«Раскалённая сталь»

Утро началось неожиданно спокойно

Гермиона пришла на завтрак первой впервые после Болгарии, cела у края стола, будто специально подальше от центра внимания, всё выглядело привычно: тост, масло, чашка кофе, ровная осанка, привычное движение пальцев поправить прядь за ухо. Блейз, садясь рядом, хмыкнул: — Живём. Апокалипсис отменяется, Грейнджер снова ест хлеб. Гермиона усмехнулась краем губ: — Очень смешно, Забини. (Хорошо, шутят, значит, всё нормально, значит, я выгляжу нормально.) Гарри сел напротив, чуть наклонившись: — Ты… сегодня прямо как будто… — Как будто? — Она подняла взгляд, и на миг в нём мелькнуло прежнее тепло, спокойствие, лёгкая ирония. — Гарри, не начинай. Он не стал, только улыбнулся, и это была та самая тихая, понимающая улыбка. Джинни подошла сзади, обняла Гермиону за плечи. — Вот это да, наша Гермиона вернулась или почти. — Не драматизируй, — тихо. — Я просто выспалась. — Конечно, — протянула Джинни, но голос её дрожал от облегчения. Несколько минут всё было спокойно, разговоры о пустяках, лёгкие шутки, запах кофе, Гермиона даже улыбалась, осторожно, будто проверяя, умеет ли ещё и вдруг шаги, те самые: размеренные, чуть тягучие, узнаваемые издалека. Малфой вошёл, не громко, не эффектно, просто как будто всегда был здесь, cвет от окон скользнул по его волосам, по манжетам, по взгляду спокойному, как у человека, который всё видит, но ничего не говорит. Он сел рядом с Блейзом, налил себе кофе, намазал тост и ни разу не посмотрел на Гермиону. — О, утро всё-таки наступило, — бросил он небрежно. — Иногда чудеса случаются. — И кто же их творит? — уточнила Джинни, прищурившись. Он усмехнулся. — Очевидно, Грейнджер, восстала из пепла, как феникс, и, кажется, снова пьёт кофе. Блейз тихо хихикнул. Гермиона отставила чашку. (Он издевается, как всегда, просто провоцирует, не поддаваться.) Малфой откинулся на спинку стула, глядя в сторону. — Кстати, Грейнджер, как Болгария? — Вопрос прозвучал легко, почти лениво, но под этой лёгкостью чувствовалось что-то острое. Гермиона чуть напряглась. — Нормально. — Нормально, — повторил он. — Это, видимо, значит «прекрасно» солнце, квиддич, старые друзья... — Мы с Гарри ездили по приглашению Виктора, — ровно ответила она. — Турнир, встречи, ничего особенного. Малфой сделал глоток кофе, чуть склонив голову. — С Гарри, ну конечно. — Он поднял глаза, и на миг их взгляды встретились. — Виктор, должно быть, всё такой же гостеприимный. — Малфой, — тихо сказала она, — ты что-то хочешь сказать? — Ничего, просто спрашиваю, любопытно, как прошёл визит, Болгария место необычное, иногда даже… слишком. Гарри сжал губы. — Малфой, хватит. — Расслабься, Поттер. — Он говорил спокойно, но в каждом слове сквозила проверка. — Разве нельзя поинтересоваться? Неужели у нас теперь за это штрафные очки? — Хватит, — сказала Гермиона чуть громче. — Я не обязана тебе ничего объяснять. — Кто говорил об объяснениях? — он пожал плечами. — Просто странно, знаешь ли, возвращаешься и всё вроде то же, а что-то... нет. — Прекрати, — холодно. — Я не собираюсь это обсуждать. Гарри подался вперёд: — Драко, ты перегибаешь. Малфой лениво откинулся назад, почти улыбаясь. — Занятно, Поттер, я просто пью кофе, а ты уже видишь допрос. — Потому что он именно так звучит, — резко. Малфой чуть склонил голову. — Может быть, a может, тебе просто не нравится, когда кто-то задаёт правильные вопросы. Это стало последней каплей. Гермиона отставила чашку так, что кофе плеснулось через край. — Всё, я не собираюсь это слушать.- Она встала, cтул со скрипом отъехал по полу. — Приятного аппетита, — бросила она, не оглядываясь. На выходе она столкнулась с Роном тот едва удержал тарелку. Пирожное шлёпнулось на пол. — Эй! Гермиона! — крикнул он. — Ты чего?.. Но она даже не услышала, прошла мимо, будто гналась за собственным дыханием. За столом повисла тишина. — Отлично, Малфой, — сказал Гарри, ледяным тоном. — Поздравляю, у тебя получилось. — В смысле? — спросил Блейз, растерянно. — Он просто не умеет заткнуться, — бросила Джинни. Малфой встал, aккуратно отставил чашку. — Удивительно, Поттер, как ты каждый раз делаешь трагедию из пустяков. — Пустяков?! — вспыхнул Гарри. — Иногда, — спокойно, почти устало, — правда режет слух - oн поправил манжету, взял перчатки со стола.— У меня тренировка, не хочу опоздать из-за ваших утренних истерик. Он вышел, не оборачиваясь, шаги гулко отдались в сводах. Блейз вздохнул, Джинни раздражённо отодвинула тарелку, Пэнси закатила глаза, Тео что-то тихо пробормотал про "подозрительно всё это". — Подозрительно? — переспросил Гарри. — Да он просто… — Гарри, — перебил Блейз. — Если Драко спросил значит, что-то его насторожило, oн бы не стал просто так. Джинни резко встала. — Да вы все просто… — Она не договорила, махнула рукой и вышла следом за Гермионой. Рон, всё ещё держа пустую тарелку, уставился на них. — Я, наверное, снова пришёл не вовремя? Никто не ответил. Воздух в зале стал тяжёлым, как перед бурей.

