли физическим, отвечает Адриан.       Райан непонимающе заморгал. Это что здесь сейчас вообще происходит?! Чтобы такой человек, как Прескотт, лошадиный навоз собственными руками выгребал?! Это ж где такое видано?!       — А где конюх?..       — Не знаю, но точно не здесь, и больше он здесь не появится.       Закончив перебирать опилки, взмокший от активной работы спортсмен выкатил в коридор тачку и подошёл ко второй, в которой находился чистый наполнитель. Подкатил её к деннику и принялся засыпать пол свежей древесной стружкой.       — Почему это делаешь именно ты?.. — всё силится юноша понять наблюдаемую картину.       — А кто это будет делать, ты что ли? — наконец Прескотт оборачивается и награждает наблюдающего взглядом.       Райан пожимает плечами. Если бы его по-хорошему, по-человечески попросили, он бы не отказал в помощи.       — Ты чего-то хотел, Нордман? Если нет, не стой над душой, иди, куда шёл.       Прозвучало спокойно. Без сквозящего презрения или раздражения, которым Райан оказывался одаренным чуть ли не каждую встречу один на один с Адрианом. Скорее утомлённо. С такой интонацией говорят люди на своём рабочем месте, которые и рады бы были оставить всё, вступить с кем-то в какую-то беседу или незатейливый спор, но и чувство долга и ответственности не позволяют это сделать — дела надо закончить, и не нужно отвлекаться на постороннее, ведь никто твои дела за тебя не сделает.       Райан не знаком с Адрианом хорошо, почти ничего о нём не знает, но конкретно эта ситуация что-то сильно пошатнула в его личном восприятии конкретно этого человека, заложенном ещё при первой или второй встрече.       — Роксана просила зайти тебя в кафетерий, — так же спокойно отвечает парень.       Адриан в усталом жесте стёр тыльной стороной запястья струящиеся со лба капли пота.       — Это срочно?       Не тратя время на бездействие в ожидании ответа, Прескотт направился к противоположному деннику и открыл его дверь, цепляясь пальцами за недоуздок находящегося внутри тёмно-гнедого коня и ведя его за собой в почищенный бокс.       — Не знаю, но она попросила передать, если встречу тебя.       — Я понял, сейчас приду.       Засов денника со скрежетом и последующим звонким стуком металла задвигается. Адриан подхватил за ручки одну из тачек, ту, что уже с горой наполнена грязными опилками и навозом, и направился по длинному коридору к выходу. Нордман же с каким-то внутренним смятением смотрел ему вслед, всё ещё отказываясь верить в увиденное.       С другой стороны, активный физический труд отлично выпускает пар и разгружает мозг. С этим явлением Райан хорошо знаком. Похоже, Прескотт тоже. Во всяком случае, за день тот явно успокоился и уже не сочился ядовитой слюной с невменяемым взглядом на каждого встречного. Вот и замечательно. Главное — имеющийся эффект, а ломать голову над причинами имеющегося следствия — для чего?       Наконец пожав плечами собственным размышлениям, Нордман развернулся и пошёл обратно в сторону манежа. Когда он снова оказался в кафетерии, тема разговора уже была какая-то совершенно новая. О какой-то лошади с какой-то очень хорошей родословной, которую кто-то продаёт по какой-то очень привлекательной цене, и, как выясняется, с какими-то не очень привлекательными проблемами, вызванными плохим тренингом… Вникать парень не стал. Купил себе кофе и булку и сел рядом, довольно уминая её за обе щеки. Божественно!       Входная дверь с характерным звуком открылась и следом закрылась. Прескотт целенаправленно двинулся в сторону занятого шумной компанией стола. Обвёл пристальным взглядом всех собравшихся, облокотился о высокую спинку обитого флоком дивана. Задержал свой взгляд на пышках, которые конкуристы запихивали себе в рот прямо во время разговора.       — Дай укуситься, — глядя с высоты своего роста на сидящего подле него и активно пережёвывающего свою булку Томаса, обращается Адриан.       Том запрокидывает голову и переводит на него лукавый взгляд. Усмехнувшись, протягивает Прескотту выпечку. Тот наклоняется навстречу и отхватывает зубами кусок с кремовой начинкой.       — Ты же можешь тут целый буфет скупить, — усмехается Эд, с удивлением наблюдая за разворачивающейся напротив него действием. Надо же, и не брезгует!       — С чужих рук вкуснее, — с серьёзной интонацией, но шуточным содержанием отвечает Адриан. — Вы что, продажу Эклипса что ли обсуждаете? Лошадь с вхлам убитой менталкой, не ведитесь.       — Ребят, у меня есть новость, — заговорила девушка, не обращая на общий разговор внимания. — Шарлотта Харрисон мертва.