Выше звёзд

      Жизнь размерено возвращалась в свой привычный темп. Конечно, история о том, как мерин чуть не сожрал жеребца Прескотта, очень быстро разлетелась по всему комплексу, а быть может, уже и за его пределы. Кто-то отваживался лично подойти к облажавшемуся конкуристу, чтобы узнать всё в мельчайших подробностях. В таком случае команда Райана сразу же приходила на помощь, посылая всех любопытствующих узнать эти самые подробности у самого Прескотта. А уж к тому такая толпа отважных в очередь не строилась, поэтому уже в течение первой недели молва начала стихать.       Райан с щемящей тоской в сердце смотрел на пустующий денник напротив с позолоченной табличкой, на которой красовалась изящным почерком гравировка «Эквилибриум». Как парень понял, жеребца увезли в клинику с реабилитационным центром. Быть может, так даже лучше. Райан в самом деле желал величественному вороному коню находиться в наилучших условиях.       Сам же Прескотт все следующие недели умело делал вид, что Нордмана не существует. Он Райану даже стал ещё реже попадаться на глаза. А там, как стало позже понятно, близился тот самый завершающий летний сезон чемпионат. Снова усердные тренировки с кобылой, снова пора эмоционального напряжения. Но на тренировках Райан его всё равно больше не видел, хотя знал, что Прескотт приезжает каждое утро, как и обычно, раньше всех. Просто занимался теперь исключительно в ранние часы в манеже, и пересекаться с ним не доводилось. Лишь иногда внимание цеплялось за одинокую мелькающую фигуру в панорамных окнах большого просторного здания.       Адриан был даже доволен, что обременительный груз в виде ненужной ему лошади сам исчез хоть на какое-то время. Хотя злость за причинение вреда его личному имуществу всё ещё гложет. Каждый раз, когда юноша намеревался вновь поднять острую тему, он делал глубокий вдох и сам себе напоминал…       «Ты сам виноват, что выбрал этот спорт.»       Порой Адриану так хотелось бросить всё, послать всех на все известные направления, купить билет куда-нибудь в Бразилию и исчезнуть на пару лет, затеряться в жарких тропиках и ярких карнавалах под жизнерадостные мотивы самбы, а не вот это вот всё…       Спорт — это стресс. А стресс всегда даёт о себе знать. Ты можешь сколько угодно быть сильным, сколько угодно держать самого себя в руках, делать вид, что у тебя всё под контролем, и быть в самом деле в этом убеждённым…       Но собственный организм не обманешь и не проведёшь. Твоё здоровье терпит, терпит, терпит… А потом как срывается и отыгрывается за всё, что ты с ним сотворил. Давно отсутствующий режим сна, вечное нервное напряжение, питание тем, что под руку попадётся и дай бог, если вообще что-то под руку попадётся… Часто Адриан вовсе забывал банально поесть и весь день не замечал чувство голода. И желудок ему спасибо не говорил за это, последние дни всё чаще напоминая о себе. Адриан даже начал к нему прислушиваться и носить с собой ланч-боксы, да вот поздно спохватился.       Вчера сделалось плохо. Он даже перенёс вечернюю тренировку на арендованной большепризной лошади. Надеялся, что за ночь оклемается. Так напрасно терять тренировочные дни нельзя. Сегодня же и половины тренировки не прошло, как живот скрутил такой спазм, что дыхание перехватило, и, согнувшись пополам, он уже не мог разогнуться. Он был хорошо знаком с желудочными болями, и давно научился их игнорировать. Конечно, посещал врачей. А врачи как один всё одно — меняйте образ жизни. Без этого любое лечение — лишь временная мера. Адриан был не готов менять образ жизни. У него были цели, были планы, были сроки! Он уже столько прошёл, чтобы что… Бросить всё?.. Ради чего? Какого-то капризного внутреннего органа?! Пусть этот орган подождёт ещё пару лет — не отвалится!       