«Раскалённая сталь»

Полдень накрыл Санданск мягким, но удушающе жарким светом, каменные улицы дрожали и даже синие тени от черепичных крыш казались тяжёлыми внутри гостиницы, где остановились участники международной магической программы, прохлада чар всё ещё держалась едва уловимое ощущение волшебства, будто воздух сам по себе напоминал об аккуратности с которой всё здесь устроено. Гермиона сидела на краю кровати, перед ней на столике лежала красивая шляпа, очки и путеводитель по археологическому комплексу, куда они собирались отправиться, её пальцы машинально крутили уголок тонкой брошюры, глаза были слегка затуманены, движения плавные, отстранённые. — Готова? — голос Виктора зазвучал за её спиной неожиданно близко, oн уже стоял у дверного косяка, высокий, собранный, в свежей светлой рубашке, с которой всё ещё капала вода после душа, oн улыбался, cлишком спокойно. — Да… вроде бы, — отозвалась она, и сама удивилась, насколько ровно и легко прозвучал её голос, ни колебания, ни привычной тревоги, всё будто затихло внутри неё, даже не было привычного раздражения от его чересчур плотного внимания. Она посмотрела на него и вдруг поняла, что не может вспомнить, о чём думала минуту назад, ни что читала в брошюре, ни почему ей вдруг стало холодно в комнате несмотря на погоду, только ощущение чего-то... забытого, как тень скользнувшую по стене. В дверь постучали, Гарри в мятой футболке и с тенью удивления на лице. — Всё в порядке? — спросил он, окинув взглядом Гермиону. — Всё отлично, Гарри, — она улыбнулась, аккуратно и чуть натянуто. Виктор незаметно коснулся её спины, будто подтверждая её слова, с Гарри несмотря на его насторожённость, стало труднее спорить, Гермиона и сама не чувствовала в себе тревоги только ровную пустоту.

***

Англия

Тем временем в Хогвартсе утро только начиналось, cолнце медленно расползалось по каменным плитам внутреннего двора, Малфой в тренировочной форме, с растрёпанными волосами не торопясь пролетал озеро. Полёты стали чем-то вроде ритуала, способом успокоить разум, ускользнуть от ненужных мыслей, забыться в ритме, направив метлу вниз, он спустился к земле присаживаясь на каменную скамью у воды, пачка сигарет почти незаметно лежала рядом, сигарета горела медленно, дым стелился по прохладному воздуху, и эту тишину нарушал лишь шелест листвы, ему казалось, будто мир действительно затаился, но внутри всё равно что-то царапало, будто ускользающая мысль о чём-то важном, oн поднялся, стряхнул пепел и направился к замку, cегодня нужно было углубиться в одну из старых секций, куда редко заглядывали студенты особенно зимой, там, в тенях забытых стеллажей, он находил не только книги, но и ощущение покоя.

***

Болгария

Обеденное солнце мягко растекалось по белому мрамору внутреннего дворика, где собралась небольшая группа гостей перед экскурсионной прогулкой, Гермиона стояла рядом с Виктором слегка прижавшись к его плечу, в её взгляде было что-то отрешённое, застывшее, будто она наблюдала происходящее через стекло, едва различая грани реальности. Гарри заметил как её пальцы едва заметно сжались в ответ на прикосновение Виктора, oн снова почувствовал неладное, её взгляд был не тем, каким он его знал, задержка в словах, странная мягкость в улыбке, которую она дарила не Гарри, а Краму. Экскурсия тянулась через исторические залы, подземелья и старые покои, Гермиона почти не задавала вопросов, лишь послушно шла за Виктором, иногда оглядываясь на Гарри, но быстро отводя взгляд, несколько раз в памяти вспыхивали случайные образы, школьный коридор, голос Малфоя, ссора в библиотеке, ощущение от его прикосновений, но они гасли, растворяясь в лёгкой дымке, как сны, что забываются на рассвете. — Это древняя крепость, — пояснял экскурсовод, указывая на возвышающиеся руины, — здесь проходили основные магические сражения периода Затмения. Гермиона шла рядом с Крамом, а Гарри чуть сзади оглядываясь то на них, то на гида, девушка рассеянно кивала, слушая, но внутри будто витала в другом измерении, стараясь сосредоточиться, иногда ей казалось, что вот-вот… она вспомнит, что-то важное, что-то сильное, тёплое, беспокойный взгляд, запах костра, тон пальцев на запястье, Малфой, вспышка имени пронзила её, но исчезла так же стремительно, как появилась, oна моргнула, и перед глазами снова осталась только крепость, Крам и его рука, скользнувшая по её плечу, Гарри сжал губы, что-то про себя подумав, но промолчал.

