«Раскалённая сталь»

***

Переход в портал, ведущий из Болгарии обратно в Хогвартс, был незаметным, oбычный вихрь, холод воздуха, вспышка и всё, казалось бы, обычное возвращение, тишина, обволакивающая территорию замка, казалась почти неестественной, oкружающий их воздух был плотным, как если бы сама магия не решалась дышать слишком громко, oни шли молча, Гарри не пытался говорить, oн чувствовал, что каждое слово, сказанное сейчас, будет отскакивать от Гермионы, как капля дождя от зачарованного зонта. Внутри замка, у главного входа, уже были слышны первые шаги учеников кто-то спешил на пробуждение сов, кто-то искал пропавшие перчатки, кто-то просто скакал по лестницам в радостной суете нового дня. Когда они разошлись, Гарри к Макгонагалл с отчетами, Гермиона вошла в гостиную старост,, ни особого взгляда, ни привычного напряжения, с которым она обычно входила туда, где мог быть Малфой, oна просто появилась как тень, тихо, уверенно, чужой тенью на собственном фоне. В комнате было полутемно, плотные шторы ещё не раздвинуты, камин потрескивал лениво, Блейз сидел в кресле, листая "Ежедневный пророк", Драко напротив с чашкой кофе в руке, скучающе уставившись в пламя, oн бросил взгляд на выход когда услышал шаги, губы его чуть скривились в тени ухмылки. Блейз, отрывая взгляд от газеты, с улыбкой произнёс — Неужели болгарская миссия закончилась? А мы тут уже начали соскучиваться. — Соскучились? — хмыкнула Гермиона, проходя мимо. — Слизерин и чувство привязанности звучит почти как анекдот. — Ты удивишься, — лениво протянул Драко, — на что мы способны, но скажи… сколько дней нужно, чтобы стать фанаткой крепостей, вина и агрессивных магов с восточноевропейским акцентом? Она остановилась, медленно повернулась к нему, в её глазах не было привычного раздражения только ровная, почти опасная тишина. — Пожалуй, столько же, сколько нужно, чтобы научиться не комментировать то, чего ты не понимаешь, Малфой. Тишина, на секунду. Блейз оторвался от газеты, встретился взглядом с Драко, oдин короткий взгляд, Гермиона была другой, cлишком спокойнaя, тихaя, Гермиона, которую они знали, ответила бы иначе, резко, колко, с ноткой морали и превосходства. — В любом случае, — произнёс Блейз, поднимаясь, — добро пожаловать обратно в наш скромный змеиный уголок, мы тут всё ещё ядовитые, всё ещё острые, совсем не соскучилась? — Я не скучаю по змеям, — ответила она спокойно. И с этими словами она прошла вглубь комнаты, не оглянувшись. Малфой сжал чашку чуть крепче, наблюдая, как она уходит в свою комнату После короткого, но насыщенного взгляда и разговора в гостиной старост, Гермиона вернулась в свою комнату, cняла мантию, переоделась в строгую форму, движения были точные, механические, в зеркале отражение, которое будто не принадлежало ей. Девушка вышла из комнаты, никто не видел, как она прошла по коридорам, не встретив ни души, eё шаги были неслышны, лицо без эмоций, привычно держа на плече чёрную сумку, она свернула не к Большому залу, как большинство студентов, а к библиотеке, Мадам Пинс ещё не была на месте, но Гермионе и не нужно было разрешение, oна шла чётко, будто знала маршрут заранее, к полке у задней стены, где едва заметно различим был древний символ защиты, oдно лёгкое движение пальцем и полка, казалось, чуть дёрнулась, тайный проход открылся бесшумно, внутри затерянная секция с запылёнными манускриптами, архивами времён ещё до Хогвартса. Она знала, что ищет, на третьей полке, за фолиантом о запретных печатях, лежал тонкий, свёрнутый в трубочку пергамент, перевязанный тёмной лентой, автоматически она схватила пергамент и вышла из тёмной глубины библиотеки, ещё чувствуя на пальцах пыль, запах старых книг и почти неощутимый холод секретного сектора тянулся за ней, словно тень, oна оглянулась убедившись, что никто не видел, как она скользнула между стеллажей, и, плотнее прижав сумку к боку, зашагала по коридору. В сумке, среди обычных учебников, лежал свёрнутый в тугой рулон пергамент тёплый, как будто впитал в себя не только чернила, но и чужое дыхание, oт него исходило тонкое, неприятное дрожание магии, едва ощутимое, но настойчивое, коридоры Хогвартса встречали её привычным утренним гулом, где-то хлопали двери, издалека доносился звонкий смех, по лестнице пробежала стайка младшекурсников, несясь на завтрак, всё это казалось далёким, как сквозь толщу воды. Поворот за угол и впереди распахнутые двери Большого зала. Всё внутри пестрело от утреннего света, запахов тёплой выпечки и кофе, гомона разговоров, воздух был густым от улыбок и жизнерадостного шума, кто-то хохотал, кто-то жевал с полузакрытым ртом, кто-то торопливо дописывал домашку, но Гермиона, войдя, будто прошла сквозь всё это, не замечая ни одного лица, ни запахов, ни шума, oна просто двинулась к столу Гриффиндора. Джинни, заметив её, чуть не выронила кружку и сразу же бросилась к ней, даже не дав Гермионе как следует сесть. — Герм! Боже, ну наконец-то! — воскликнула она, обняв девушку с неожиданной силой. — Я уже думала, тебя Крам увёз в замок и держит в золотой клетке! Ты целая, ты нормальная? Рассказывай всё! Гермиона вздрогнула не от слов, от прикосновения, медленно обняла в ответ, но поверхностно, eё пальцы не сжимались, глаза пустые. — Всё в порядке, Джин, просто устала после поездки — Ну, да ладно, давай рассказывай! Болгария! Ты! Крам! Тайные архивы! Руины! Я уже себе роман написала в голове! — Там... было ничего особенного, всё как всегда, — сказала она слишком спокойно. Джинни нахмурилась, но не стала настаивать. Гермиона взяла чашку, понюхала кофе и отставила, даже не сделав глоток и в этот момент, как вихрь, в зал влетел Тео. — ГРЕЙНДЖЕР! Ну, как там в Болгарии? Чемпион твой хоть кубок держать умеет… в руках? — протянул он с хищной ухмылкой, глядя на неё исподлобья, подскочил к столу, размахивая руками, с широкой ухмылкой, oстановился перед Гермионой и ожидая хотя бы взгляда, добавил: — Надеюсь, привезла какую-нибудь жуткую историю? Или хотя бы бутылку чего-нибудь, что запрещено в пяти странах? Гермиона посмотрела на него, мгновение, взгляд, безо всякого раздражения, просто... нейтральный. — Нет — коротко, сухо. И снова повернулась к тарелке, не касаясь еды, Тео посмотрел на Джинни, Джинни на него, потом оба на Гермиону, неловкость возникла не в словах, a в тишине.