***

Когда дверь Большого зала захлопнулась за её спиной, шум голосов остался где-то далеко. Гермиона шла быстро, почти на ощупь, не видя, куда, не разбирая звуков, в висках стучала боль, где-то под рёбрами пульсировала паника, eё пальцы всё ещё дрожали, будто от холода, oна свернула в боковой коридор, где пахло пылью и старым камнем, и влетела в заброшенную уборную. Там было тихо, только капли воды падали с крана в раковину, большое зеркало на стене отражало бледное лицо, расширенные зрачки, губы прикушенные до крови. — Держись… — прошептала она. — Просто держись. Но голос сорвался. Плечи задрожали, и она опустилась к стене, закрыв лицо ладонями, cлёзы вырвались внезапно, будто прорыв, тихий, рваный, почти беззвучный. Его голос снова вспыхнул в памяти — холодный, ровный, с той самой стальной нотой, от которой внутри всё обрывалось. «Ты понимаешь, Гермиона? Если хоть одно слово — хоть взгляд — они заплатят первыми.» Тогда она впервые поняла, что значит страх, который нельзя назвать. И теперь этот страх жил в каждом её движении даже в улыбке за завтраком, даже в том, как она держала чашку. Она подняла голову в глазах усталость, которую не скроешь никаким заклинанием, резкий укол пронзил руку, кольцо на пальце вспыхнуло жаром как клеймо, Гермиона вскрикнула, схватилась за него, но пламя будто проникло под кожу, в глазах потемнело, воздух стал вязким, время застыло. И вдруг — он. Силуэт в плаще, лицо в полумраке, глаза — знакомые, холодные, чужие. — Зачем? — голос сорвался. — Зачем ты это делаешь? Он не ответил, только смотрел, воздух между ними дрожал, будто сам Хогвартс отвернулся. — Пожалуйста… мои родители… Ответом было молчание и приказ, произнесённый так тихо, что даже стены не услышали бы слов, только холод, который остался после, oна упала на колени. И в тот миг, когда боль обожгла грудь, её тело будто стало не своим, мир снова окрасился в серое.

***

В это время, на другом конце замка, Малфой стоял на тренировочном поле, cырой ветер бил в лицо, мокрая форма липла к коже, oн отбросил метлу и тяжело выдохнул. — Ты сегодня злой, — заметил Блейз, подходя сзади. — Просто такой день, — коротко бросил Драко. Блейз поднял бровь. — Это из-за Грейнджер? — Забини, — протянул Малфой, — если ты сейчас начнёшь читать лекцию, я… — Успокойся, — усмехнулся тот. — Я просто спрашиваю, все заметили, как вы там сцепились за столом. Малфой молча стянул перчатки. — Просто разговор. — Разговор, — повторил Блейз. — Интересный способ «разговаривать». - Он прищурился. — Кстати, что у тебя с щекой? В память резко ударили вчерашниe воспоминания, тень, осколок, глаза — Девчонка, — сказал он, без тени эмоций. — дикая попалась . Блейз рассмеялся. — Вот уж не думал, что ты снова начнёшь в это играть. — Не начинай, — бросил Драко, но уголок его губ всё-таки дрогнул. — Ладно, ладно, — Блейз поднял руки. — После тренировки пойдём в подземелье, встретимся с Тео, Пенси, как раньше, нужно хоть немного расслабиться. Малфой кивнул. — Посмотрим. (Но мысли всё равно тянулись туда в зал, к её лицу, к тому, как она избегала взгляда, что-то не складывалось, cлишком неестественно, cлишком… чужое.)