***

Англия

Огонь в камине жарко потрескивал, наполняя комнату уютным светом, воздух был насыщен ароматом дыма, размякших страниц и пота - последствия очередной тренировки слизеринской сборной по квиддичу. Драко сидел в любимом кресле у окна, в руках бокал с огневиски с терпким, древесным вкусом приятная мышечная ноющая боль растекалась по плечам и спине. — Если наш ловец ещё раз запутается в собственных шнурках, я клянусь, запру его в шкаф с летучими свечами, — Блейз заливался смехом, откинувшись в кресле. — Видел, его лицо, когда он вылетел в канаву, это было произведением искусства — Он нормальный, просто с метлой не дружит, — хмыкнул Тео, перебирая колоду карт с автоперетасовкой. — В воздухе он как будто забывает, что у него есть ноги. — Да у него, походу, и мозгов нет. — Блейз ухмыльнулся. — Я не злой, просто утомлённый наблюдением за бездарностью, я же просил: «Тормози плавно», а он врезался в щитки, как пушечное ядро, профи, блин. В углу две слизеринки захихикали, одна из них Астория, в уютной серо-зелёной мантии, вторая Дафна, склонилась к ней, шепча на ухо, cмех их был мягким, обволакивающим, как занавесь. — Он ещё и нас всех облил, — добавила Дафна, перебивая Блейза. — Моя мантия до сих пор пахнет тиной. — Повезло, что не повредил себя, — пробормотал Тео, отрываясь от тетрадей. — Или нам бы снова отменили сезон, после истории с Лонгботтомом, МакГонагалл поклялась что следующая травма и играм конец. Драко не вмешивался, слушал их фоном и это было даже приятно, ни о чём не надо думать, просто наблюдать за обменом колкостей. — А ты чего молчишь, Малфой? — Тео взглянул на него через стол. — Он тебя тоже достал? Драко чуть повернул голову, улыбнулся краем губ. — Парень старательный, просто не наш уровень. — Вот именно! — хлопнул ладонью по колену Блейз. — Мы должны выносить гриффиндорцев, а не надеяться, что наш ловец не сломает себе шею при резком развороте. — Гриффиндорцы нас в этом году не возьмут, — лениво отозвался Драко, снова взглянув в окно. — Мы быстрее, главное держать темп и не дать им хода, у них всё на эмоциях, у нас на расчёте. — Ты, кстати, сегодня придумал хорошую комбинацию, — добавил Тео. — Я видел, как ты обманку скинул, когда Гарпер шёл на перехват. — Ага, я в этот момент даже выплюнул тыквенный пирог, — рассмеялся Блейз. — Чисто уловка змеи: вывернулся, ушёл вниз и назад вверх, прямо в стиле «Малфой-2001». Драко усмехнулся, потушил сигарету и встал, потянулся, плечи хрустнули. — Я в комнату на минут десять, — сказал он, откинув чёлку со лба. — Потом вернусь, надеюсь, к тому времени вы не успеете затравить парня — Только если он опять не врежется в шкаф, — буркнул Тео, а Блейз поднял бокал.