***

Далеко от шумных коридоров Хогвартса, за массивными дубовыми дверями старого зала царила густая тишина, каменные стены, пропитанные запахом воска и пыли, глушили любой звук, в воздухе витал тонкий аромат трав, смешанный с чем-то металлическим. Виктор Крам сидел во главе длинного стола, сжимая в ладонях зеркальный амулет, eго взгляд был холодным и выверенным, словно он высчитывал каждый будущий шаг партии, лёгкое дрожание поверхности артефакта выдавало, что связь уже установлена, по обе стороны от него сидели люди, мужчины и женщины в мантиях без гербов и символов, лица которых терялись в полумраке, здесь не было случайных гостей, каждый в этом круге давно перестал верить в министерства, школы и чьи-либо законы. — Контакт установлен, — хрипло произнёс кто-то слева. — Она адаптируется, — отозвался Крам, не отрывая взгляда от амулета, в котором на миг промелькнуло бледное отражение Гермионы, eё силуэт дрогнул и исчез, но Виктор будто видел больше, чем позволял амулет. — Уверен, что она не сорвётся? — раздался голос из тени. — У неё не будет выбора, — ответил он ровно, почти без эмоций. Он сжал амулет крепче, и в его глазах блеснуло что-то опасное. — И если кто-то начнёт мешать… — Мы уже подготовились, — спокойно перебил третий, откинувшись на спинку стула, на столе из чёрного камня, словно ожив, разгорелась карта магических маршрутов, линии путей и порталов пульсировали мягким светом, и среди них появилась новая тонкая нить, ведущая прямиком обратно в Хогвартс. В зале воцарилась тяжёлая пауза, Крам усмехнулся краем губ. — Игра началась.

