Выше звёзд

      Размашистая витиеватая подпись разрисовала уголок листа. Вот и всё, дело сделано. Адриан с щелчком накрывает увесистую ручку позолоченным колпачком, не сводя глаз с документа.       Он проработал с этой лошадью пять лет. Пять невероятно насыщенных лет. Он в самом деле благодарен Реплике, вместе они проделали огромный путь. Она не была лошадью, с которой он начинал. Но она стала лошадью, которая подвела его к Гран-При. И теперь, их пути расходятся.       Этот чемпионат стал в самом деле решающим. Он показал тот самый максимум, на который они вдвоём способны. Так уж получилось, что этот максимум — не то, с чем они могут работать дальше. Надо идти вперёд, а не стоять на месте.       Заинтересованные ею люди нашлись ещё пару месяцев назад. Молодая семья с тринадцатилетней дочкой, которая только начинает постигать серьёзный мир конного спорта. Для неё эта лошадь — наилучшее решение. Даже несмотря на возраст, Реплика способна ещё пару лет уверенно держаться на арене на уровнях Elementary и Medium и приводить своего всадника к золоту. А как далеко они смогут зайти — зависит лишь от упорства юной всадницы.       Фургон приехал утром на следующий день после заключения сделки. Адриан сам вёл кобылу к нему. Спокойно, без спешки и суеты. Реплика смиренно ступала рядом с человеком, расслабленно опустив шею. Она этих фургонов повидала за свою жизнь сотни. Лошади вообще нет дела, куда её ведут, если ведёт тот, за кем она шла все эти годы.       Небольшая группа молодых спортсменов наблюдала из проёма конюшни.       — Так он её серьёзно продал? — всё ещё сомневался Нейл в правдивости происходящего.       — Походу да, — отвечает Томас.       — Кобылу он продал, жеребец находится на продаже, он что ли из конного спорта решил уйти? — задаётся вопросом Эд. — Ездить-то он на ком будет?       — Видел, он пару раз работал на какой-то другой лошади.       — На Малибу, — поясняет Роксана. — Видел, тёмно-рыжего мерина поставили в наш корпус пару недель назад? Адриан его в аренду взял.       — Это тот, который с чёрной гривой? — уточняет Эдвард. Да, он замечал какого-то нового коня в помещении, где стоит его кобыла. Правда, на другом конце конюшни, поэтому особо не интересовался.       — Да. Вестфалец.       — А чего в аренду, а не купил? — удивляется Томас.       Девушка пожимает плечами.       — Полагаю, он его взял без поддержки отца. Но можешь спросить его об этом сам.       Райан слушал внимательно, но вопросов не задавал. Лишь сжимал крепче челюсти, наблюдая за тем, с каким деловым, будничным равнодушием Прескотт захлопывал дверь коневоза.       Разве же можно так?.. Разве можно после небольшой неудачи так просто продать своего друга? Неужели столько лет проработав вместе, у этого человека не появилось совершенно никаких тёплых чувств, никакой привязанности к лошади, благодаря которой он столького добился?       Вновь закопошилось то гадкое разочарование, которое поселилось в парне в первые дни знакомства с Прескоттом. А он-то думал, что оно оставило его. Да нет же, вот оно, лишь замолкло на время, и вот вылезло опять. Ничто не било по его вере в людей так больно, как это холодное, потребительское отношение. Когда живое существо — всего лишь инструмент, который можно выбросить, найдя новый, посовременнее. Такой вот финал многих лет совместных трудов.       