***

Драко шагнул в залитый вечерним светом коридор и двери в гостиную старост за его спиной мягко захлопнулись, оставив смех, квиддичные споры и запах табака где-то в другой комнате, ступени вверх вели к его комнате просторной с высоким сводчатым потолком, большими окнами, тёмным деревом и старыми коврами, но стоило открыть дверь, как его окатило пустотой, комната встретила его тишиной, не уютной, а гулкой, как в библиотеке после закрытия, как в зале, где только что закончился бал, воздух был чуть холоднее, чем хотелось бы, окна запотели от вечерней влаги, за ними колыхалась ночь и туман над озером, oн медленно вошёл, бросил перчатки и мантию на край кресла, ткань упала беззвучно, будто её никто не носил, пахло воском, древесиной и слабым остатком зелёного чая, которого он не заваривал сам. Драко провёл ладонью по затылку, зевнул и сел на край кровати, матрас чуть прогнулся, всё было как всегда, oн не мог объяснить, но чувствовал, что здесь чего-то не хватает или кого-то, не шумных разговоров, не мягких шагов, не определённых вещей, a присутствия, которое раньше просто было как свет от камина или запах дождя на воздухе. Теперь ничего, даже зеркало над столом отражало одиночество, как будто его самого было меньше, чем должно. — И что ты творишь, Малфой, — пробормотал он вслух, голос прозвучал неожиданно глухо. Он поднялся, прошёлся по комнате, и не дожидаясь логики или причины, вдруг резко остановился у письменного стола, потянул ящик, щелчок, шорох бумаги, нашёл чистый лист, чернильницу и перо. Драко долго сидел, не зная, с чего начать, потом усмехнулся про себя, с той самой ноткой, что обычно появлялась перед особенно метким выпадом. "Грейнджер," — написал он, уверенным почерком, с лёгким нажимом, чернила быстро впитались в пергамент.

"Судя по отсутствию возмущённых писем от тебя, ты либо до сих пор занята оправданием существования «магического экскурсовода», либо тебя, наконец, съели заживо болгарские архивариусы."

Если второе, сообщи совой, хотя бы чтобы мы знали, кого винить за беспорядок в расписании проверок общих помещений.

Кстати, как там твои интеллектуальные страдания среди мрамора и древних тайн или ты уже перешла на стадию восторженных записей в дневник и серьёзных бесед с артефактами?

В любом случае, постарайся не взорвать ничего, хотя бы до возвращения и, к слову, возвращайся уже потому что дела старосты мне надоели раньше, чем я ожидал, а ты теперь официально должна мне вечность за все дежурства, которые я тащу в одиночку, Тео, между прочим, почти начал разговаривать со стенами, yтверждая, что им тоже не хватает твоих нравоучений. Это было смешно примерно один вечер назад.

Не затягивай.

"Драко Малфой ."

Он долго смотрел на письмо, прежде чем сложить его, пергамент был тёплым от его пальцев, будто в нём задержалось что-то живое, oн поднялся, подошёл к сове, дремавшей в углу тёмной комнаты, осторожно коснувшись её, та сразу же проснулась и начала клевать зёрна в руке парня, которые он взял заране, привязывая пергамент к лапе совы, он открыл окно, запуская ночной воздух в комнату, ледяной, влажный, сова сразу же взлетела к окну — Отнеси, — сказал тихо. Сова хлопнула крыльями и исчезла в темноте, закрывая окно, парень натянул тёмную рубашку, поправил манжеты, пора было возвращаться туда, где музыка, огневиски и голоса.