Но, похоже, в этот раз орган решил именно отвалиться. Давящая, опоясывающая боль схватила своими тисками и не собиралась отпускать. Он пытался делать знакомые дыхательные практики, чтобы отвлечься и она отступила, пытался массажировать солнечное сплетение, что он тоже научился делать за столько лет столкновений с этим недугом, чтобы снять мучительный спазм, но в этот раз всё оказывалось тщетно. Остановив лошадь, он с трудом сполз с седла на твёрдую землю и, согнувшись и обхватив самого себя под рёбрами, двинулся к выходу. По пути так удачно наткнулся на какую-то девчонку, передал ей поводья и попросил довести кобылу до денника и расседлать.       Войдя в раздевалку, он добрёл до своего шкафчика и полез в сумку. Дёрганными, нетерпеливыми движениями одной руки принялся шариться по её карманам, пока второй продолжал обхватывать самого себя. С облегчением нащупал то, что нужно, и вытащил пару пластинок с таблетками и медицинский герметичный пакетик с жидким веществом внутри. Вскрыв его, Адриан запрокинул голову и выдавил в рот сладковатый гель со вкусом цитруса. Следом же проглотил пару таблеток, вернул все медикаменты обратно в сумку и уселся на скамейку, согнувшись пополам и уткнувшись лицом в колени.       Всё это время находящиеся в раздевалке и заставшие происходящее конкуристы удивлённо уставились на Прескотта. Даже промелькнула мысль, не лошадь ли его ударила?..       — Может, помощь нужна?.. — как можно тише поинтересовался Райан у своих сокомандников.       — Да гастрит у него обострился, — в полный голос, не переживая за то, что он окажется услышанным самим Прескоттом, заверил Эдвард. — Не жрёт же нихрена.       Стало ясно, что такая ситуация, должно быть, происходит не впервые.       Райан нахмурился, перебирая в памяти последние недели. Он в самом деле ни разу не видел, что Адриан что-то ел бы, кроме того куска булки, которым с ним однажды поделился Томас. Так ещё и кофе эту булку запил. При гастрите-то! И приезжает ведь не на час-два, а часто на весь день.       — Вот скажи, стоит оно того? — сам же Томас уже подошёл к страдающему и принялся читать ему заботливые нотации. — Гробишь себя так, чего ты этим добиваешься вообще?       — Что меня следом за гастритом накроет панкреатит и я, отстрадав своё, наконец сдохну! — выпалил юноша, не поднимая головы.       — А, ну тогда ты всё делаешь правильно! Всегда восхищался твоей целеустремлённостью, хотя порой она какая-то извращённая. Сдохнуть есть способы и попроще!       — Так до панкреатита долго тебе, — подключился Эд. — Переходи на алкоголь и фастфуд — процесс пойдёт быстрее.       — А я растягиваю удовольствие. Не мешайте.       Райан горько усмехается. Нет, с самоиронией у Прескотта точно всё замечательно!       В этот момент зазвонил телефон Адриана, находящийся в кармане спортивных бридж. Парень с явно прилагаемой силой выпрямляется и достаёт устройство, отвечая на звонок.       — Да?       Все затихли. То ли, чтобы не мешать чужому разговору, то ли, чтобы как бы ненароком его подслушать. Адриан всё же опустил голову и подпёр её свободной рукой.       — Во сколько надо? — тем временем прозвучал следующий вопрос. Слов собеседника по ту сторону было не слышно, так что контекст приходилось выхватывать только по имеющимся фразам самого Прескотта. Юноша отвёл руку в сторону и взглянул на смарт-часы. — Сейчас могу. Понял. Подъеду.       Закончив короткий разговор, Адриан поднялся и подошёл снова к своему шкафчику, достал из него сумку и закинул её себе на плечо. Переодеваться не стал — к выходу направился прямо так, в сапогах и одежде, предназначенной для верховой езды.       — Ты куда? — спохватился Томас. — За руль что ли? В таком-то состоянии?!       — Шиен, это всего лишь желудок, а не нога, рука или голова! Пялиться в дорогу, держать руль и нажимать педали мне ничего не препятствует.       Не дожидаясь ответа и прочих нравоучений, юноша вышел за дверь, которая со щелчком закрылась следом. Оставшиеся в комнате конкуристы снова переглянулись. Вот так вот… Это всего лишь желудок.