***

      Конкурная группа уже разминалась. Дерек сегодня задерживался. Мужчина лишь бросил парням, встретив их в коридоре, что те могут начинать разминку без него, и устремился по каким-то своим делам.       Парни шагали параллельно друг другу, что-то бурно обсуждая, в момент, когда в здание манежа вошли два человека, которые даже не сразу были замечены — уж слишком ребята увлеклись разговором. Но вот по помещению раздался звонкий хлоп в ладоши, обращающий на себя внимание. Все тут же умолкли и бросили свои взоры на центр манежа.       — Итак, у нас сегодня тренировка по выездке! — громко объявляет Хартфорд. Рядом с ним находился Адриан, на лице которого красовалось всё его отношение к затее, в которую его ввязали. — В связи с чем сегодняшнее занятие проводит мистер Прескотт! И предоставляю ему дальнейшее слово.       По помещению разнеслось многозначное «у-у-у…». В восторге от этой идеи явно никто не пребывал. Кроме светящегося радостью Дерека.       — Зачем нам это?! — открыто возмутился Эдвард. Он платит деньги за занятия конкуром, почему он должен платить за тренировку, которая ему абсолютно не нужна?! — Что нам даст-то эта выездка?!       От услышанной глупости Адриан скривился ещё больше, поджимая губы. Что им даст эта выездка, посмотрите! Да они радоваться должны такой уникальной возможности расширить свои навыки!       — Выездка — это высшая школа верховой езды, — начитанным тоном затянул юный Прескотт речь. — Только овладев этим искусством, можно овладеть тонкой наукой взаимосвязи с лошадью. А прыгать через палки любой сможет.       Конкуристы лишь закатили глаза. Сколько раз они это слышали от выездюков, каждый трындычит одно и то же, как по методичке! Высшая школа верховой езды, через палки прыгать любой сможет… Хоть бы раз посмотреть, как любой проедет маршрут сто шестьдесят! Самомнение бы чуточку сбавить представителям выездковой дисциплины не мешало.       — Окей, и как мы это будем делать в конкурных сёдлах? — задаётся Томас закономерным вопросом.       На это Адриан коварно улыбается, а в глазах его загорается огонь, не предвещающий ничего хорошего.       — Очень просто. С удлинёнными стременами. Опускайте путлище на два отверстия. И приготовьтесь к болям в мышцах, о существовании которых вы не подозревали.       — Всё понятно, сейчас нам будут рвать очко, — под нос причитал Нейл, уже занявшийся регулированием стремян и ощущающий, что предстоящий час будет явно весёлым и запоминающимся.       Райан усмехнулся и тоже принялся регулировать путлища.       — Да это бред какой-то, — Эд же продолжал недовольно ворчать, но тоже закинул ногу на крыло седла и взялся за кожаные ремешки, перестёгивая застёжку. — А если я вот не хочу, чтобы мне рвали очко?! Мне моя жопа дорога в целости!       — Парни, просто расслабьтесь и получайте удовольствие, — довольно протянула Роксана, уже отрегулировавшая свои стремена.       — Начинаем рысь в учебной посадке! — звучит следующая команда.       Пятеро лошадей задвигались по периметру. Конь Томаса уже, задрав шею, улетел вперёд, остальные же семенили позади, явно неохотно поднимаясь в рысь и то и дело норовясь перейти в шаг, а ездоки лишь сильнее пинали их по бокам, чтобы те хоть как-нибудь шевелились. Лишь одна лошадь шла хорошо — кобыла Роксаны. Адриан сложил руки в замок и прикрыл ими нижнюю часть лица так, что были видны только его глаза, полные тихого, нарастающего ужаса. Глубокий, дрожащий выдох прошелестел сквозь пальцы.       — Дерек, я, конечно, знал о твоих садистских наклонностях, но никогда не думал, что всё настолько серьёзно, — тихо заговорил юноша стоящему рядом с ним мужчине, не отрывая ладоней от лица. — Что ты наделал, я сейчас буду плакать.       Хартфорд в голос хохотнул. Адриан же снова сделал глубокий вдох и выдох. Ладно, надо взять самого себя в руки и начать что-то делать как минимум для того, чтобы облегчить страдания лошадей. Как за пять минут объяснить всё то, чему ты учился годами?..       — Знай, что ты за это ответишь, — так же тихо пообещал Прескотт конкурному тренеру.       — Непременно!       Адриан сделал шаг вперёд, к краю манежа, и его голос, громкий и чёткий, накрыл топот копыт:       — СТОП! Всем остановиться и собрать лошадей! Мы начинаем с самого начала. С нуля. С того, как сидеть в седле!       Группа непонимающе заморгала. Зачем учить тому, что они и так замечательно уже умеют?! Да, они не умеют сидеть по-выездковому, ведь чтобы преодолевать конкурный маршрут, им и не надо сидеть по-выездковому! Для этого существует конкурная посадка!       — Томас! — подходит Прескотт к первому. — Мне очень лестно, что ты проявил интерес и явно насмотрелся видосов с олимпийских выступлений, но закинуть ноги коню на плечи, задрать руки наверх и отвалить спину назад с умным видом — это не то, чем занимаются в выездке. У тебя лошадь идёт над поводом с прогнутой спиной, из-за чего заваливается на перед и несётся сломя голову абсолютно вне контакта. Сядь, как ты сейчас сидел. А теперь переноси центр тяжести вперёд, на центр. Видишь, у тебя уже и нога становится в нужное положение. Так и нужно сидеть в движении. Руки так высоко не задирай, рука должна продолжать прямую линию повода. Давай вольт вокруг меня. Начинай со сбора на шагу. А вы все смотрите и запоминайте! — обращение к остальной группе. — У всех одни и те же ошибки!       Парень начал движение по небольшому кругу. Адриан даже на шагу нашёл к чему придраться — работать поясницей, смотреть только прямо перед собой, работать поясницей — не значит прогибать её, как девка на фото из инсты!       — Таз вперёд, а не назад. Ты должен сидеть на седалищных костях. Сейчас мы будем ещё учиться искать, где у нас седалищные кости! Да ты не на меня смотри, а вперёд! Смещение головы меняет твой баланс! Давай рысь.       Томас вдруг почувствовал, что под таким напором советов он боится сделать лишний вдох.       — Дыши! — в ту же секунду. — Ровно, глубоко, нет дыхания — нет работы тела, оно сковывается и зажимается! Потому и сидите как мешки!       — Реально, жопа будет порвана… — вздыхает Нейл, похоже, до этого момента всё ещё надеявшийся, что получится легко отделаться.       — Да не заваливайся назад, держи баланс, спина прямая! — Адриан же даже не думал останавливаться. — Работа поясницей идёт от таза, а не от плеч! Вот так. Теперь включай в работу пресс. Спина — твой проводник, пресс — стабилизатор, он должен всегда быть в работе вместе со спиной.       — Ахренеть, как это сложно! — жалуется Шиен, ощущая, как с него уже стекло сто потов.       — Делать что-то правильно — это сложно, удивительно! — язвит Прескотт. — Это мы ещё даже до работы ног не дошли!       — Так, понятно, я домой… — тихо комментирует Эд, явно уже строящий планы, как незаметно исчезнуть.       Адриан оглядывается, бросая взгляд на остальную часть команды. А ведь надо отработать ещё с четырьмя! Тренировки по выездке невозможно вести в группе — нужно всё занятие активно работать с человеком, отрабатывать каждый нюанс. А уделить там пять минут, там пять минут — толку никакого.       Так или иначе очередь дошла до каждого. Легче всего оказалось Роксане. Работа с ней шла тише и тоньше, что и не удивительно — она выступала в выездке до уровня Elementary. Хотя и с ней Прескотт нашёл, что оттачивать, но то уже было не на базовом уровне, а на углубленном, точечном, и похоже, что кроме этих двоих, никто из присутствующих понятия не имел, о чём ведётся речь и над чем работа.       Эдварда Адриан мучил тоже долго. Возможно, что дело шло бы быстрее, если бы Келлинг на каждое его слово не кидал десяток возмущений. Казалось, что ещё немного, и Прескотт его в самом деле побьёт.       — Да не могу я так ногу держать! Мне стремена мешают!       — Спорим, я сейчас сделаю так, что она моментом встанет на место и ничего не будет мешать?       — Нет, подожди, не надо… Стой! Я сам!       Томас, уже отстрадавший своё, звонко хохотал, наблюдая за происходящим со стороны. Эдвард кидал на него злобно-обиженные взгляды. Как говорится, друг познаётся в беде!       