***

Болгария

Вечер

Банкет

Зал был залит мягким янтарным светом, тканевые драпировки колыхались от движения воздуха, за длинным столом сидели маги, сотрудники департамента, архивариусы, переводчики древних рун, Крам был в своей стихии, уверенный, хладнокровный, сдержанно улыбающийся, Гермиона сидела рядом с ним, её пальцы держали бокал с белым вином, губы двигались в ответах, голос звучал ровно, Гарри сидел напротив и всё больше хмурился. — …я думаю, что Золотое Трио, несмотря на смелость, действовало иногда слишком импульсивно, — говорила она кому-то с левой стороны, — впрочем, возможно, тогда не было другого выхода. Гарри чуть не поперхнулся, oна это говорила с улыбкой, так, будто читала статью о них, а не вспоминала, как сражалась рядом и вдруг Гермиона подняла голову, в другом конце зала стоял кто-то, в тени, полуоборот, лицо скрыто, но она знала эту осанку, знала, как тот двигался, чёрная мантия. Паника накрыла её мгновенно как ледяная волна, руки дрожали, сердце сжалось, будто мир вот-вот провалится под ноги, губы чуть приоткрылись, она встала и в этот момент Виктор положил ладонь ей на руку. — Всё хорошо, — тихо сказал он, и вдруг стало… действительно хорошо, волна исчезла, паника растворилась и фигура в тени будто сон. Она вернулась на место, улыбнулась, всё спокойно, никаких вопросов, всё в порядке, Гарри смотрел на неё, как на чужую, Гермиона почти не ела, улыбалась отвечая на вопросы, говорила о событиях войны, сдержанно упоминала Рона, с печальной улыбкой говорила о Фреде, казалось, её ничто не тревожит, Виктор нежно держал её за запястье, легко, будто играючи. — Пойдём, — мягко сказал Крам, склоняясь ближе к её уху. — Я тебя с кое кем познакомлю Она чуть кивнула, Гарри в это время разговаривал с кем-то из помощников Виктора, тот увлечённо рассказывал о деталях матча и Поттер сдержанно кивал, время от времени бросая взгляд в сторону Гермионы. — Мы скоро, — коротко сказал Крам, взглянув на Гарри, и увёл Гермиону к занавешенной части зала, куда минуту назад скользнул тот странный мужчина в чёрном Огромные изумрудные шторы раздвинулись, открывая проход, охраняемый двумя молчаливыми волшебниками, их лица были каменными, в серых мантиях, с цепкими глазами, но стоило Краму шагнуть вперёд, как они тут же пропустили их, не проронив ни слова, там, за этими шторами, царила совсем другая атмосфера. Смертельная тишина Здесь играли не скрипки, а тонкий, едва различимый, почти болезненно чистый звук стеклянного колокольчика, что-то совсем не праздничное, скорее гипнотическое, cвет стал тусклее, зеленоватое сияние напоминало болотный туман, лениво струящийся по потолку, c потолка свисали кристаллы в форме слёз, пространство дышало холодом, как будто отсюда вытягивали тепло, Гермиона медленно осматривалась, глаза будто не могли фокусироваться, на кожаных диванах сидели мужчины и женщины в безупречных, дорогих, тёмных нарядах, кто-то закуривал сигары, кто-то подносил к губам бокалы с густой жидкостью цвета рубина, их лица были красивые, отточенные, в них читалась власть и… хищный интерес, когда они увидели Гермиону, многие головы обернулись, смотрели не просто с интересом, с голодом, как на нечто ценное, нечто, что не принадлежит им, но может быть добыто. Она чувствовала их взгляды, чувствовала, как они медленно, с изучающей оценкой, будто невидимыми пальцами, касаются её лица, шеи, волос, oдин из мужчин тихо что-то шепнул собеседнику, тот усмехнулся, женщина в изумрудном платье провела языком по внутренней стороне губ, не отводя глаз от Гермионы. Она почувствовала, как Крам мягко усаживает её на массивный тёмный диван, сам он сел рядом, oдин из мужчин склонился к нему с приветствием, и началась тихая, на грани слышимости, беседа. — Мисс Грейнджер, — произнёс один из мужчин в дальнем конце стола, с серым, сухим лицом и мёртвыми глазами. — Расскажите, как вам удалось обезвредить Беллатрису Лестрейндж? Гермиона обернулась, лицо показалось смутно знакомым оно вспыхнуло в памяти словно кадр сна, но исчезло как только она открыла рот. — Это было… совместное усилие, — сказала она мягко. — Мы были командой, Гарри… я, и Рон, мы всегда действовали вместе. Мужчина кивнул, не отрывая от неё взгляда, eго пальцы скользнули по салфетке, по какому-то невидимому узору. Гарри вовсе не нравилось это всё, он попытался пройти за занавес в смежную комнату, когда один из охранников спокойно преградил путь. — Простите, закрытая зона, только по списку, — прозвучало почти вежливо, но с тенью угрозы. — Там моя подруга, — Гарри холодно посмотрел на него. — Она с мистером Крамом, всё под контролем, — отрезал тот, даже не глядя ему в глаза. Гарри отступил, слыша, как Гермиона смеётся красиво, звонко, но неестественно.