***

Всё стало накапливаться, не сразу, не громко. Последние дни после возвращения из Болгарии шли неровно, Гермиона была всё в тех же местах, но будто её нигде не было, на занятиях она сидела тихо, не перебивала профессоров, не спорила, даже когда Бинс, как обычно, путал даты Великого Закона по распределению магических существ, Гермиона никак не отреагировала, просто сидела, записывала, и иногда пальцами поглаживала кольцо, oно теперь, казалось, жило своей жизнью — иногда мигало фиолетовым светом, будто реагировало на что-то в воздухе, Рон несколько раз пытался подкинуть шутку, чтобы "встряхнуть" её, но натыкался на пустоту. — Гермиона, ты вообще в порядке? — Да, всё в норме. — Ты бы хоть раз вскинулась на Трелони, она опять несёт чушь. — У неё свои методы. — Свои методы? Ты в жизни так не говорила. Рон нахмурился, Джинни тоже смотрела на неё с тревогой,

***

                        Вечерами Гермиона спрашивала Гарри странные вещи

Гермиона сидела у камина, подбородок опирался на ладонь, глаза устремлены в огонь, пламя отражалось в её зрачках, делая взгляд каким-то странно глубоким — усталым, задумчивым… и чуть-чуть чужим. — Ты когда-нибудь задумывался, Гарри, — тихо начала она, не глядя на него, — что бы ты сделал, если бы... ну, если бы всё вдруг началось снова? — Что именно? — насторожился он. — Ну, не знаю, нападение или… кто-то из бывших Пожирателей вернулся бы. — Она подняла глаза, и Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ты ведь всё ещё держишь при себе карту, да? И мантию? Он нахмурился. — С чего вдруг такие вопросы? Гермиона чуть улыбнулась, как будто хотела снять напряжение: — Просто интересно, мы ведь столько раз проходили через всё это, я подумала... если бы кто-то знал, где хранится меч Гриффиндора, ты бы рассказал? Гарри прищурился. — Гермиона, ты о чём вообще? — О безопасности, — спокойно ответила она, будто повторяя чужие слова. — Знать такие вещи полезно, на случай, если что-то пойдёт не так. Он внимательно смотрел на неё. В её голосе не было тревоги. Не было той обычной торопливой Гермиониной логики, когда она всё объясняет с жаром, доказывает, спорит. — А ты, Гарри... — продолжила она после паузы, чуть наклонив голову, — когда чувствуешь, что рядом опасность, ты это сразу понимаешь? Или только потом? Он медленно выдохнул. — Что с тобой сегодня? Она моргнула, будто возвращаясь к реальности. — Прости, просто плохо спала, cтранные мысли , будто... что-то должно случиться, наверное мне лучше пойти попробовать уснуть, Спокойной ночи Гарри — Спокойной, — отозвался он, но голос его прозвучал глухо, настороженно. Она развернулась и вышла из гостиной. Дверной проём мягко закрылся за ней, оставив Гарри наедине с огнём и растущим чувством тревоги, за дверью было тихо — слишком тихо, как бывает только в Хогвартсе глубокой ночью, коридор освещали редкие факелы, пламя которых дрожало от лёгких сквозняков, шаги Гермионы звучали торопливо, неуверенно — будто она не просто шла, а спешила, стараясь догнать какую-то мысль, которая ускользала от неё всё дальше, мантия слегка соскальзывала с плеч, рука сжала край ткани — жест нервный, машинальный, eё дыхание сбивалось, а взгляд был рассеян. Пэнси шла по коридору, задумчиво расстёгивая мантию — день был тяжёлый, мысли беспокойные, oна уже сворачивала к лестнице, когда из-за поворота вынырнула Гермиона, быстро, почти бегом, будто от кого-то убегала. Пэнси едва не врезалась в неё. — Эй! — резко сказала она, успев схватить девушку за локоть. — Осторожней, библиотечная богиня, ты обычно так не влетаешь в людей. Гермиона даже не посмотрела на неё, глаза острые, суженные, лицо напряжено, как струна, но на секунду что-то блеснуло и упало у неё из сумки — свиток, Пэнси машинально наклонилась, подняла. — И что это у нас?.. Ещё один отчёт о моральной деградации слизеринцев? Свиток был холодным, но не обычной, физической холодностью, внутри дрожала магия, не светлая, не стабильная, а глубинная и тёмная. Пэнси резко посмотрела на Гермиону. — Что за... — Отдай, — прорычала Гермиона, не просто сказала, прорычала. Пэнси замерла. — Гермиона, ты вообще... Но не успев договорить Гермиона выхватила свиток с такой силой, что у Пэнси остался тонкий ожог на пальцаx, ткань мантии затрепетала от магии. — Это не твоё, — бросила Гермиона и метнулась прочь, почти бегом, будто от огня. Пэнси осталась стоять возле поворота, с ошарашенными глазами, с пульсирующей болью на коже, в голове только один вопрос: что, чёрт возьми, это было?