***

      Следующие несколько дней Адриан не появлялся. Райан постоянно ловил себя на странном, навязчивом беспокойстве. Он отгонял от себя мысли о его причине, но тревожное чувство никуда не исчезало. Что порождало к самому себе ещё большие вопросы.       Когда он успел так проникнуться? Когда жгучее раздражение сменилось сначала любопытством, а теперь вот и этой назойливой тревогой за него? Нордман осознал, что Адриан в самом деле больше не вызывает в нём неприязни. Конечно, этот заносчивый парень обладает своими особенностями, которые способны досаждать окружающим, и с которыми, хочешь ты того или не хочешь, но надо считаться. И тем не менее, чем больше за ним наблюдаешь, тем большим уважением к нему проникаешься. Есть в нём что-то такое, какой-то внутренний стержень, который удаётся разглядеть далеко не сразу за этими розовыми волосами, цинизмом, граничащем с капризностью, скандальностью и взрывной вспыльчивостью. И только со временем удаётся рассмотреть, насколько же эта личность геометрически сложная, многогранная, стойкая и следующая своим доблестным принципам. И тяжёлой физической работы не боится, и ответственность за свои поступки и их последствия на себя берёт, и даже в конфликте старается быть рационален. Для Райана до сих пор неясно, почему Адриан за него вступился. Часто думает об этом, пытается понять его мышление, что им движило в тот момент?.. Хотелось подойти к нему, поинтересоваться… Да вот Прескотт предельно ясно в тот день обозначил, что не желает, чтобы Райан к нему хоть как-либо подходил. Райан не знает, как его отблагодарить за тот поступок, а потому делает то, что ему под силу — внимает просьбе и не досаждает. В конце концов, они друг другу даже не приятели.       А вчера Райан выехал в торговый центр. Без какой-либо цели, просто побродить по нескончаемым лабиринтам огромного здания, усеянного кричащими светящимися вывесками, начищенными стёклами витрин и компаниями самых разных людей — от подростков до семей с детьми. Он купил карамельный айс-кофе и облокотился на металлические круглые перила. Под ним — несколько ярусов нижних этажей, над ним — ещё парочка и стеклянная куполообразная крыша с вечерним хмурым небосводом. Он с наслаждением потянул через трубочку сладкий освежающий напиток, рассматривая подвешенные в проёме разноцветные святящиеся шарики, которые переливались и синхронно двигались, образуя завораживающую иллюзию движения волны.       Райан отводит с потолка глаза и приподнимает прозрачный пластиковый стаканчик, покручивая его и наблюдая за движением льда на дне. Но вот его зрение фокусируется не на самом стаканчике, а на том, что дальше. По ту сторону прохода внимание выхватило три фигуры, одна из которых — сам Прескотт. Парни проходили мимо. Один из них, тот, что шёл впереди, пятясь задом и активно жестикулируя, что-то взахлёб рассказывал Адриану. Адриан же заливисто смеялся, запрокидывая голову.       Райан невольно улыбнулся. А он раньше не видел, как Прескотт смеётся. Обычно сталкиваться ему доводилось только с язвительными усмешками.       Надо же, а у него ведь своя жизнь где-то за пределами конного комплекса. Свои друзья, свои увлечения, какие-то свои ежедневные хлопоты. В очередной раз Нордман задумался о том, что не знает об этом человеке абсолютно ничего. Сделалось даже тоскливо. Захотелось приоткрыть завесу загадочной тайны и взглянуть, что же творится по ту сторону.       Но когда Адриан обернулся и бросил взгляд на противоположный «берег» коридора, там никого уже не было.