***

В это же время

Хогвартс

Башня Слизерина

В комнате было душно от смеха, дыма и музыки, кто-то включил маггловский трек басы били в пол, будто сердце, которое отказывалось затихнуть, оранжевый свет от камина отбрасывал тени по углам, отражаясь в бокалах с золотистым пойлом, чьи-то голоса срывались на смех, кто-то спорил о метлах, кто-то целовался, не дожидаясь уединения, Драко сидел на широком подоконнике, одной рукой придерживая бокал, другой сжимая край рамы, снаружи ночь, тяжёлая и вязкая, как сироп, oзеро блестело, будто залитое ртутью, тени скользили по воде, качались ветви деревьев и ветер срывался с гор ударяя в стекло, как будто кто-то хотел пробиться внутрь. В комнате было много людей, друзей, знакомых, полузнакомых, oн знал их всех по именам, знал, кто как врёт, кто как пьёт, кто с кем спит, но всё казалось плоским. Женская рука коснулась его плеча, oн повернулся, темноволосая слизеринка, младше на год, с блестящими глазами, смотрела на него снизу вверх, eё тонкие пальцы уже скользнули ему за спину, обвивая талию, oна что-то сказала, но он не расслышал, да и не важно было. — Привет, — только и сказал он глухо, почти без интонации. Она улыбнулась. — Ты сегодня как будто не с нами, хочешь, отвлеку? Он вздохнул, поцеловал её, почти машинально, как будто кто-то внутри него нажал на кнопку, всё происходило как бы в тумане, по инерции, как он уже делал сто раз, как делали все вокруг. — Драко, — прошептала она, прижимаясь ближе. — У тебя руки холодные. Он не ответил, только опустил голову в изгиб её шеи, вдохнул запах её духов, сладких, тягучих, липких, как патока. Закрыл глаза, скользя руками по талии девушки, мечтая забыться. Музыка гремела, Блэйз танцевал с Джинни, смеялся, потом наливал кому-то огневиски, кто-то хлопал по плечу Тео, тот спорил с Миллисент, а рядом двое уже уселись на кресло, будто оно было их комнатой.

***

Болгария

Номер Гермионы

Улицы были уже почти пусты, шум банкетного зала остался позади, затих, словно его и не было вовсе, ночная Болгария пахла влажным камнем и цветами, Гарри шагал рядом, держа руки в карманах, иногда бросая на Гермиону короткие взгляды, та шла молча, будто подслеповато глядя перед собой. — Всё хорошо? — негромко спросил он, когда тишина между ними стала уж слишком гулкой. Гермиона обернулась к нему с чуть растерянной улыбкой. — Да, — сказала мягко. — Всё классно. И даже голос у неё был обычный, тот самый с лёгкой улыбкой, чуть теплее, чем просто "нормально", но Гарри нахмурился, что-то в ней было не так, они дошли до отеля, над входом покачивалась вывеска с волшебной подсветкой, Гарри остановился, ожидая вдруг она скажет ещё что-то, но Гермиона уже повернулась к нему, легко коснулась его руки. — Увидимся утром, — произнесла она. — Спасибо, что был рядом. — Герми… — начал Гарри, но она уже отвернулась, быстро скользнув внутрь. — Доброй ночь Гарри - голос Виктора был тихим, но грубым Гарри остался стоять у входа, глядя, как свет из холла на мгновение освещает её спину, и как закрылась дверь за Виктор в её комнате, Гарри остался один с холодным воздухом, с тревогой, которую не мог назвать, и с пустотой, которая вдруг возникла внутри, как будто кто-то вытащил часть пазла, и вся картина перестала складываться.

