Выше звёзд

      Адриан самодовольно хмыкнул, глядя на тёмно-серую кобылу в деннике, беззаботно доедающую сено. Бедное животное даже не подозревает, в чьи руки оно досталось.       Выждав время после приёма пищи, парень взял тёмно-коричневую уздечку и зашёл в денник. Мадонна была тактильной кобылой. Даже слишком. Будучи избалованной человеческой лаской и вниманием с первых дней, личных границ с двуногими она часто не видела. И вот во что выливаются недостатки воспитания — лошадь совершенно не готова принимать руководящее положение человека. Но ничего, они это быстро наверстают.       Адриан накинул оголовье и повёл лошадь за собой к выходу мимо развязок.       — А седло?! — удивилась находящаяся в помещении Триша.       — Оно мне не нужно, — даже не оборачиваясь, бросает Прескотт.       Девушка скептически вскидывает бровь и складывает руки на груди.       — Ну да. Ты ещё скажи, что тебе и сапоги не нужны.       Реакция последовала моментально. Всё так же не оборачиваясь, почти на ходу, парень стаскивает с ноги один сапог вместе с носком, следом второй, ставит их у стены. И босиком выходит на улицу, оставляя девчонку с вытянутым в полном замешательстве лицом.       Несколько человек, включая хозяйку бедовой кобылы, уже собрались возле плаца. Все тут же перевели взгляд на босые ноги ведущего за собой лошадь спортсмена, шагающего по сырому асфальту и, как ни в чём ни бывало, ступившего на такой же сырой песчаный грунт. При себе юноша имел только тонкий выездковый хлыст. Даже корды не было — значит, работать с ней парень не собирается.       Быстрее, чем Мадонна успела понять, для чего её сюда привели (ведь она хорошо знает, что за надеванием седла следует работа под верхом, но ведь в этот раз седла не было, а значит, определённо должно быть что-то другое), Адриан упёрся ладонями в лошадиную спину. Одним мощным, пружинистым движением он оттолкнулся от земли перекинул тело через круп, как гимнаст через снаряд, и опустился на лошадь сверху, почти беззвучно. Хорошо, что кобыла невысокая — это значительно всё упрощает.       Лошадь, ошеломлённая внезапной тяжестью и этим стремительным вторжением в своё пространство, дёрнулась вперёд, но тут же наткнулась на крепко удерживаемый повод. Она вздрогнула всем телом и замерла, застыв в напряжённом ожидании. Лишь ноздри раздувались и глаз настороженно косился на человека на спине. Адриан немного ослабил повод и дал время кобыле, чтобы она привыкла к его весу. Выждав несколько секунд, он легко тронул её бока голыми щиколотками. Но та лишь повела ушами и с места не двинулась. Надавил чуть сильнее… Ноль реакции. Следующий же посыл сопровождался ощутимым прикосновением к боку хлыста, на который Мадонна тут же среагировала и понеслась неровной, трясучей рысью. Адриан тормозить её не стал, лишь схватился одной рукой за длинную прядь гривы и этой же рукой взял повод так, чтобы быть в контакте с лошадью, но не давить на неё. И стоило было кобыле начать терять темп, так её снова ускорил чёткий сигнал шенкеля. На этот раз вспомогательные средства взведённому животному не потребовались, и лошадь, подскочив, снова полетела вперёд.       Райан поставил на асфальт ведро с водой и остановился, глядя на действия на плацу. Картина его заинтересовала своей абсурдностью. Ладно то, что нет седла. И даже чёрт с тем, что нет шлема! Но где и каким образом Прескотт сапоги-то потерял?! А присмотревшись к лошади, сердце юного конкуриста вовсе пропустило удар. Это же та кобыла, упав с которой на днях какая-то девочка получила черепно-мозговую! Внимание снова возвращается к отсутствию шлема на голове выездочника, и теперь проблема отсутствующих сапог уже не так уж сильно его занимала.       — Придурок… — выдохнул Нордман себе под нос. Пора бы привыкнуть к тому, что у этого розоволосого случаются такие вот спонтанные идеи, как бы эффектно и креативно загнать самого себя в могилу. То ли убийственная уверенность в себе, то ли убийственная жажда адреналина. Чёрт разберёт…       Адриан же не позволял остановиться лошади ни на секунду, а всё гонял её и гонял. А той это уже начинало изрядно надоедать и всё чаще кобыла нервно взмахивала хвостом и поджимала уши. И в какой-то момент она решила, что с неё на сегодня хватит. Резко остановившись прямо у забора, лошадь прижалась к деревянным перекладинам боком, чтобы заставить всадника с себя слезть. Но у парня были совершенно другие планы, и слезать он не собирался, снова высылая животное в бег. Один толчок, другой. Реакции нет. Жёсткий размашистый удар хлыстом, ставший той самой последней каплей. На всех порах Мадонна рванула вперёд полноценным карьером, способным потягаться со скоростным аллюром скаковых лошадей. Добежала до угла, резкое торможение, из-за которого Адриан по инерции повалился вперёд, но удержался, крепко хватаясь ногами за бока животного, а одной рукой всё так же намертво сжимая гриву. Но только парень смог выровнять баланс и сесть ровно, как тут же снова резкий поворот на девяносто градусов. И этот манёвр его не выбил из строя. Так просто от себя избавиться он ей не позволит! Ещё несколько крутых разворотов, не принёсших никаких результатов. Только кобыла собралась опустить шею, чтобы эффективно оттолкнуться задом и сбросить с себя наездника, так тут же поводья твёрдо натянулись и грызло резко впилось в челюсть, не позволяя наклонить голову и взять импульс. Манёвр получился слабым и безрезультативным. Но за ним последовала новая серия высаживающих прыжков с высокими подскоками и выгибанием спины, подобными тем, что происходят на родео.       Наверное, кто-то кричал. Адриан не слышал и не слушал. Ему было не до чьих-то криков. Его единственная задача сейчас, в текущий миг — удержаться, не потерять ритм в хаотичных движениях и сохранить баланс, чтобы на всей скорости не упасть на землю и не разбиться. Просто переждать и не упасть! Сейчас будет толчок задними ногами — корпус назад, чтобы противодействовать инерции. Вот так! Теперь толчок передними — вперёд, прижаться к шее!       Он знает, что сейчас лошадь сама устанет и остановится. И тогда можно будет взять управление в свои руки. Подскоки уже становятся всё менее резкими и импульсивными, он же продолжает держаться, ощущая дрожь во всём теле. Растрёпанные волосы то и дело лезли в глаза, липли к взмокшему лицу, кололи и противно щекотали. Но он не мог отвлекаться на них. Не сейчас! И вот, как он и предсказывал, лошадь остановилась. Он бёдрами и икрами ощущал движение её мышц. Ладонь же скользнула по взмокшей шерсти на шее. Всего несколько секунд, чтобы перевести дыхание…       Этого Мадонне было достаточно. Ощутив ослабевшую хватку человека, кобыла с новой силой оттолкнулась задними ногами и одновременно с этим рванула в сторону. Неготовый к такому подлому виражу парень, слишком поздно осознав происходящее, кубарем полетел вперёд и уже видел перед собой песок. Лишь руки, вцепившиеся в шею лошади мёртвой хваткой, спасли его от прямой встречи с грунтом. Но как бы то ни было, со спины животного он уже вылетел, а кобыла же вновь пустилась в скоростной карьер.       Он сам не знает, какая сила помогала ему удерживаться за лошадиную шею, наверное, только божья. Всего несколько мгновений, чтобы оценить ситуацию. Он всё ещё держится! И ещё может вернуть контроль. Он бежал рядом с ней несколько размашистых шагов, ловя ритм её движения. Улучив момент, он мощно оттолкнулся от земли, и буквально взлетел на её спину, перекинув ногу через круп. От такого манёвра животное, уже ощутившее знакомый вкус свободы после того, как удалось избавиться от всадника, опешило и в замешательстве замедлилось. Адриан, пока она совсем не остановилась, снова толкнул её ногами, но на этот раз не «хоть бы как-нибудь и что-нибудь», а подавая конкретную команду — подъём в галоп. Обычный манежный размеренный галоп! Растерявшееся животное, прекрасно знающее эту команду, тут же её выполнило и задвигалось по периметру ровным аллюром. Один круг — этого достаточно. С чувством полной победы юноша собрал поводья — и лошадь мягко остановилась, чутко его слушая. Тут же рука ныряет в карман и достаёт крекер, следом протягивая его к лошадиному носу. Животное моментом с охотой слизало с пальцев угощение. Адриан щедро похлопал её по шее и спустился на землю, ведя кобылу к воротам, со стороны которых раздались негромкие, но дружные аплодисменты.       — Круче, чем в «Спирите», да? — криво усмехнулся парень и первый подал голос, пока другие подбирали слова. — Возьмите её, пошагайте с ней в руках пару кругов. Потом в денник отведите. Сегодня больше не трогайте.       Кто-то перехватил поводья и повёл лошадь по дорожке. Остальные же подошли к Прескотту и начался, что ни наесть, настоящий галдёж. В основном, конечно, состоявший из возмущений. Как так можно! Без шлема! Чем думал вообще?!       Райан был полностью согласен с высказываемыми осуждениями. «Круче чем в Спирите»! Как можно быть настолько легкомысленным?! Его всего минуту назад едва ли в землю не втоптали! Неужели никакого страха за собственную жизнь?! Ради чего так рисковать?! Какой-то зрелищности?! Чтобы снова приковать к себе внимание и эмоции публики?!       — Адриан… — дёрнула его за руку Триша, чтобы он обратил на неё внимание сквозь общий гомон. Парень тут же обернулся. — Твоя нога…       Он опустил взгляд вниз и увидел кровоточащий большой палец с торчащим кверху выломанным ногтем. Наверное, счесал, когда по грунту пробежался на лошадиной скорости.       — Ерунда, — отмахивается юноша.       — Я тебя сейчас ударю! — Триша возмущённо нахмурилась, хватая его за локоть. — Заражение хочешь?! Быстро иди обработай чем-нибудь! Иначе я сама тебя потащу!       — Мисс, вы страшны в гневе! — паясничает Адриан, но тут же получает ощутимый щипок за руку от ещё более нахмурившейся девчонки, которая сейчас ему напоминала разъярённого хомячка. — Ай! Да ладно, иду! — что поделать, хомячки умеют больно кусать…       Райан подобрал ведро и направился в конюшню.       Когда он зашёл в раздевалку, то наткнулся на Прескотта. Тот сидел на скамейке и с сосредоточенным видом поливал перекисью глубокую рваную рану под сломанным ногтем. Прозрачная жидкость шипела, вступая в реакцию с сукровицей, и розово-белой пеной заливала палец, стекая каплями на кафель. Парень салфеткой промокнул палец, чтобы избавиться от излишней влаги, и взялся за щипчики. Ногтевая пластина была выломана как минимум на половину и торчала кверху. Металлические щипчики захватили кусок торчащего ногтя и со звоном щёлкнули. Райана аж подбросило и он скривился от фантомной боли, которую ощутил. К горлу подступил тугой ком. Зато на лице Прескотта ни один мускул не дрогнул!       Райан отвернулся и подошёл к своему шкафчику, чтобы достать вещи и переодеться. Но вот за спиной раздался очередной «щёлк». Нервы парня сдались.       — Зачем ты это делаешь?! — резко развернувшись, выпаливает Нордман. Адриан медленно поднимает на него глаза.       — Затем, что если я не выстригу этот ноготь, я не смогу носить обувь, — с холодным равнодушием поясняет Прескотт такую очевидную вещь.       — Я не об этом! Не делай вид, что не понимаешь!       — Нет, не понимаю, — опускает парень глаза обратно и продолжает своё занятие. «Щёлк»…       Райан возмущённо раскидывает руки в стороны, силясь подобрать слова. Ну это просто невыносимо с таким типажом общаться!       — Я о твоих выходках!       — Нордман, я не понимаю одного, — даже не поднимая больше на него взгляд и продолжая орудовать щипчиками, заговорил Адриан. «Щёлк». — Почему тебя мои выходки так ебут?       Райан замер. Вопрос, такой острый и неудобный, повис в воздухе. Щипчики в руке Адриана снова тихо щёлкнули.       «Почему тебя мои выходки так ебут?»       Грубые, обнажённые слова ударили не в самолюбие, а куда-то глубже. Туда, где копилось раздражение, недоумение и… что-то ещё. Что-то, чего Райан никак не мог для самого себя понять.       — Потому что это легкомысленно! — вырвалось у него наконец, голос сорвался на повышенных тонах. — Потому что ты вечно играешь с огнём! С тем фургоном, с этой лошадью, с твоим… твоими танцами в раздевалке, в коридоре! Однажды ты налетишь, и всё! Кончено! И знаешь, что самое идиотское?       Адриан медленно поднял бровь, но не перебивал. Всё его внимание теперь было приковано к Райану. Не как к чему-то назойливому, а как к интересному явлению.       — Тебе-то похуй! — выпалил Райан, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — У тебя же есть эта… страховка, отец, чёрт знает что ещё! А вокруг тебя люди. Живые люди! Которые за тебя волнуются и на которых тебе насрать! Эта Триша! Она же серьёзно переживала за тебя, а тебе явно нет никакого дела до её переживаний! Эдвард, когда он увязался с тобой за этим чёртовым фургоном! А ты просто пользуешься этим! Эгоистично купаешься в лучах славы, всеобщем обожании, но на деле плевать тебе на людей! Ты просто тешишь своё эго, пользуясь чужими эмоциями!       Он замолчал, тяжело дыша. В тишине раздевалки его дыхание казалось громким. Адриан не ответил сразу. Он отложил щипчики на скамейку, взял пластырь и методично, без спешки, начал обматывать палец. Взял уже использованную салфетку, протёр ею залитый перекисью пол. Скомкал и метко кинул в мусорку. Пододвинул ближе сапоги, поочерёдно надел сначала один носок и засунул ногу в сапог, с характерным звуком застегнув молнию, следом другой. Наконец встал и подошёл к конкуристу ближе, почти вплотную. Прескотт казался на полголовы ниже, но его присутствие вдруг заполнило всё пространство вокруг.       — Упрощу твою жизнь одним простым фактом, — заговорил выездочник. Его голос ровный и спокойный, словно он читал лекцию. — Всем людям по дефолту глубоко насрать на других людей. Можешь отрицать это сколько хочешь, можешь верить в добро и альтруизм, но чьи-то… переживания или чья-то привязанность — это всего лишь ответная реакция на оказанное действие. Трише не было бы до меня никакого дела, если бы я не помог ей с видео. Эдвард бы не увязался за мной, если бы я в своё время не помог ему перейти в команду Дерека. Но ты же ничего этого не знал. Даже Роксана бы мне ни слова никогда не сказала, если бы я однажды не оказал ей помощь с теорией. Так устроен мир — услуга за услугу. Я оказываю людям услуги, а они отвечают мне своим расположением, которым я в праве тешить своё эго сколько мне вздумается, так как я это расположение заработал. Именно так строятся социальные связи, и если ты это за свои годы жизни ещё не смог понять, то ты в самом деле глуп. Я оказал тебе услугу, когда не вышвырнул тебя отсюда после атаки на мою лошадь. И рассчитывал на ответную услугу в виде того, что ты перестанешь мне докучать. Но вместо этого я повсюду только и вижу твою то растерянную, то осуждающую, то жалостливую рожу! Я тебе никто, Нордман. Как и ты мне. Научись не принимать всё, что к тебе никак не относится, близко к сердцу, а то наживёшь очень скоро сердечно-сосудистые нарушения, трясясь вот так за каждого встречного.       — Ах, так вот в чём дело! — от целого вороха бурлящих эмоций на лице конкуриста растянулась нервная улыбка. — Оказывается, человеческие чувства — это ресурс, в который можно инвестировать! Знаешь, кто так рассуждает? Психопаты! Я не знаю, что тут более жалко, то, что ты вырос в среде, которая в тебе это воспитала, или то, что ты так нуждаешься во всеобщем одобрении и вынужден прикрывать это такой мерзкой философией. Явно же из детства идёт. Недолюбленный ребёнок в богатой семье — классический случай. Не пробовал прорабатывать свои детские травмы со специалистом? — недобро усмехается Райан, уже не в силах заставить себя замолчать и целясь в самые чувствительные точки. Но Адриан на это лишь одаривает его такой же натянутой ядовитой улыбкой и приподнимается на носках, оказываясь к его лицу ещё ближе.       — Делаю это каждый четверг со своим психотерапевтом. Так что вакантное место на должность выслушивателя моих детских травм уже занято, уж извиняй.       — И как, помогает?       — Раз я ещё никого тут не избил, помогает.       — У-у-у, скрытые угрозы пошли, как страшно…       — Забываешься, Нордман…       Неизвестно, сколько бы они так простояли. Оба впившиеся взглядами в друг друга, оба вновь ощущающие, как воздух от напряжения искрится и плавится между ними, прям как в первую встречу один на один. И никто не намерен первым отвести взгляд и проиграть в этой невербальной схватке. Но вот дверь резко открывается.       — Адри, там Триша тебя ждё… Эй, что у вас тут опять происходит?! — замер в проходе Томас, уставившись на едва ли не прижавлиэся друг к другу парней.       — Ничего особенного, всего лишь интимный разговор по душам, — небрежно бросает Прескотт и первый отступает. — Сейчас приду.       