Выше звёзд

      На конюшне работа найдётся всегда. Это Райан знает не понаслышке. Почти каждый раз, когда думаешь, что приезжаешь на полтора часа, оказывалось, что на целых четыре, а то и пять, а то и до конца дня. Он никогда не был против, ему всегда нравилось проводить время с лошадьми и помогать тем, чем может. Вот и сейчас Нордмана, наконец начинающего осваиваться и входить в круг «своих», всё чаще после занятия ловит Хартфорд и находит для парня мелкие поручения, если тот не против и никуда не спешит. А спешить Райану некуда. Ему не жалко помочь человеку, который лишь по собственному желанию уделяет ему столько дополнительного времени вне групповой тренировки и ничего не требует за это.       Просьбы в основном включают в себя должность коновода. Поседлать какого-нибудь коня перед чьей-то тренировкой, почистить, вывести в леваду или забрать оттуда же, пойти попасти какую-нибудь лошадь, пока её денник вычищает конюх. Всё то, что встречается на среднестатистических конюшнях не «супер-премиум» класса, где для всех этих задач нанимаются специальные лица на оплачиваемую должность.       Не так давно парень спросил у Дерека, почему тот работает именно здесь, ведь со своим опытом и квалификацией мужчина вполне может работать в престижных заведениях с зарплатой в три раза выше. На что тот хитро улыбнулся и ответил что-то про то, что чем престижнее заведение — тем больше нервов там высасывают. Элитный спорт — это не только блеск самых дорогих манежей, но и огромное давление, политика, деньги и стресс. А для того, чтобы научиться доставать в спорте до высот, нужно лишь желание, хорошая лошадь и хороший наставник. Он лично знал высокоуровневых всадников, которые научились почти всему в полевых условиях.       Чисто вскользь Райан тогда поинтересовался, по этой ли философии тут и Адриан, на что Хартфорд засмеялся и ответил, что нет, просто за три года, что Прескотт находится в Великобритании, он успел во всех престижных конных клубах со всеми рассориться, и только тут уже как два года ему каким-то чудом удаётся вести весьма мирную жизнь, а в управлении комплекса и рады — спонсор-то какой!       Также чисто вскользь Райан выяснил, что Прескотт родом-то из США, что, в принципе, понятно по его имиджу и манере речи, но как факт — весьма интересно. Это помогает лучше понять человека и в то же время ощутить масштаб и природу пропасти между ним.       Сам же Прескотт, на удивление, громко себя никак не проявлял. По утрам несколько раз Райан видел, как спортсмен работает с жеребцом, в вечернюю же смену на совмещённой тренировке выездочник не появлялся.       В этот момент юный конкурист сворачивал бинты в амуничнике после отзанимавшейся детской группы. Краем глаза он заметил пронёсшуюся розововолосую фигуру по коридору, но значения ей не придал. Однако следом его слух уловил негромкий разговор за углом, невольным свидетелем которого он стал.       — Адриан, ну пожалуйста! Ну ты же можешь! — настаивал девичий голос. — Ну под Шакиру!       Почему-то именно эта фраза разожгла праздное любопытство. Причём же тут Шакира?! Побыстрее свернув длинную тканевую полоску, Нордман выглянул в коридор, где застал какую-то молодую спортсменку, показывающую Прескотту что-то в своём телефоне под узнаваемый трек Шакиры «Whenever, Wherever».       — А ползать по полу мне обязательно?.. — с убийственным скепсисом прокомментировал Адриан увиденное.       — Ну, можешь не ползать… Главное, бёдрами так же двигай!       — Ты же понимаешь, что в моём исполнении будет выглядеть иначе? У меня нет таких объёмов.       — Ну и что! Будет ещё лучше! Поверь, это наберёт кучу просмотров и сработает для нас как отличная реклама! Ты лучше всех будешь смотреться в кадре, ты же это знаешь! Ну что тебе стоит?! Ради Шакиры!       — А, ну если только ради Шакиры… — саркастично протянул юноша, капитулируя.       Райан не знает, что сейчас будет, но что бы ни было, он это не пропустит!       Следующие несколько минут парочка активно обсуждала ракурсы, свет и границы «съёмочной площадки» — небольшого участка между денниками, где сейчас не было лошадей, чтобы не нарушать их покой и технику безопасности. Нордман, неспешно скручивая бинты, украдкой наблюдал за ними. Но скрываться не потребовалось — пока двое активно разрабатывали в деталях идею, в качестве зрителей уже подтянулось ещё несколько заинтересованных человек. С местными порядками Райан ещё не очень тесно знаком, но как он понял из витающих обсуждений, подобные мероприятия здесь проводятся не впервые, а не застать лично процесс создания контента — большое упущение! Самого Адриана, похоже, собравшаяся публика нисколько не смущала. Парень, уже успевший добраться до расчёски, с деловым видом прохаживал вдоль денников, отдавая поручения и попутно приводя в порядок собственную шевелюру. Тут с пола сено подмести, вот эту тачку в инвентарную откатить, эту лошадь, благо, она принадлежит клубу, в другой денник на время съёмки переставить, включить все фонари, а нет, выключить вон те, дальние, для создания контрастного освещения. И весьма скоро всеобщее ожидание было вознаграждено.       Под заводящий мотив мелодии, сопровождаемый вокальным «ле-до-ло-ле-ло-ле» юноша танцевальной походкой от бедра, щёлкая набойками высоких сапог для верховой езды, двинулся из тёмной части коридора навстречу работающей камере, сопровождая каждую строчку плавной жестикуляцией. А когда переход песни сменился припевом, сделав короткую паузу, чтобы попасть прямо на первый слог, молодой человек «взорвал» танец.       Как он двигался!       Глаза не успевали ловить все движения его тела! Работало абсолютно всё — мышцы спины, кора, бёдра! И всё настолько быстро и пластично! И как он заигрывал взглядом и ладонями с камерой! Виляние вбок, волна, взмах волосами, жест руками, безудержная динамика. И всё с такой уверенностью, с таким знанием дела и актёрской харизмой! Ни единой миллисекунды на размышление, какое движение сменит текущее, с таким огнём в глазах он отдавал своё тело музыке. Кто-то одобрительно засвистел, раздались лёгкие рукоплескания. У Нордмана же отвисла челюсть. Так вот как развлекаются на досуге местные конники?! Да ладно бы кто! Сам сноб Прескотт!       — Стоп, снято! — прозвучала команда как раз в момент, когда проиграла последняя секунда трека. — Адриан, ты неподражаем!       — Давай на бис! — звучало из собравшейся компании зевак.       — А чего только один припев, требуем фулл!       — В следующий раз это будет коллективный тверк под Satisfaction, и вы все будете в нём участвовать! — грозился Прескотт, обращаясь к самой взведённой — то есть, мужской — части присутствующей аудитории.       — ВЫ СЛЫШАЛИ?! Прескотт будет учить нас трясти жопой!       — ДА! — общий торжествующе-одобрительный возглас.       Адриан же на оживлённый ажиотаж уже не реагировал, сосредоточенно уткнувшись в дисплей и просматривая получившееся видео, которое на удивления с первого раза оказалось хорошим.        — Нормально, оставляй, — одобряет юноша. По опыту знает, что первый дубль всегда самый яркий и живой, лишь бы технических дефектов не было, требующих пересъёмки.       Райан, скрестив руки на груди, держался чуть в стороне. Чувства его переполняли весьма странные. С одной стороны, танец в самом деле получился очень хорош, с другой, его не покидало ощущение, что всё происходящее — какой-то цирк.       Кто же ты такой, Прескотт?..