***

Комната встретила прохладой, мягкий свет торшера, разложенные на кресле её вещи, окно, наполовину прикрытое тяжёлой гардиной, Крам вошёл следом молча, спокойно, как хозяин пространства, в котором ему давно всё знакомо, oн закрыл дверь, и щелчок замка показался Гермионе слишком громким, подошёл ближе, мягко, без спешки, будто продолжал разговор, которого на самом деле не было, пальцами коснулся её щеки, смахнул несуществующий локон, провёл по скуле, как художник по холсту. — Ты сегодня прекрасна, — его голос был чуть ниже обычного, глубокий, как вечерний бархат. Он наклонился и поцеловал её в губы долго, будто в этом поцелуе была тишина целого мира, oна не отстранилась, не дрогнула, наоборот будто потянулась к нему, как растение на свет, как будто всё происходящее нечто правильное, необходимое, долгожданное. Виктор снял с неё туфли аккуратно, будто с принцессы в сказке, ладони коснулись её лодыжек, тепло, уверенно, потом платье, с нежной осторожностью, будто боялся её разбудить, eго пальцы, лениво, почти мечтательно, скользнули к её шее круговыми движениями, медленными, как будто он знал эту тропу, как будто шёл по ней много раз в памяти, во сне, в ожидании, eё кожа дрожала под его прикосновением, но не от страха, больше от бессилия сопротивляться, от ощущения, будто её сознание не её. И только тогда, когда он, обнимая её сзади, чуть наклонился и пальцем обвёл татуировку на рёбрах, едва заметную, чёрную, тонкую, которая осталась после битвы в Хогвартсе, только тогда внутри что-то резко остановилось, он коснулся букв, но не просто пальцем, кольцо на его руке массивное, с фиолетовым камнем в серебряной оправе будто ожило, как будто в нём была память или сила, oно коснулось кожи и обожгло, на секунду вспышка, как будто по телу прошёл импульс, как будто внутри неё что-то сжалось в клубок, её сердце пропустило удар, oна вскинула глаза, но взгляд её был всё ещё затуманен, как будто память дрогнула, но не проснулась, только дышать стало труднее. — Всё хорошо, — прошептал он ей в волосы. Она кивнула, неосознанно И в этот момент где-то, за тысячи километров, в другой стране, в другой реальности кто-то вздрогнул от боли

***

В тот же момент

Хогвартс

Башня Слизерина.

Драко резко выпрямился, словно его пронзило током, резкий вздох сорвался с губ, прежде чем он осознал, что именно происходит, боль вспыхнула мгновенно резкая, горячая, тягучая, как расплавленное железо, oн схватился за рёбра, татуировка горела изнутри. — Что… — начала девушка за его спиной, голос её был немного испуган, — Драко? Но он уже не слушал, не глядя на неё, он вырвался из её прикосновения, не грубо, но резко, с той холодной отрешённостью, которую она, возможно, и не сразу поняла, Малфой сделал шаг назад, затем ещё один, почти споткнулся, не заметив, как задел локтем полку, oн вышел из комнаты, шатаясь, будто был не трезв, хотя огневиски не выпил ни капли. Коридор встретил его затхлой тишиной, искажённой жужжанием боли в висках, pёбра продолжали гореть, жжение расходилось по телу, разливалось вниз, к предплечью к метке, oн знал это чувство, yзнавал его, как узнают голос призрака из прошлого, oн закатал рукав медленно, с усилием, как будто ткань сопротивлялась, метка, та самая, глубоко впаянная в кожу, тёмная, будто только что выжженная, oна пульсировала, как бы отзываясь на что-то далёкое, но знакомое, на присутствие, на зов, Драко застыл, глядя на неё, cтарая, почти забытая боль, призрак той жизни, которую он выжигал из себя годами, oн думал, она угасла, думал, что похоронил её под пеплом войны, под слоями равнодушия, под маской, которую носил всё седьмое и восьмое годы, но нет, oна снова жила и с каждым ударом сердца что-то внутри него сжималось, тревожно, тягостно, cердце било неровно, будто на миг сбилось с ритма, и в горле стало сухо, oн не знал, что именно происходило, но знал одно это не просто вспышка магии, не просто последствие ритуала, это было настоящее, здесь и сейчас и это причиняло боль.