***

      Август скоротечен, как срок жизни мотылька. Только недавно была середина лета, и вот уже на свои права начинает заявлять надвигающаяся осень. Ещё не так явно, но ночи становятся длиннее, а вечерний воздух свежее. И дожди льют заметно чаще. Особенно по утрам, что порой мешает конкурным тренировкам.       Недавно Эквилибриума привезли обратно. Нордман очень обрадовался, словно старому другу, когда увидел жеребца на своём месте. Выглядел тот весьма бодро. Чёрные, пристальные глаза сияли, шерсть лоснилась, а подвижные уши с внимательным интересом улавливали окружающие звуки.       — Эй, рад тебя видеть! — подошёл парень к деннику и протянул навстречу пальцы, позволяя себе притронуться к бархатному носу животного. — Надеюсь, ты не в обиде за тот случай?..       — Я бы на его месте откусил тебе пальцы, — донеслось скрипуче со стороны.       Райан вздрагивает и медленно оборачивается, натыкаясь на испепеляющий взгляд владельца Эквилибриума.       — Руки убери.       Он говорил спокойно, настойчиво. Но от того ещё более пугающе. Нет угрозы более страшной, чем та, что умалчивается за леденящим душу безразличным холодом. Нордман медленно убирает пальцы от решётки и опускает ладонь, не сводя настороженного взгляда с Адриана — тот остановился всего в паре метров от него со скрещенными руками на груди. Райан делает пару шагов назад.       Внимательно проследив за отодвигающимся от денника парнем, Прескотт тут же теряет к нему интерес, как только тот оказался по его мнению на достаточно безопасном для его лошади расстоянии. Выездочник трогается с места и устремляется дальше по коридору, минуя конкуриста.       Только когда Адриан скрывается за поворотом, Райан выдыхает. Такой бы, наверное, и в самом деле пальцы бы откусил…       Сегодняшний день был по-летнему жарким, а прошедший в предрассветные часы ливень превратил утренний воздух в настоящую парилку. Взмокшие после интенсивной тренировки трое парней ввалились в кафетерий, чтобы прийти в себя под кондиционером. И вмиг затихли, когда увидели впереди за столом розовую макушку. Высокая спинка дивана не позволяла рассмотреть ничего, что за ней происходит. Так что команда подошла ближе, заглядывая за неё. На столе виднелся ноутбук и рядом с ним испещрённый пометками блокнот, в котором юноша что-то выводил карандашом, одновременно отстукивая пальцами второй руки ритм. Что-то подсчитав, он бросил карандаш и взялся за мышку. Что за программа открыта на компьютере — сразу сказать было сложно. Лишь приглядевшись к разного размера линиям, состоящих из вертикальных полос разной длины, можно было предположить, что это — аудиодорожка.       — Ты что делаешь?.. — не стесняясь того, что так нагло влезает в личные дела, интересуется Томас.       — Трек для кюра на следующий сезон.       Теперь ближе подошёл Эдвард. Тоже без всякого стеснения. Даже с наглостью поболее, чем у Тома — парень буквально навалился на стол, заглядывая, что же там такого интересного делается. Пододвинул ближе исчерченный линиями блокнот и проморгался, силясь хоть что-нибудь понять в нарисованном.       Райан, всё ещё держась за спинами своих товарищей, осторожно приблизился и тоже взглянул на находящиеся на столе принадлежности. Музыка для кюра — ну надо же! Это же так непросто всё это высчитать, где какой аллюр на схеме, сколько темпов он длится, сколько это займёт времени вплоть до секунд, найди под нужный ритм движения музыку, гармонично скомпонуй это всё в одно целое…       — Так а почему ты его не закажешь?.. — Томас же силился понять логику происходящего.       — Потому что я не собираюсь платить за то, что могу сделать сам за три часа на коленке, — напряжённее отвечает Адриан. Такое внимание к его работе парню явно начинало докучать.       — Ну и муть, — выдаёт наконец своё мнение Эд. — Я бы такой хернёй заниматься не стал, слишком муторно.       — Келлинг, я ни на секунду не сомневался в твоих умственных неспособностях.       Эдвард закатывает глаза. Ну вот, начинается!       — Кстати! — в моменте вспомнил что-то лидер конкурной команды. — Наши уже начинают планировать тусовку на сентябрь. Пора же определяться с местом, бронировать… Быть может, у тебя есть какие-нибудь идеи?       Адриан заинтересованно оборачивается и поднимает свой взгляд на стоящего прямо возле него брюнета.       — Зависит от того, что вы хотите, — отвечает Прескотт.       — А это зависит от того, что ты можешь предложить…       — Могу предложить стриптизёров. Пойдёт?       — Я знал, что ты не разочаруешь!       — Так, я вас знаю, придержите коней! — встревает Эдвард. — Напоминаю, у нас культурная вечеринка возрастной категории шестнадцать плюс!       — Значит, безалкогольная, — с хитрым прищуром подлавливает Адриан.       — Нет, ну подожди, зачем так сразу радикально… Пусть малолетки пьют лимонад!       Адриан довольно усмехается. Вот как быстро переобуваться надо!       — Садитесь, — приглашающе кивает юноша на диван напротив.       Двое парней сразу же уместились, Райан же замялся. Нужно ли ему сейчас быть здесь?.. Не с ним же разговаривают… Но и, вроде, Прескотт ничего против его присутствия не заявил. Он вообще на него даже не смотрит, уже сосредоточившись на Томасе и Эде.       — Итак, ещё раз, что вы хотите? — начал Адриан. Райан, подумав, аккуратно присел с краю. Вроде бы, не мешает. — Это может быть клуб, кафе, выезд на природу… На какой бюджет рассчитываете, в конце концов?       — Вот и хотели с тобой поговорить, — начинает Томас. — Люди-то у нас разные по финансовому состоянию. Хочется такое, что смог бы позволить себе каждый, но чтобы было всё и сразу. Но с природой не варик. Сентябрь же… Погоду не угадаешь. Была идея снять дом, но это финансово космический уровень, который мы отметаем. Только за депозит за такое место мы бы все по ползарплаты оставили.       — Могу подогнать вариант. У нас сейчас в черте города стоит пустая недвижка, есть бассейн, сауна. Район приватный, шуметь можно.       — Погоди, это не та, где ты с матерью жил, когда переехал?       — Та. Но сейчас там никто не живёт.       — А мать твоя где?..       — Улетела в Париж к своей подружке и живёт с ней в однушке, — так складно отвечает Адриан, что не получается разобрать, шутит он или говорит всерьёз. Но уточнять никто не стал.       — Понятно… А условия какие? Сколько возьмёшь?       Адриан пожимает плечами и откидывается на спинку дивана.       — По оплате сочтёмся. Когда-нибудь. С этим проблем не возникнет. Условия простые — вы приезжаете, наводите сами порядок, так как вся мебель там накрыта, бассейн кстати тоже, его надо залить и прогреть, а наутро всё за собой убираете и приводите в тот вид, в котором всё изначально было. Будет материальный ущерб — возмещаете.       — Да ты в своём уме? — изумлённой вытаращился Томас. — Я гуглил такие дома — там ценники от трёх кусков за выходные минимум! Плюс залог под тысячу!       — Шиен, — холодно парировал Адриан, — если бы мне были нужны твои три тысячи, я бы тебе просто выставил счёт. Мне нужен только порядок после вас. Всё.       — Адри, знал бы ты, как я тебя обожаю! — воодушевлённо выпалил Томас. Сомнений нет, что если бы не разделяющий их стол, Том бы точно бросился Прескотту на шею с объятиями.       Адриан же усмехается и складывает руки на груди. Ну да. В который раз, что бы они без него делали.