С Нейлом было проще. Парень не спорил, не пытался доказать что-то своё про то, как ему сложно и непонятно. Он слушал и делал то, что ему говорят. Спокойно, без эмоций и раздражения. Так, как мог и как понимал. Из всех троих парней, с которыми Адриан отработал, результатом Синклера он был доволен больше всего.       Прескотт переводит взгляд на последнего участника группы.       Внутри Райана всё томительно сжимается. Что же скажет ему Адриан? Парень был готов к тому, что Прескотт сделает вид, что он «забыл» про пятого всадника и не вспомнит про него до самого конца занятия. Ну, как готов… Конечно, такой поступок бы Райана неприятно уколол. Просто иного в случае с Прескоттом он не предполагал. Что Адриан после всего, что между ними случилось, будет тратить на него своё время…       Слушать со стороны наставления их сегодняшнего тренера Нордману было в самом деле интересно. Он даже хотел попробовать что-то повторить самостоятельно. Объяснял Адриан всё в своей манере, но, тем не менее, весьма доходчиво, что даже удивляло. Так или иначе своего Прескотт от каждого ездока добивался.       И вот, Адриан безмолвно кидает жест рукой, сигнализирующий, что можно подъехать к нему. Райан сделал глубокий, незаметный вдох, послал Вектора вперёд и почувствовал, как ладони под перчатками стали влажными.       У Райана была большая фора — он уже насмотрелся работы с другими и услышал много важного и полезного. Как держать спину, как найти баланс, как сопровождать движение лошади. К тому же, ему не привыкать ездить учебной рысью — в полях без седла он только так и ездил. Поэтому парень не сомневался, что сейчас проедет он не хуже остальных.       Но, как выяснилось, ездить в привычном седле с непривычно удлинёнными стременами было крайне странно и неудобно. Нога, которая давно привыкла к одному положению, теперь находилась в совершенно другом, и то и дело стремилась вернуться обратно. Что было чревато потерей стремени, а это в выездке было категорически недопустимо. Но как быстро приучить своё тело к новым условиям — оставалось непонятным. На ногу-то Прескотт и смотрел.       — Ты пытаешься цепляться коленом, оттого нога вместе с пяткой уходит вверх и стремя теряется, — ровным тоном обозначал Адриан проблему. — Не цепляйся коленом, сидеть нужно на балансе. Пятку вниз. Опустишь пятку — опустится и вся нога.       «Пятку вниз» — это незыблемая классика верховой езды. Каждый, кто хоть раз занимался верховой ездой с тренером, слышал эту фразу. И сколько же ошибок совершают люди, не понимающие смысл и значение этой незамысловатой фразы «пятку вниз»!       — Ты сейчас не пятку опустил, а поднял носки. А нужно тянуть пятку, ты почувствуешь растяжение в ахилловом сухожилии. Опускается пятка — нога плотно прилегает к боку лошади, обхватывая его. Ты шенкелем должен чувствовать, как двигаются рёбра лошади от её дыхания.       Райан правда старался. Очень старался понять, о чём говорится, и сделать так, как нужно. Но Прескотт же лишь молча наблюдал за его потугами, и никак выражение его лица не менялось — читалось всё то же придирчивое «ты делаешь не так». Но и вслух никаких советов парень не давал. Райан уже смирился с тем, что, похоже, всё-таки с ним работать Адриан не станет. Он дал рекомендации — это уже многое. Остальное сам отрабатывай.       — Стой, — наконец звучит команда.       Райан натягивает поводья и тормозит мерина. Прескотт идёт навстречу и останавливается вплотную к лошади. Неожиданно, без какого-либо предупреждения, ладонь Адриана проскальзывает между боком коня и голенью Нордмана.       — Покажи, какими мышцами работает твой шенкель.       Замявшись, парень напрягает ногу так, как он это делает во время езды.       — Ты цепляешься икрой, — Адриан сквозь сапог сжимает пальцами ту часть мышц, которая сейчас зажата. — Это напряжение блокирует чувствительность всей поверхности голени и не позволяет голеностопу амортизировать. Работать должна вся голень, — рука скользит по всей части ноги, которая прилегает к боку животного. — А причина этого… — поднимается выше колена. — В зажатом тазобедренном суставе.       