Он подходит к скамейке, подбирает находящиеся на ней принадлежности, которыми обрабатывал рану, и выходит из раздевалки.       — Ну и что вы опять друг другу наговорили?.. — уставился Шиен на своего сокомандника, когда остался с ним один на один.       Райан устало и разочарованно опустил плечи. Слов не было. Было лишь осознание, что он опять наговорил лишнего и перегнул. Чёрт возьми, да как это каждый раз получается?! Ну не собирался же сейчас ссориться! Да он вообще никогда ни с кем не собирается ссориться и обычно легко и мирно уживается в любом коллективе. И только с Прескоттом всё через какую-то жопу!       А Адриан-то молодец, не сорвался. Любой другой за подобные высказывания, затрагивающие столь личную жизнь, в самом деле по роже бы вмазал и был бы прав. Так Райан ещё и его-то семью зачем-то приплёл! Ну вот кто за язык тянул?!       — Господи, какой же я идиот…       — Ну, бывает иногда, — не отрицает Томас.       Адриан подошёл к развязкам, где его поджидала явно довольная проделанной работой Триша рядом с уже собранным Эквилибриумом.       — Вычищен до блеска и бережно посёдлан! — гордо отчитывается девушка. — И вообще он у тебя такой хорошеньки-и-ий! — срывается Триша на восторженный визг и в эмоциональных объятьях прижимается к шее жеребца. — Смотри, что мы умеем! Эй, Экви, улыбочку! — достаёт она свой телефон и делает вид, будто снимает селфи. Жеребец тут же приподнял голову и задрал верхнюю губу, словно улыбаясь на камеру. — Ай ты молодец!       — Восторг, — скептически комментирует Адриан, но всё же усмехается. На полчаса всего-то оставил их вдвоём!       — А почему ты с ним на мундштуке не работаешь?       — Цели не вижу. База работается на трензеле, мундштук уже нужен для целенаправленной работы. Не знаю даже, знаком ли он с ним. Если принесёшь оголовье от Реплики, можем попробовать.       — О, сейчас! — тут же Триша засуетилась и быстрыми шагами поспешила к выходу.       Адриан провёл рукой по чёрной шерсти жеребца вдоль его корпуса. Эквилибриум повернул к нему голову и внимательно наблюдал за его действиями своими спокойными бездонными глазами.       Совсем скоро обратно прибежала Триша, волоча на себе сложное оголовье, длинные двойные поводья которого девушке пришлось обмотать через себя, чтобы они не путались и не волочились по земле. Адриан снял уже надетую уздечку с головы жеребца и принялся регулировать ремешки на принесённой, прежде чем надеть её. И наконец вставляет строгое железо в рот коня, которое Эквилибриум принялся отжёвывать и играть с ним языком, пока кожаные ремни натягивались за уши. Застегнув капсюль и подбородочную цепочку, Адриан аккуратно взялся за металлические рычажки и слегка потянул на себя. Конь тут же сдал голову и опустил затылок, продолжая жевать железо.       — Вроде, принцип понимает, — внимательно следит юноша за его реакцией и смеряет глазом линию верха жеребца. — И знаком. Очень даже знаком. Пойдём, поснимаешь фото и видео в работе для поста продажи.       Лицо Триши тут же меркнет, девушка тоскливо переводит взгляд на Эквилибриума.       — Зачем тебе его продавать?..       — Затем, что это не та лошадь, которая мне поможет в становлении. У меня есть ровно семь лет, даже уже меньше, на то, чтобы выйти на Гран-При, заработать рейтинг, вступить в национальную сборную и в тридцать втором выехать на Олимпийские в Брисбен! И этот конь мне ничем не поможет, а я не помогу ему. Я не могу его обучить до большого круга, так как сам его только начинаю осваивать. На это нужно и ему, и мне, как минимум шесть лет. А нанимать берейторов — бессмысленные траты, нет никаких гарантий, что они себя окупят.       Триша тяжело вздыхает. Вот так всегда, какие-то амбиции, рейтинги, гарантии, планы на десятилетия вперёд… А жить и наслаждаться жизнью-то когда?..       — И как быстро ты надеешься его продать?..       — Не знаю. Как получится. Дёшево его не отдам. Но чтобы взяли за ту стоимость, которую он стоит, надо хотя бы на пару стартов с ним выехать, чтобы его увидели. Может, этой осенью скатаемся на местные. Базу он знает, надо лишь всё в схему выстроить.       Внутри Триши тут же загорается надежда. Значит, есть как минимум целая осень! А там кто знает, как всё сложится.