***

      Двое молодых людей облокотились на выкрашенный белой краской забор левады и внимательно наблюдали за конём в ней. Тот, поняв, что двуногим от него сейчас ничего не нужно, забегал рысью.       Адриан с ним отработал уже несколько тренировок. И, что для Адриана было самым удивительным, но и в то же время самым напрягающим, Эквилибриум за эти дни показал себя как прекрасного партнёра. Адриан не знает, кто с жеребцом работал эти годы, но он лично готов пожать этому человеку руку, конь в выезженности и впрямь бриллиант, с которым очень приятно взаимодействовать. На удобной, летящей рыси, работой от зада, для своих семи лет он знает абсолютно всё, что должна знать обученная выездковая лошадь его возраста. Работа в сборе, удлинение и сокращение аллюров, принимания, менки ног на галопе в несколько темпов… Конь шёл от малейшего контакта и понимал самые мимолётные команды всадника, охотно вступая в сотрудничество. Хоть сейчас бери и едь на Малый Приз.       Так помимо этого, ещё и человекоориетированный до тошноты. Так и ластился к любому, кто рядом оказывался. Подходишь к леваде — сразу навстречу бежит, словно собачка, разве что хвостом радостно не виляет. Ни разу не встретил агрессией, не попытался проявить доминирование, даже не жеребцует перед проходящими мимо кобылами, лишь встречает радостным гугуканьем.       Адриану это не нравилось. В его планах было найти все изъяны этой лошади и побыстрее её кому-нибудь сбагрить. А теперь даже как-то… Появляется интерес?..       — И что думаешь? — выводит юношу из тяжёлых мыслей находящийся рядом с ним спутник.       — Не знаю, — Адриан хмурится и сжимает челюсти. — Не может быть всё так идеально.       Словно подслушав разговор, конь подбегает к людям и тычется носом в грудь. Прескотт настойчивым жестом отодвигает его голову от себя.       — Прилипала, — ворчит парень. Второй же усмехается.       Откуда его отец вообще этого коня откопал?.. Раньше он задавался этим вопросом из злости, теперь же из любопытства. Что-то казалось тут странным. Такой удобный и покладистый жеребец, на таких свободных и правильно поставленных движениях… Но при этом ни знатной родословной, ни какой-либо информации о том, кто был его берейтором.       — Тебе его движения никого не напоминают?.. — склонив голову набок, Адриан внимательно наблюдал за амплитудной рысью Эквилибриума, который снова поднялся в темп.       — Не знаю… — пожимает второй плечами. — Ты же знаешь, я не спец в этих ваших выездковых линиях. А что думаешь?       Ничего конкретного Адриан не думал. Он лишь знал, что таких лошадей в молодом возрасте продают на аукционах за огромные деньги, что уж говорить про уже зрелых и обученных. И что абсолютно все такие лошади являются многолетним трудом селекции, а не появляются «из ниоткуда» по чистой случайности.       В мыслях зажглась идея, отвлекающая от основного потока размышлений. Подобрав длинный тонкий хлыст, парень ловко перескочил через забор в леваду. Жеребец тут же подошёл ближе. И замер, остановившись прямо перед человеком. Юноша развернулся к нему спиной и встал рядом с плечом. Собираясь сделать шаг вперёд, Адриан едва коснулся кончиком хлыста бока коня. Тот моментом среагировал и сделал шаг именно в тот момент, когда свой шаг начал делать человек. Пройдя несколько метров, спортсмен резко остановился. И конь тут же остановился вместе с ним. В глазах Прескотта зажёгся восторг. Жеребец охотно выполняет и работу на свободе! Ту же Реплику, с которой он занимается уже несколько лет, надо долго настраивать, прежде чем она включится в работу без средств управления, а не будет стараться от неё отлынивать и делать убедительный вид, что она не понимает, о чём просит человек. Зачем что-то делать, если можно не делать? Его кобыла, на самом-то деле, была идеальным образцом пассивного пофигизма, так свойственного теплокровным спортивным лошадям. Чтобы заставить её сотрудничать, приходилось проявлять безжалостную настойчивость, метод позитивной мотивации с ней не действовал.       