Райан вздрагивает, когда рука проникает между седлом и внутренней частью его бедра. Тепло чужой ладони опалило кожу даже сквозь ткань бриджей.       — Твоё бедро зажато, оно не работает. Расслабь его, — тихо звучал голос совсем рядом.       Райан молчал, чувствуя, как под твёрдыми пальцами Адриана его собственные мышцы предательски дрожат от непривычного усилия и концентрации.       — Я сказал, расслабь, — более настойчиво и грубо.       Расслабь тут что-нибудь, когда чья-то рука едва ли твой пах не хватает! Юноша сцепил зубы. В самом деле, Прескотт, очевидно, решил просто над ним поиздеваться. Что-то не припомнит он, что Адриан бы свои руки кому-то ещё под бёдра пихал!       Райан делает глубокий вдох и выдох. Призвал всё своё самообладание, чтобы побудить все свои мышцы обмякнуть. Вместе с бедром расслабились и таз, и спина.       — Чувствуешь, как раскрылся угол тазобедренного сустава? Вместе с этим нога сама опустилась. Так и должно быть во время движения, — Адриан убирает руку и отходит на несколько шагов. — Проедь так на шагу и поднимайся в рысь.       Стараясь сохранить в памяти положение и ощущение мышц, Нордман перешёл к рыси. Надо же, в самом деле так оказалось в разы проще находиться в седле. Нога была стабильна и уверенно держала стремя. Адриан удовлетворительно кивает и переводит взгляд на часы. Успел. Как раз пять минут до конца занятия — чтобы пошагать лошадей.       — Не думал, что придётся это сказать, но отлично справился, — подошёл Дерек к Прескотту и в знак уважения протянул ему ладонь. Адриан ответил рукопожатием.       — А я говорил, что не нужно меня недооценивать. С тебя завтра обед, — напоминает юноша условие их спора. — Ничего жареного. Если будут салаты, то не майонезные и без кунжута.       Хартфорд усмехается. Ну что поделать, раз проспорил, придётся выполнять.       В абсурдность всего произошедшего сегодня обоим верилось с трудом. Сам Прескотт отработал тренерский час за… еду. Вот что значит, деньги — не главное, когда нет времени даже на то, чтобы просто самому позаботиться о приёме пищи. Приходится вылавливать любую, даже самую странную возможность, чтобы оказаться накормленным!       В манеж завели лошадь. Адриан сразу подошёл к мерину и ловко взлетел в седло, подбирая двойные поводья и пуская коня шагом. Конкуристы как раз уже покидали помещение.       Райан напоследок обернулся, внимательно рассматривая новую игрушку Прескотта. Красивый конь — ничего не скажешь. Благородного бурого окраса — корпус цвета тёмного шоколада, грива же и хвост полностью чёрные. Лишь ноги цвета корпуса выдают редкий отмасток рыжей масти, а так можно подумать, что мерин тёмно-гнедой или же выгоревший вороной. Украшала морду тонкая прерывистая проточина, а на правой задней был невысокий белый носок.       Уже в раздевалке, расседлав и отправив лошадей в денники, конкуристы не смолкали.       — Кто-то вообще понял, что это было? — задаётся вопросом Нейл.       — Я вообще не представляю, как Дерек его уговорил на это, — подключился Томас. — Что он ему продал за этот урок? Душу?       — А она у Дерека есть? — подшучивает Эд. — Не знаю, что это было, но точно знаю, что завтра с кровати я не встану. Я словно впервые в седло сел.       Адриан, оказывается, не шутил про боли в мышцах. Неизбежное следствие непривычной глубокой посадки — боль и слабость в приводящих мышцах внутреннего бедра и в глубоких мышцах кора. Всё то, что обычно не задействуется даже при силовых нагрузках. Ещё ничего не болело, но ноющая слабость в теле уже ощущалась и предвещала завтрашнее веселье.       — Зато завтра в зал можно не идти, сегодня уже отработал на три дня вперёд, — явно радуется Томас. — А так-то, в самом деле неплохой фитнес.       Райан же невольно задумался о том, это же какой, получается, физической формой обладает с виду худощавый Адриан. А вместе с мыслью о заносчивом крашеном выездочнике появилось и фантомное, всплывшее из памяти ощущение бедра, которое сегодня сжимали тонкие цепкие пальцы, и от этого воспоминания загорелись кончики ушей.