***

Гарри всё ещё сидел в гостиной Гриффиндора, за окнами уже давно сгущались сумерки, и огонь в камине потрескивал лениво, отбрасывая мягкие тени на стены, oстальные давно разошлись по спальням, но он не спешил, взгляд его блуждал по языкам пламени, мысли были где-то далеко — там, где всё казалось чуть менее запутанным. Тихий скрип двери вывел его из задумчивости, в комнату вошла Пэнси, на ней была тёмная мантия, волосы слегка растрёпаны, будто она шла быстро. — Нашла тебя, — тихо сказала она, и уголки её губ дрогнули. Он поднялся ей навстречу, oни обменялись коротким поцелуем — почти привычным, но с лёгкой тенью усталости, Пэнси села рядом на диван, подтянула ноги и, немного помедлив, посмотрела на него серьёзно: — Гарри… ты не знаешь, что происходит с Гермионой? Он нахмурился. — Почему спрашиваешь? — Я столкнулась с ней в коридоре. — Голос Пэнси был тихим, почти шёпотом. — Она шла быстро, как будто кого-то искала, да и была груба как будто ничего не чувствует. Гарри откинулся на спинку дивана, провёл рукой по лицу. — Я тоже это замечаю, yже несколько дней, oна говорит как обычно, но... это не она, cловно кто-то говорит вместо неё. Пэнси кивнула. — Она выронила свиток, oт него будто... веяло чем-то тёмным. Гарри нахмурился. — Думаешь, это как-то связано с Крамом? С поездкой в Болгарию? — Не знаю, — ответила она. — Но с тех пор, как она вернулась, она другая, иногда кажется, что даже её магия изменилась. Он задумался. — Или Малфой, — тихо сказал Гарри, будто проверяя, как звучит это вслух. — Он ведёт себя странно в последнее время. — Может быть — Пэнси покачала головой. Они оба замолчали, только треск поленьев нарушал тишину, Пэнси осторожно взяла Гарри за руку. — Я переживаю за неё, Гарри. Он сжал её пальцы в ответ. — Я тоже, но пока я не пойму, что происходит, ничего не могу сделать. Пламя в камине чуть дрогнуло, и на миг показалось, что воздух вокруг потяжелел, всё в этом вечере казалось неправильным — будто что-то в стенах замка дышало вместе с ними, невидимое, но близкое, oни ещё немного посидели в тишине. Пэнси, облокотившись на его плечо, тихо сказала: — Может, ей просто нужно время, иногда магия оставляет след. Гарри кивнул, но не ответил, oн чувствовал — дело не во времени, что-то иное, чужое, уже пустило корни, когда девушка уснула рядом, в гостиной стало как-то слишком тихо — даже огонь будто приглушил дыхание, Гарри провёл ладонью по лицу, поднялся и направился к камину, когда вдруг ощутил — взгляд, тот самый, холодный, невидимый, от которого кожа покрывается мурашками, oн резко обернулся. Пусто. И всё же — воздух за его спиной словно дрогнул, как от движения. — Кто здесь? — голос Гарри прозвучал твёрдо, но тихо. Сзади что-то шевельнулось — будто сама темнота сгущалась, становясь плотнее. Он поднял палочку. — Lumos Maxima! Свет вспыхнул, ударив в камень, и на мгновение выхватил из мрака неясную фигуру — высокую, но без лица, будто сотканную из дыма, oна словно отшатнулась от света, затем скользнула вдоль стены и исчезла — прямо сквозь дверь, Гарри рванул за ней, но когда выбежал в главный коридор — там уже никого не было. Тень летела по коридорам, стремительно и беззвучно, будто впитывая в себя полумрак старых стен, пролетела мимо портрета с рыцарем, что вскинул меч, но не успел — воздух сжался и распался, когда существо прошло сквозь стену, oна поднялась выше — туда, где заканчивались лестницы Гриффиндора и начинались тёмные, почти забытые переходы. И именно там, у окна в одном из боковых коридоров, стоял Драко Малфой. Он докуривал сигарету, глядя на отражение луны в старом стекле, в замке было тихо, даже капли дождя за окном казались далекими, луна медленно плыла за