Выше звёзд

      Воздух в манеже вечером всегда густой, тягучий, с послевкусием бурно прошедшего жаркого дня. Райану больше нравились утренние занятия на плацу — там свежее и словно свободнее, не давили стены и своды крыши. Да и в целом парень по утрам чувствовал себя бодрее. Под вечер уже хотелось вернуться домой и расслабиться, занимая свой мозг бессмысленным скроллингом ленты в соцсетях или же бесцельно переключая каналы телевизора.       Лошади, привыкшие работать в основном в первой половине дня, под вечер тоже были сонливыми и неповоротливыми. Вообще, к человеку, отвечающему за составление расписания тренировок, у Райана есть серьёзные вопросы. Любому коннику ясно, как день, что лошади — это животные, требующие постоянства и режима. Такой скачок во времени может оказаться пагубным для их здоровья и самочувствия. Но, насколько парень понял, это вынужденная и временная мера.       Хартфорд тоже понимал возможные негативные последствия от такого неадекватного графика, а потому в вечернюю смену никогда не ставил тяжёлые барьеры и системы, сам же уделял больше времени всадникам, не нагружая интенсивно лошадей. На прошлой тренировке они вообще полчаса вольты отрабатывали! Парни тогда шутили — жаль, что Прескотта с ними нет, уж он бы точно научил искусству вытачивания вольтов! Дерек же им в тон подшучивал, что будь бы здесь Прескотт, и видь бы он их вольты всевозможных геометрических форм, вся бы команда сбежала с тренировки через пять минут его криков о том, какие конкуристы все бездари. Кроме Роксаны, конечно. Она-то с выездкой лично знакома, хоть у неё есть понимание, что такое ровный, идеальный круг!       Разминка уже близилась к завершению, когда раздался шум со стороны входа. Команда обернулась и с изумлением увидела не кого иного, как Прескотта собственной персоной, ведущего рядом с собой вороного коня. Остановившись у входа, спортсмен, совершенно молча и не обращая ни на кого внимания, принялся затягивать подпругу. Конкуристы удивлённо переглянулись между собой и продолжили движение рысью.       Он решил попробовать. Приводить молодого незнакомого жеребца в группу, где есть кобылы — меньшее, чего хотелось. Но начинать когда-то с чего-то надо. В целом, доверие к Эквилибриуму уже начинало сформировываться. Все дни работы конь усердно демонстрировал, что с головой у него всё в порядке и что он с ней дружит. И вот, взобравшись в седло, юноша двинул жеребца вдоль стенки манежа, внимательно соблюдая дистанцию, чтобы конкуристы находились от него как можно дальше.       Получалось даже хорошо. Адриан смог даже полностью абстрагироваться и войти в движение так, словно на манеже больше никого не было и никто не мог им помешать. За шагом рысь, плавная, размеренная. И ни на что Эквилибриум не отвлекался, даже когда конкуристы начали галопировать.       Мимо пронеслась одна лошадь, другая. Сосредоточенной паре у стенки они никак не мешали. Адриан даже расслабился. Перестал каждый раз напрягаться, слыша за спиной приближающийся стук копыт. Вот и сейчас юноша даже не обратил внимание на ускоренно догоняющих их спортивную пару.       Рыжий мерин, перелетев крестовину, рассекал манеж по большой дуге и, разгоревшись, набирал скорость. Его всадник, воодушевлённый быстрым разгоном, поймал волну и сам радостно подстёгивал коня лететь вперёд. На пару у стенки впереди, дистанцию с которой Вектор стремительно сокращал, он даже не смотрел.       Райан не смог бы точно сказать, в какой момент всё пошло не так. В какой момент Рыжий выбрал цель и устремился к ней. Когда парень понял, что всё вышло из-под контроля, было уже поздно.       Стук копыт становился всё ближе. Лишь отточенное чутьё побудило Адриана обернуться и за какие-то считанные секунды до столкновения увидеть несущегося на него мерина, явно готового совершить решающий бросок. Реакция сработала молниеносно. Справа — стена, слева — атака. Не развернуться и не улизнуть. Вжав ноги в бока и смело ударив хлыстом своего жеребца по крупу, он всеми силами постарался вырваться вперёд до того, как конкурный конь его достигнет.       Но не успел.       В следующее мгновение рыжий, сделав один широкий рывок вперёд, нагнал вороного жеребца и вцепился зубами в его шею.       Всё произошло слишком быстро. Никто не успел ничего понять.       