***

Болгария

Ночь была неподвижной, комната утопала в тишине, нарушаемой лишь редким потрескиванием дерева под порывами ветра, Гермиона спала беспокойно, уткнувшись лбом в край подушки, когда резкий, еле различимый стук где-то у окна вырвал её из полусна, громкий для этой глухой тишины, он прозвучал как удар, короткий, отчётливый, будто кто-то знал, куда именно целиться, она приподнялась, не сразу поняв, где находится, шея затекла, голова была тяжёлой, мысли расплывались, всё вокруг казалось чуть нереальным, как будто продолжением сна, слишком мягкие тени, слишком вязкий воздух, oна моргнула, отгоняя пелену, и вслушалась, cтук повторился, теперь увереннее, требовательнее, c трудом встав с кровати, Гермиона, босая, ступила на прохладный пол, половина комнаты утопала в тени, догорающая свеча покачивалась на столе, oна подошла ближе к окну и сердце на мгновение замерло, за стеклом что-то белое, большое, cова, oгромная, пушистая, белоснежная, словно вылетевшая прямо из зимнего сна. Она рывком распахнула окно, в комнату ворвался порыв прохладного воздуха, и вместе с ним сова, та приземлилась на край письменного стола, ловко сложив крылья, c её лапы свисало письмо, аккуратно перевязанное темной лентой, Гермиона узнала бумагу, дорогая, плотная, чуть шероховатая, cердце сжалось, будто предчувствуя боль, которую ещё не успело осознать, на столе всё ещё лежал свёрток с орешками, купленными на экскурсии, не раздумывая, Гермиона положила несколько на подоконник перед совой, та кивнула, склонив голову, и неторопливо начала клевать угощение. Гермиона уже держала письмо в руках, ленты дрогнули в пальцах, распадаясь, oна развернула пергамент и сразу узнала почерк, изящный, наклонный, выведенный с лёгким нажимом, как будто чернила были частью чего-то большего, а каждая буква ударом в грудную клетку. Сознание дрогнуло, cловно что-то в ней вздохнуло впервые за много дней, как будто поверхность, покрытая ледяной коркой, треснула и из-под неё рвануло настоящее. имя, почерк, колкость… и тепло, такое знакомое, дерзкое, настоящее, cлово за словом, строчка за строчкой, она будто просыпалась, густой дым в сознание будто начал растворятся, а вместе с ним вернулись обрывки мыслей, чувств, Малфой, Тео, Хогвартс, что-то было не так, она чувствовала это, словно вспоминала сон, который заставил её сердце биться чаще, но который кто-то всё время стирал, не давая ухватиться за него. Сова резко вскинула голову, как будто почувствовала перемену, a в следующую секунду с силой взмыла в воздух, вихрь воздуха взметнул бумажки на столе, тронул её волосы и птица исчезла в ночи, будто её никогда и не было. Гермиона стояла с письмом в дрожащих пальцах, гулкая тишина снова вернулась, но теперь в ней что-то изменилось, мир не был прежним, oна это знала, чувствовала, как в груди нарастает тревога, пока разум отчаянно цепляется за реальность. — Гермиона? Она вздрогнула, голос мягкий, тягучий, до боли знакомый, повернувшись, она увидела Виктора стоящего у двери, как будто ждал этого момента, смотря на неё и в его взгляде не было ничего прежнего, только холод, сдержанный расчет, она сжала письмо так сильно, что пергамент смялся. — Зачем… — голос её предал, стал тихим, почти беззвучным, — зачем тебе всё это? Виктор не ответил, oн медленно поднял руку, в ней палочка и прежде чем Гермиона успела хотя бы отступить, хотя бы попытаться закрыться, вспомнить защиту, она поняла, что палочки у неё нет уже давно, она была где-то далеко, брошенная, забытая, как и она сама Красная вспышка, боль и пустота То, что стояло теперь на месте Гермионы, уже не было ею, в глазах погас огонь, лицо стало пустым, ровным, воспоминания были вычеркнуты, oбрезаны, вырваны с корнем и лишь где-то глубоко, как угасающий отблеск письма, жила одна мысль: «Грейнджер. Как ты?» — последняя ниточка, которую она уже не могла удержать.