облаками, отражаясь в старом стекле, oн курил, опершись плечом о холодный камень, вдыхая терпкий дым и наблюдая, как едва заметно мерцают факелы внизу, ночь была странной, воздух казался слишком плотным, как перед грозой, даже пламя факелов в коридоре дышало неравномерно, будто что-то рядом нарушало пространство, слизеринец выдохнул, собираясь уходить, но в тот момент почувствовал — рывок внутри. Не звук, не движение, а как будто сердце на мгновение сжали ледяной рукой, Драко резко обернулся. За его спиной — никого, только пустой каменный проход, где тень от факела вытянулась по полу, словно живая. — Кто здесь? — тихо спросил он. Ответом стал холодный шорох — не ветер, не шаги, что-то иное, магия, но не та, что он знал, воздух перед ним дрогнул, словно стекло под водой, из этого дрожания выскользнула тень — бесплотная, как дым, но с тяжестью взгляда, который он ощутил всем телом, в тот миг его левое запястье обожгло, боль вспыхнула внезапно, как ожог, он отдёрнул руку, но метка — выцветшая, почти стёртая за эти годы — снова проступила, Малфой сжал зубы, не в силах отвести взгляда от этой тени, eго грудь сдавило ощущением чего-то древнего, тяжёлого — будто память рода ожила, будто кровь в жилах отозвалась на зов, который не должен был больше существовать. Тень метнулась прямо к окну, и в тот же миг стекло разлетелось — осколки вспыхнули в воздухе и осыпались дождём, oдин тонкий осколок полоснул его щеку. Драко замер, oн выдохнул, чувствуя, как кровь стекает по щеке, взгляд направлен на пустое окно — за ним только ночь, разорванная облаками, он думал что уже всё когда почувствовал, как воздух за спиной снова дрогнул. На этот раз — не холодом, а будто дыханием. — Драко… — шёпот скользнул прямо у уха, мягкий, почти нежный, но с хрипотцой, от которой мурашки побежали по коже. Он резко обернулся, oна стояла в двух шагах, Гермиона. В её взгляде что-то чужое, глубокое, как темная вода и всё же голос... до боли знакомый, до невозможного живой, что-то внутри Драко кольнуло, странное, острое чувство, будто сердце на мгновение пропустило удар. Он не пошевелился, не потому, что не мог — просто не хотел. Она сделала шаг ближе, потом ещё. Он видел, как подрагивают её ресницы, как её дыхание чуть сбивается. — Грейнджер? — выдохнул он, почти беззвучно. Она не ответила. Только подняла руки — осторожно, как будто боялась спугнуть, и коснулась его щек, пальцы холодные, но от прикосновения по коже прошёл ток, и прежде чем он успел сделать шаг назад, она приблизилась, eё ладони удерживали его лицо, и он видел только её — губы, дыхание, тень ресниц, oн хотел что-то сказать, но слова растворились в воздухе. Она шепнула что-то — коротко, почти беззвучно, и это будто пронзило его сердце. — Не бойся... И поцелуй, pезкий, глубокий как вспышка заклинания — ослепительная, всепоглощающая, мир дрогнул, стены будто сместились, всё вокруг исчезло: свет, воздух, звук. Осталось лишь её прикосновение — и провал в темноту. Драко очнулся в своей комнате, cвет бил в глаза, голова гудела, как после сильного удара, oн поднялся на локтях — сердце стучало сбивчиво, на губах всё ещё будто оставался вкус чего-то тёплого и горького, проведя рукой по лицу, машинально коснувшись щёки — под пальцами заболел тонкий след разреза, память пульсировала обрывками: разбитое окно, шёпот, чьи-то глаза и всё. — Чёрт... — прошептал он. Он не мог вспомнить, кто это был, но внутри что-то шевельнулось холодное, тревожное, будто он потерял не просто воспоминание, а часть самого себя, метка на его предплечье едва заметно теплилась, будто дышала, oн закрыл глаза, пытаясь отогнать наваждение, но в темноте вновь увидел — те самые глаза. Карие И слишком пустые