СУКА БЛЯТЬ!!!

      Пронзивший манеж возглас, сопровождаемый лошадиным рёвом и визгом, побудил сердца всех присутствующих пропустить удар.       Подскочив, Дерек оборачивается и на миг замирает, с отвисшей челюстью уставившись на сцепившихся лошадей.       — УБЕРИ ЭТОГО НЕАДЕКВАТНОГО ОТ МЕНЯ!       Следующая прогремевшая фраза выводит мужчину из оцепенения и он со всех ног бросается на помощь.       Лошади надрывно визжали. Вектор с громким храпом, высоко задирая ноги, продолжал попытки урвать от жеребца ещё кусок-другой, прижимая его к стене. Эквилибриуму же в ответ оставалось только уворачиваться, то бросаясь по стенке вперёд, то пятясь назад, лишь бы вырваться из западни. Всадники тянули поводья как могли, всеми возможными силами стараясь расцепить разгорячившихся лошадей.       — Да я пытаюсь! — силился Нордман сделать хоть что-нибудь, чтобы увести мерина в сторону, но тот в припадке ярости совершенно не замечал действий своего всадника.       Хартфорд подбежал и, уворачиваясь от резких ударов копыт, вцепился в поводья, удерживая Вектора и позволяя вороному жеребцу уйти в сторону. Адриан тут же отъехал на несколько метров и на ходу спрыгнул с седла, хватаясь дрожащими руками за повод и останавливая Эквилибриума. Быстрым жестом он провёл ладонью по его чёрной шее. На коже осталась тёплая липкая кровь. Какое-то время юноша задумчиво растирал ярко-красную жидкость на своих пальцах, словно находясь в глубокой прострации. Но вот он поднимает глаза и обводит потерянным взглядом помещение. И натыкается на одного единственного человека.       Райан, как появилась возможность, сразу спешился и вместе с Дереком отвёл разъярённого мерина в сторону.       — Ты в порядке? — быстро спрашивает тренер у своего ученика. Тот растерянно, но утвердительно, кивает.       Убедившись, что прямо здесь и сейчас его помощь не нужна, мужчина поспешил к выездковой паре. Райан проводил его взглядом. И замер, поймав на себе пронзительно уставившегося Прескотта. Сколько же тихой, ледяной, решительной злобы и ненависти было в его глазах, какую Нордман ещё ни разу не встречал. По спине побежал холод. Сделалось не просто страшно, а по-настоящему жутко. Что же теперь будет?..       Хартфорд о чём-то переговаривался с Адрианом. Тихо. Не было ни встречных криков, ни хотя бы повышенных тонов. Не получалось даже расслышать, о чём двое людей ведут разговор. Дерек кому-то звонит по телефону.       — Тренировка окончена, уводите лошадей и рассёдлывайте! — прокричал мужчина своей группе. — Нордман, будь в конюшне, я к тебе подойду. Можешь подождать в раздевалке.       Внутри всё сжалось. От волнения, переживания за предстоящий разговор и возможных неопределённых последствий, от чувства вины и искреннего сожаления. Райан посмотрел на жеребца. Тот всё ещё тяжело дышал, раздувая ноздри, и озирался своими чёрными внимательными глазами по сторонам, словно ожидая повторной атаки. Это из-за него он ранен… Увлёкся, не заметил, упустил из виду возможные сигналы. Как же глупо, глупо, глупо! От осознания собственной недалёкости хотелось взвыть. Ну почему из всех возможных лошадей это именно жеребец Прескотта?! Сам же так корил Адриана за его отношение к лошади, но в итоге пострадал Эквилибриум именно из-за него самого.       — Понял, хорошо… — тихо соглашается парень и уходит вместе с рыжим мерином, понурив голову.       Адриан, надменно вытянув скулы, скрещивает руки на груди и переводит выжидающий взгляд на Дерека. Ну вот сейчас они и разберутся.       Райан отвёл Вектора в стойло и быстро расседлал его. Прежде, чем выйти и закрыть на засов денник, парень подошёл к рыжему коню и прислонился лбом к его шее, тяжко выдыхая и перебирая пальцами его гриву.       — Что же мы наделали?.. — тихо звучит ни к кому не обращённый вопрос.       — Райан… — подошёл Томас. — Пойдём, посидим.       Вся команда в полном составе собралась в мужской раздевалке. Даже Роксана была здесь. Посторонних не было — закончившие уже уехали, у остальных же сейчас был самый разгар тренировки.       — Ну откуда мне было думать, что мерин вздумает напасть на жеребца?! — делился собственными терзаниями Нордман. — Он же работает на одном поле с другими лошадьми, даже когда мы девять человек выехали вместе с другими лошадями, он на них не реагировал!       — Да-а-а, ситуация… — тянул Нейл. В самом деле, произошедшее шокировало их всех.       — Ну, могу заверить, что судебные разбирательства тебе в любом случае не грозят, — поспешил как-то по-своему утешить Эд. — Конь-то Дерека. Ему и расхлёбывать.       От этого Райану легче совершенно не делалось. Юноша лишь обречённо уткнулся носом в ладони и устало потёр лицо. Как же он виноват. Разборки с Прескоттом — это полбеды. Но теперь из-за него будут неприятности у человека, который доверял ему, и которого он так подвёл.       — Да ладно, не ссытесь, Дерек всё разрулит, — подключился Томас. — А Вектор всегда был с прибабахом в мозгах, вспомните его года три назад, когда его только привезли. Он людей жрал.       Лицо Райана изумлённо вытягивается. То есть, о такой детали лошади, которую ему дали в работу, никто не посчитал нужным его уведомить?! Сам же Томас ему говорил, что Вектор не агрессирует на людей!       — Но так-то, Прескотт вполне может добиться твоего исключения, — завершил Шиен свою мысль. — Его слово и желание здесь закон.       — Он не станет, — с твёрдой уверенностью вставила Роксана. — Он так не опустится.       Нордман же в такое благородство Адриана верил с трудом. С чего бы вдруг тому продолжать его терпеть?.. Вспомнить даже, как он быстро распрощался с конюхом. А учитывая, что тёплыми чувствами Адриан к нему явно не пылает, уж сколько конфликтов у них уже было, надеяться совсем ни на что не остаётся.       

***

      — ВЫ ДОВОЛЬНЫ?! — разнёсся громкий вопрос в небольшом кабинете. — СКАЖИТЕ МНЕ, МИСТЕР МАКНЭЛЛИ, ВЫ ИМЕННО ЭТОГО ДОБИВАЛИСЬ ИЗНАЧАЛЬНО?!       Парень уже которую секунду таранил указательным пальцем монитор, на котором крутился один и тот же фрагмент с записи видеокамер. Казалось, что ещё немного, и либо тонкий палец сломается, либо на экране образуется трещина.       — Мистер Прескотт, я полностью понимаю ваше негодование и искренне сожалею! — лепетал директор конно-спортивного комплекса под гневным натиском.       — ЗАСУНЬТЕ СЕБЕ СВОИ СОЖАЛЕНИЯ ЗНАЕТЕ КУДА?! — не собирался юноша сбавлять оборотов. — Из-за вашей халатности пострадала лошадь! МОЯ лошадь! Товарный вид который теперь потерян и которая на несколько недель выпадает из работы! И благодарите бога, что я не попал под удар! ЧЕМ ВЫ ДУМАЛИ, КОГДА ОБЪЕДИНЯЛИ С ГРУППОЙ ЖЕРЕБЦА?!       — Адриан… — заговорил присутствующий в кабинете Хартфорд, уже которую минуту наблюдающий за разворачивающейся сценой. — Упаси господь с тобой ссориться, давай решим всё спокойно. Произошедшее — моя вина. Это мой всадник нарушил дистанцию и не справился с управлением, и это моя лошадь проявила агрессию, я должен был это предвидеть и пресечь. Я выплачу тебе полную компенсацию за ущерб.       — Дерек, ценю тебя за деловой подход, — натянуто произносит парень, — и за умение достойно признавать свои ошибки. Проблема лишь в том, что это умеют здесь ДАЛЕКО НЕ ВСЕ! — и снова камень в огород несчастного, вжавшегося в своё кожаное офисное кресло начальника спортивного заведения. Создавалось впечатление, что ещё немного, и пухлого низкорослого мужчину с лысиной на голове сердечный удар хватит.       — Мистер Прескотт, — продолжал МакНэлли защищаться, — в самом деле, давайте решим всё мирно и спокойно! Разумеется, больше никаких групповых тренировок! Манеж вам будет доступен дополнительный час с восьми до девяти в любой день недели. Хотите — до десяти! Да хоть посреди ночи приезжайте! Хартфорд, безоговорочно, получит выговор. Абсолютно все ветеринарные услуги будут вам компенсированы. А главный виновник, мальчишка, как там его?..       — Нордман, — помогает тренер.       — Вот, этот самый Нордман, да ноги его здесь больше не будет!       Адриан скептически выгибает бровь. Опять откупы и поиски крайних! Внутри снова начинало закипать от такой беспросветной тупости некоторых людей!       — ДА ЧЁРТ С НИМ, С ЭТИМ НОРДМАНОМ! С ним я сам разберусь! Нордман — это закономерное следствие, а не причина! Я покажу вам главного виновника — в зеркало посмотритесь! — парень делает паузу, что-то обдумывая. Все напряжённо замерли. — Значит так. Первое. Вы не просто «компенсируете» ветуслуги. Вы полностью оплачиваете реабилитацию моей лошади у лучшего специалиста по спортивной медицине. Я сам выберу клинику. Второе. Всё, что решается с моим отцом, должно касаться исключительно финансовых вопросов. ЕСЛИ ЕЩЁ РАЗ! Я узнаю о вмешательстве моего отца в мой рабочий процесс с вашей стороны, в следующий раз говорить я с вами, мистер МакНэлли, буду в суде, уж это я вам гарантирую! И да, предложение по поводу манежа принимается, внесите это в расписание и вышлите на почту. На этом у меня всё, джентльмены, спешу откланяться, доброго всем вечера.       Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив в кабинете гробовую тишину, паническое дыхание МакНэлли и тяжелый, полный уважения и тревоги взгляд Дерека Хартфорда. Прескотты, что с них взять… Один другого лучше.       Адриан вернулся к Эквилибриуму, первичный осмотр которого уже завершил штатный ветеринарный фельдшер. На шею жеребца была наложена марлевая повязка, на которой местами проступали кровавые следы.       — Повреждение мягких тканей и мышечного слоя, — чётко констатировал эксперт, пока конюх держал жеребца за поводья. Седло уже кто-то предусмотрительно снял. — Кровотечение венозное, необильное, но точечное. Жизни не угрожает, но требуется срочная хирургическая обработка в условиях клиники под седацией. Не давайте ему сейчас стоять, шагайте, для профилактики мышечного спазма и возможных из-за стресса колик.       Юноша молча перенял поводья в свои руки и повёл жеребца из манежа на улицу, попутно доставая из кармана телефон и набирая номер.       В дверь постучались. Вся команда тут же встрепенулась. Через секунду в комнату заглянул Дерек.       — Можно зайти?       — Да, — сразу же отвечает Нордман.       Четверо человек переглянулись и поднялись со скамейки, намереваясь выйти в коридор. Следующий разговор будет явно не для них и не с ними. Лишь сочувствующими взглядами одарили спортсмены так и оставшегося на скамейке Райана, прежде чем покинуть помещение.       Мужчина, когда дверь закрылась, подошёл ближе. Райан виновато вздохнул, поднимая на него глаза. Надо что-то сказать… Для начала, извиниться. Он уже даже почти открыл рот…       — Натворил ты, конечно, дел… — начал за него Хартфорд. Но укора в его голосе не звучало.       — Знаю… — тоскливо отвечает юноша. — Я так виноват перед вами! Знаю, что извинениями тут ничего не исправишь, но мне правда очень-очень жаль. Из-за меня теперь у вас большие проблемы?       — Ну, ничего такого, что невозможно решить. С Адрианом мы уже обо всём договорились.       — Я так полагаю, что мне нужно собрать вещи и забыть сюда дорогу.       — Удивишься, но нет. Хотя такой разговор был, и на этом настаивал даже не Адриан. Ты остаёшься, Прескотту выделяют дополнительные часы в манеже, так что больше на тренировках вы не пересечётесь.       — Значит, раз он меня решил не выпроваживать, то захотел убить собственноручно, — горько усмехается Райан.       — Похоже на то, — такая же ироничная усмешка в ответ. Но вот озорной взгляд искрящихся зелёных глаз сделался серьёзным. — От стартов на ближайшие три месяца отстранён. Я бы должен был тебя и от групповых занятий отстранить, но я Вектора хорошо знаю, в этом нет необходимости — он не псих и не убийца. Он среагировал на новую, непонятную ему лошадь, которая ещё и жеребец, способный посягнуть на его авторитет. Такое бывает. Но твоя работа как всадника — предвидеть такую реакцию и предотвратить её. Ты этого не сделал. В группе ты остаешься, потому что Вектор с нашими лошадьми работает без каких-либо проблем, это проверено годами. Так что мы теперь будем долго и нудно отрабатывать дистанцию, пока это не дойдет до автоматизма.       — Хорошо, я всё понял.       Легко ещё отделался!       — А к Прескотту рекомендую подойти и поговорить с ним, — Нордман на такое внезапное предложение изумлённо вытаращился. — Конечно, будь готов услышать о себе много нового, но, поверь, так будет лучше. Он вспыльчивый, но, на самом деле, быстро отходчивый. И совершённых поступков не забывает ни плохих, ни хороших.       — Ладно…       — Он сейчас с жеребцом на улице, можешь найти его.       Адриан в самом деле нашёлся на улице за зданием конюшни. Он неторопливо водил Эквилибриума по асфальтированной дорожке, укрываемый стеной здания от сторонних глаз. Райан остановился, глядя на пару из-за угла. Заставил себя собраться с мыслями и подошёл ближе.       — Как он? — интересуется парень, кивая на жеребца.       — Был бы лучше, если бы Дерек учил своих сельских держать дистанцию, — огрызается Адриан, даже не поворачиваясь. Жеребец взволновано покосился на своего хозяина.       Райан делает глубокий вдох и выдох. Никто не говорил, что будет просто. По крайней мере, Прескотт его сразу не послал в известном направлении — это уже что-то.       — Это вина не Дерека. Не обвиняй его.       — Да? — резко останавливается юноша и поворачивается к своему спутнику. — Хорошо. Даже отлично. Тогда скажу всё так, как есть. Знаешь что, Нордман… Я верю, что ты в самом деле хороший парень, весь из себя правильный, сочувствующий и переживающий. Но меня от тебя уже тошнит! — резкий срыв в голосе. Райану захотелось вжать голову в плечи. — Да, это именно ты виноват в том, что твоя лошадь напала на мою. Ни Дерек, ни кто-либо ещё. ТЫ! ТАК ПОЧЕМУ ПОСЛЕ ВСЕГО СЛУЧИВШЕГОСЯ ТАК СЛОЖНО ПРОСТО ВЗЯТЬ, И ИСЧЕЗНУТЬ С ПОЛЯ МОЕГО ЗРЕНИЯ?! ИЛИ ТЫ НАСТОЛЬКО ТУПОЙ, ЧТО САМ ДО ЭТОГО ДОДУМАТЬСЯ НЕ МОЖЕШЬ?!       Райан замер, глядя в разъярённые глаза напротив, в которых не было ничего, кроме жгучей ненависти и неприязни. Как же так получается, что любой их разговор друг с другом — конфликт?.. Наверное, Прескотт прав, и Райан в самом деле слишком глуп. Не может вовремя проявить равнодушие, не может вовремя прикусить себе язык и промолчать, не может даже с собственной лошадью совладать… Случается так. Не ищешь конфликта с человеком, но конфликт всегда находится, хочешь ты того или нет. Бывают люди с такой вот нулевой совместимостью, когда в одном помещении даже просто стоять рядом друг с другом эмоционально сложно — что-нибудь, да обязательно случится, что приведёт к новой ссоре.       — Адриан… — кажется, он впервые назвал его по имени. — Я пришёл, чтобы извиниться. И поблагодарить. Я знаю, что только благодаря тебе я всё ещё могу тут быть. Спасибо. И прости. Мы правда не ладим, но меньшее, чего бы я хотел — это вредить Эквилибриуму.       Прескотт смерил находящегося перед ним юношу каким-то новым оценивающим взглядом, словно впервые увидел его. Сморщившись, будто от горькой мысли, он развернулся и пошёл дальше.       — Не вынуждай меня жалеть о том, что я за тебя вступился, — лишь бросил выездочник напоследок.