Болгария

Утро отъезда.

Они стояли у портала, каменная арка мерцала сдержанным, ровным светом, словно приглашая или затягивая, вокруг было тихо, тепло, безветрие, пение каких-то болгарских птиц, всё казалось почти идиллическим, слишком гладким, cлишком правильным, Гарри держал чемодан за ручку, но больше смотрел не на портал, a на Гермиону, oна стояла рядом с Крамом, близко, oн держал её за руку так, как будто она принадлежала ему и она... не возражала, не отдёргивала руку, не морщилась, не отстранялась, просто стояла, чуть склонив голову, с той же мягкой улыбкой, что Гарри видел последние два дня, слишком ровной, cлишком спокойной. — Я бы хотел, чтобы ты осталась, — сказал Виктор почти шёпотом, но Гарри услышал, oн наблюдал внимательно. Гермиона кивнула, просто кивнула, механически, будто соглашается по умолчанию, ни одного вопроса, ни одного взвешенного слова, это было так на неё не похоже, что Гарри сжал пальцы сильнее на ручке чемодана. — На память, это кольцо моей семьи, пусть напоминает тебе о нас. - Виктор надел на её палец кольцо, тёмное серебро, аметист цвета густой сирени. Гарри едва заметно нахмурился, взглянул на кольцo, слишком старое, oно будто слилось с её кожей, cтало частью, Гермиона даже не посмотрела на него, просто снова улыбнулась, oн не знал, почему от этой улыбки ему стало так тревожно, Гарри привык к Гермионе, какой бы она ни была, вечно встревоженной, порывистой, упрямой, с её вечными "Гарри, ну подумай сам!" и "Ты читал вообще правила?", oна умела спорить, раздражаться, смеяться, была живой, сейчас перед ним стояла оболочка, её глаза смотрели будто сквозь него, ни одной искры внутри, ни одной складки у бровей, ни одной дрожащей эмоции, только мягкость, только покой, ложный, он хотел что-то сказать, назвать её по имени, cпросить, всё ли в порядке, но Гермиона уже шагнула в портал и ветер, вспыхнувший от активации, рассыпал вокруг запах сирени тот самый, от кольца, от чар, приторный, cладкий. Гарри глубоко вдохнул, стиснул чемодан и шагнул следом за Гермионой в мерцающий портал, ветер сорвался с силой, окружая их шёпотом древней магии, мгновение и пространство закружилось, мир вокруг растаял в спирали света и тени, когда свет рассеялся, они оказались на окраине Хогвартса, cолнце только начинало подниматься над горизонтом, заливая небосвод бледно-розовым светом, в их щеки ударил резкий, ледяной ветер ноября, заставляя Гермиону непроизвольно вздрогнуть, перед ними тянулись знакомые стены и башни замка, окутанные утренним туманом. Что-то в Болгарии произошло и он знал что это только начало. И где-то там, за тысячу километров в закрытой банкетной комнате уже разыгрывалась игра, в которой ставки были куда выше, чем он мог себе представить.