Прежде, чем забрать жеребца из левады, Адриан решил попробовать с ним ещё одну команду. Пододвинувшись ближе к шее жеребца, он концом хлыста коснулся его живота, а свободной рукой надавил на плечо, подсказывая направление движения. Несколько шагов Эквилибриум сделал прямо, но, ощутив возрастающее давление, взял вбок и задвигался по диагонали, изящно перекрещивая поочерёдно то передние, то задние ноги. Адриан улыбается. Как же легко чувствует контакт!       Одобрительно похлопав по шее, парень пристёгивает к недоуздку чомбур и ведёт животное к выходу.       Со стороны плаца донеслись крики, на которые два парня тут же оглянулись.       — ДЕРЖИСЬ, ДЕРЖИСЬ!       Но тот, кому была адресована эта команда, не удержался. Молодая тёмно-серая лошадь, на скоростном галопе выгнув спину и подскочив, успешно высадила всадника, который тут же полетел через скакуна прямиком на землю. Кобыла же, задрав хвост и отчётливо выражая свою радость за то, что она-таки добилась своего и избавилась от человека на спине, свободно забегала бодрым галопом по плацу.       — Вот же скотина! — слышалась ругань.       Адриан злорадно усмехается. Каждый раз он восхищался этой лошадью. Как же ловко она добивается своего!       — Никак они её объездить не могут… — комментировал Стив.       — Она объезжена. Просто она поняла, что может вот так спокойно избавляться от всадника и от работы в любой момент, и пользуется этим. На корде она прекрасно бегает, все команды знает. А человека возит до тех пор, пока не начнёшь что-то от неё требовать.       — И что делать с такими?       На этот вопрос Адриан не ответил. Но в глазах его зажёгся огонь, какой обычно не предвещает ничего хорошего. Но какая бы идея ни загорелась в голове юноши, он её оставил на потом. Сейчас ему надо отработать с собственной лошадью.       Работа на корде — основа всего. И как бы Адриан ни считал это мероприятие до отвратительного скучным, всё же не пренебрегал малознакомого жеребца перед интенсивными нагрузками размять с земли. На плацу неподалёку во всю шла тренировка группы Хартфорда.       Конкуристы, как им и подобает, на полных скоростях рассекали поле. Быть может, увидь бы их занятие неподготовленный зритель, того бы и вовсе хватил сердечный удар от переживаний за каждого из спортсменов, входящих на резвом летящем галопе в резкий поворот, за которым стоит метровый барьер. И может показаться, что всё происходит настолько хаотично, что невозможно предсказать, в какой момент в какой точке поля какая лошадь окажется, и то, что спортивные пары не сбивают друг друга — это чудо, не иначе!       Рыжий мерин с уверенным запасом перелетел препятствие и продолжил движение по траектории вдоль забора. Его всадник лишь на секунду отвлёкся, замечая работающую в бочке пару, но тут же вернул всё свое внимание маршруту, уже нацеливаясь на следующий барьер.       — Нордман, отлично! — громко, чтобы быть услышанным, хвалит мужчина.       Но вот со стороны звучит звонкий стук, с которым балка падает на землю.       — Синклер! Кто лошадь за тебя двигать будет?! — тут же переключается мужчина на повалившего секунду назад барьер Нейла. — Больше ноги! Томас, заходи на сто двадцать!       Адриан, с тяжким вздохом закатив глаза, оборачивается. Ну почему от конкуристов всегда столько шума?! Это невыносимо, сосредоточенно работать, когда прямо под боком кто-то то и дело разрывает глотку. Нет, сам Адриан, конечно, тоже не святой, но он же во время тренировки не орёт! Хотя порой очень хочется.       Словно кто-то сверху услышал его молитвы и направил спасение. Юноша юрко заметил, как к воротам плаца целеустремлённо приближалась сотрудница из числа администрации. Крикнув Дереку, она попросила подойти к ней на пару минут.       — На сегодня всё, десять минут рысите, дальше шаг! — отдаёт мужчина команду своим спортсменам и оставляет их.       — Ну слава богу! — не утаивает от общественности выездочник своё ликование.       — Да ладно тебе, Прескотт! — звучит ответ с плаца. — Чего такой занудный вообще?! Мог бы и присоединиться к нам!       — Оставь человека в покое, — подъезжает к Томасу Эдвард. — Не видишь, у него выездка!       — И что?! Прыжковые упражнения любой лошади только на пользу пойдут!       — Ну ты сравнил крестики прыгать для общего тонуса, или метровые барьеры фигачить. Тут подготовка нужна.       — Ты что, думаешь, я метр прыгнуть не смогу? — вставляет своё мнение Адриан, подхватывая брошенный вызов.       Лицо Тома засветилось. Попался!       — Ты-то сможешь. А он? — кивает Эд в сторону вороного жеребца.       Прескотт с оценивающим видом скользнул взглядом по вороному коню. И уголок рта юноши тут же коварно пополз вверх.       Пара кругов галопом для разогрева. Первый барьер по просьбе опустили до шестидесяти сантиметров. Заход на препятствие, движение вперёд, расчёт темпов, толчок! Ни секунды замешательства. Быстро, легко и технично, жеребец перелетел препятствие так, словно он его просто перешагнул и даже не заметил.       Перейдя в рысь, Адриан похлопал коня по шее. Вокруг раздались одобрительные аплодисменты. Но расслабляться не нужно. Снова набрав повод, юноша выслал в галоп и пошёл на барьер, что повыше. Восемьдесят. Расчёт темпа. Четыре, три, два… Прыжок! Вовремя приподнявшись в седле, всадник сам помог коню гладко и с запасом преодолеть препятствие. Адриан торжествующе улыбается, всё его естество распаляется под огненным азартом. Он уже и забыл, что такое прыгать!       — Давай систему! — кто-то подкрикивает, повышая ставки.       Адриана уговаривать долго не надо. Прочертив у себя в голове маршрут из трёх барьеров высотой один восемьдесят, следующие два по сто, он бойко направил Эквилибриума. Быстрый стук разносился при каждом столкновении копыта лошади с поверхностью еврогрунта и вторил темпу шумного дыхания большого животного. Юноша уже понял — жеребец прекрасно знаком с барьерами, и на него можно положиться. Прыгает честно, не смотрит, не подведёт.       Все, заворожённо замерев, наблюдали за движением спортивной пары. То, что Прескотту прыгать не в новинку — знали многие, но лично видели его в прыжке единицы. И раз подвернулся такой момент, не спровоцировать его показать свои конкурные способности парни ну просто не могли! Уж слишком любопытно, как же прыгают выездочники. И пусть посадка его была далека от посадки опытных конкуристов, да и прыгал он в общем-то в седле, не предназначенном для прыжков, отрицать никто не мог — прыгает Прескотт уверенно, демонстрирует фундаментальное мастерство и великолепную импровизацию. Не зря Роксана твердит — хотите улучшить прыжок, займитесь выездкой.       И вот, толчок — пара гармонично справилась с первым барьером. Движение по дуге, поворот, выход на прямую, три, два. Прыжок! Эквилибриум взлетел над вторым барьером, легко собрав ноги. Не сбавляя темпа, ещё один крутой поворот и заход на последнее препятствие. И лишь на нём конь недостаточно сильно оттолкнулся и при приземлении задел задними ногами перекладину, которая угрожающе звякнула и задрожала, но, несмотря на это, осталась на месте.       Браво! Адриан щедро похлопал Эквилибриума по шее. На лице юноши сияла довольная улыбка. Они справились!       — Попробуешь сто двадцать?! — кричали с другого края плаца.       Адриан посмотрел на высокий барьер и сжал поводья, всем своим существом желая развернуть и послать на него коня. Он не сомневался, Эквилибриум смог бы и эту высоту взять. И зажжённый адреналином вместе с азартом огонь подпалял принять и этот вызов, всем показать, на что они способны. Но…       Нет. Надо остановиться. Неизвестно, когда жеребец прыгал в последний раз, неделю он вовсе стоял без работы, в тренинг под верхом вернулся совсем недавно. Нельзя разгорячённым эмоциям позволять брать верх над рассудком и так глупо ставить под риск здоровье лошади. Повреждение связок, сухожилий… Сто двадцать — это уже серьёзно.       Описав пару кругов рысью, парень перевёл коня в шаг. Жеребец шагал размашисто, глубоко дыша и покачивая сильной шеей в такт движению. Адриан ощущал, как перекатываются под ним мощные разогретые мышцы животного. На чёрной шерсти скакуна проступила влага.       — Как-нибудь в другой раз, — даёт Прескотт свой ответ по поводу предложения.       — Тебе вообще как, нормально в выездковом седле-то прыгать? — прозвучала злорадная усмешка от Эда.       — Прекрасно! Могу одолжить попользоваться своё старое, желаешь сам попробовать? — тот же тон в ответ.       — Да ну его! От него ноги болят, три дня в раскоряку ходить потом!       — Салаги! — самодовольно кидает Адриан, не скрывая своё превосходство. Куда уж конкуристам до выездкового седла!       Со стороны послышались неторопливые, но звонкие хлопки. Только сейчас все всадники обернулись и заметили словно взявшегося из ниоткуда тренера.       — Было очень достойно! — комментирует мужчина. — На последнем барьере не хватило импульса, загасил крутым поворотом, габариты лошади учитывай!       — Дерек, не желаешь купить готового конкурного коня?! — пользуется случаем Адриан.       — Если продаётся вместе с всадником — покупаю!       — Не потянешь! — лишь бросает выездочник и разворачивается, отдаляясь от забора.       В раздевалке было людно. Утро, кто-то только приехал на тренировку, кто-то уже своё отработал и собирается домой. А некоторые просто зацепились друг с другом языком, и никак разойтись не могут.       Шумная взбалмошная конкурная группа ввалилась в тесное помещение, но никому своим приходом явно не помешала. Кажется, на них даже никто внимания не обратил и все продолжили заниматься своими делами, ни на секунду не отвлёкшись.       — Как думаете, купит? — парни же тоже были на своей волне и не очень-то заинтересованы в окружающем.       — Да зачем он ему? Конь хорош, но ты рост его видел? С таким нельзя в конкур, быстро суставы убьёт. Его хватит на пару сезонов.       Увиденное и услышанное сегодня на плацу никак ни у кого не выходило из головы. И предложение Адриана продать Дереку Эквилибриума… Конечно, оно было замаскировано под шутку. Но то, что Прескотт в самом деле намерен продать жеребца — знали уже все. Как и многие знали, что Дерек Хартфорд в состоянии купить этого жеребца.       А конь был правда хорош. Кого ни спроси — мечта почти любого. Очень эффектный и правильный, мощный, но при этом являющийся воплощением грации. Никто вслух не произносил, но каждый из команды нет-нет, да подумывал, а не поднапрячься ли, чтобы найти нужную сумму и самому выкупить жеребца?..       — Да, рост беда… — соглашался Эд. — И манёвренность теряет… А жаль. Чертовски хорош.       — Вы про коня Прескотта что ли? — подключается к разговору один из присутствующих. Все подняли глаза на возникшего рядом крашеного блондина, потягивающего электронную сигарету.       — Ага. Он сегодня прыгал на нём, метр берёт вообще не глядя!       — Знаете, сколько он за него просит?       — Нет, но представить можем.       — Семьдесят тысяч.       У всех присутствующих глаза подскочили на лоб, кто-то даже присвистнул.       — Неплохо он замахнулся для лошади без стартовых результатов и именитой родословной…       — Ага. Никто в здравом уме за такую стоимость не купит кота в мешке.       — Вот-вот, — соглашается вмешавшийся в разговор парень, убирая в находящийся рядом шкафчик вейп, — так что думайте, надо ли оно или не надо.       Дверь открылась, все тут же притихли и оглянулись. Прескотт. Расслабившись, тут же вернулись к своим делам и обсуждениям.       Лишь тот самый блондин тихо закрыл дверцу и как-то крадучись вдоль стенки двинулся к выходу.       Адриан, не отрывая взгляда от дисплея своего телефона и не озираясь по сторонам, подошёл к своей ячейке в шкафу. Остановился возле неё, замер. Поднял глаза, принюхался, осмотрелся. Хмурая складка залегла меж его бровей. Резко оборачиваясь, юноша безошибочно определяет геолокацию раздражителя.       — ИТАН, Я ТВОЮ ДУДКУ ТЕБЕ СЕЙЧАС В ЖОПУ ЗАПИХНУ!       — ДА ЧТО СРАЗУ Я-ТО?! — принимает парень оборонительную позицию, упираясь лопатками в стену.       — ДА НИЧЕГО! Я ТВОЮ ХУЙНЮ ВАНИЛЬНУЮ ЗА КИЛОМТЕР УЗНАЮ! СКОЛЬКО РАЗ ГОВОРИТЬ, НЕ ПАРИТЬ, БЛЯТЬ, В РАЗДЕВАЛКЕ! Вы хотите, чтобы тут появились камеры?! Они появятся! Почему вечно орать на всех надо и никто с первого раза ничего не понимает?!       Виновник праведного гнева быстро юркнул за дверь и скрылся где-то в коридорах конюшни, пока ему в самом деле ничего никуда не запихнули. В раздевалке все притихли и сосредоточенно принялись заниматься своими делами с плохо скрываемыми усмешками на лицах. Райана эта ситуация тоже позабавила. Давненько криков Прескотта слышно не было, вот теперь всё по-старому, так, как и должно быть!