***

После тренировки Драко и Блейз шли по длинному коридору к кабинету Зельеваренья, воздух ещё пах сырой травой и мокрой кожей от формы, волосы слегка растрёпаны, а на лицах застыла привычная усталость, но глаза блестели от лёгкого азарта. — Чёрт, — пробурчал Драко, разминая плечо, — ещё бы один круг, и я бы прямо сейчас уснул на скамье. — Уснул бы красиво, — хмыкнул Блейз, — прямо в стиле «Слизеринской аристократии». — Ага, а потом кто-нибудь будет рассказывать легенды о том, как Малфой проспал всю пару после тренировки и никто не заметил, — усмехнулся Драко. Блейз кивнул, слегка толкнув его локтем: — Ну ты хоть иногда шути, а то у тебя один фырк и взгляд, будто весь мир тебя раздражает. — Мир и раздражает, — фыркнул Драко, но уголки губ дрогнули в редкой улыбке. Они шли, слегка покачиваясь от усталости, но постоянно обмениваясь короткими фразами, когда они вошли в класс, он был наполнен запахом трав, нагретого металла и лёгкой серы, на партах стояли котлы с прозрачной жидкостью, сияющей слабым зелёным светом сегодня ученики готовили зелье «Ловец мыслей», экспериментальное, почти всегда непредсказуемое. Слизнорт ходил между рядами, проверяя компоненты, время от времени подсказывая: — Аккуратнее с корнем Гиппогрифа, Поттер, слишком много и получится бурлящий смерч, слишком мало не будет эффекта. Гермиона сосредоточенно перемешивала свой котёл, Гарри тихо наблюдал, чувствуя лёгкое напряжение: она действовала аккуратно, но слишком выверено. Рон рядом с ней постоянно теребил ложку, слегка нервничая. — Что вообще… — пробормотал он, — как можно так всё усложнять… Джини сидела с Блейзом, ещё сердито вспоминая утренний скандал. — Ты представляешь, — шептала она Луне, — он заступился за Драко! — Я просто… — начал Блейз тихо, но Джинни уже не слушала. — Ты защищал его! — выпалила она, ударяя кулаком по столу. — Как ты можешь?! Блейз вздохнул, глядя на неё: — Джинни, хватит, Драко мой друг, я поддержал его, как ты Гермиону, всё одинаково. — Нет, не одинаково! — не унималась Джинни, и Блейз, раздражённый, промычал под нос — Блять, надоело. Он слегка отвёл взгляд и сел на свободное место в другом конце класса, игнорируя Джинни, которая продолжала бурчать. Драко в конце кабинета сидел всё время на взводе, плечи напряжены, взгляд метался между Гермионой и котлом, Пэнси рядом с ним тихо сжимала руки, ощущая, как растёт напряжение. Вдруг котёл Дина зашипел, забурлил и с глухим хлопком взорвался, выпустив клуб зелёного дыма по всему классу, Дин вскрикнул, подпрыгнул, а Слизнoрт в панике закричал: — Все прочь! Немедленно прочь из класса! Ученики отскочили, кашляя и махая руками, чтобы не вдыхать дым, Слизнoрт бегал между столами, пытаясь убрать магией зелье, но ситуация уже вышла из-под контроля, через пару минут всех отпустили, объявив, что пара завершена раньше. Ребята потянулись в коридор, кто смеясь, кто раздражённо, Блейз, Драко, Пэнси и Тео, решили сходить в подземелье Слизерина, отдохнуть и обсудить произошедшее в более спокойной обстановке, Гермиона махнув друзьям отправилась в гостиную старост, открыв дверь, тепло камина ударило в лицо, но оно не грело, она едва успела шагнуть внутрь и боль полоснула руку, кольцо снова вспыхнуло, пламя пошло по венам, дыхание перехватило. — Нет… пожалуйста… Воздух сгущался, и вдруг рядом снова появилась та тень, высокий силуэт, плащ, холодный взгляд. — Ты не выполнила, — голос был низким, ровным, без эмоций. — Я не могу больше… — шёпотом. — Прошу, не трогай их... Он стоял неподвижно, только глаза как лезвия, их нельзя было умолить, на мгновение в них мелькнуло что-то похожее на сожаление, но также быстро и исчезло. Он произнёс что-то тихо, едва слышно, и воздух снова стал ледяным, кольцо потухло, Гермиона осталась одна, на полу отражение её лица в блеске камня. Где-то в глубине замка что-то просыпалось, что-то, что больше не принадлежало никому из них.

***

В подземельях Слизерина всегда было одинаково: тепло от камина и холод от стен, воздух пах огневиски, пеплом и старой кожей кресел, cвет плясал по сводам, рисуя тени, похожие на призраков старых времён, Драко сидел в любимом кресле у огня, откинувшись, как человек, уставший, но не желающий этого показывать, на столике перед ними несколько бокалов, разговоры, тихие смешки, вечер складывался привычно: Тео развалился на диване, Блейз что-то уверенно жестикулировал, Дафна и Пэнси устроились рядом, обменивались короткими взглядами и колкими репликами. — Ну что, господа, — Блейз постучал пальцем по бокалу, — конец года уже виден на горизонте, осталось только дожить. — И пережить, — добавила Дафна. — Особенно зачёт у Минервы. — Ага, — хмыкнул Тео, — если выживем после зачёта, можно будет официально праздновать выпуск. Блейз, как обычно, подался вперёд, лениво усмехаясь: — Я вообще думаю, на каникулах свозить Джинни в Италию, пляж, солнце, вино, идеальное завершение года. Пэнси фыркнула — Если она тебя ещё простит, да и вообще у тебя каждый год великие планы, а потом ты зависаешь в “трёх метлах”. — Эй, я романтик, а не алкоголик, — возмутился он. — Просто умею совмещать приятное с бесполезным. — Главное, чтобы Джинни оценила твои “таланты”, — протянула Дафна с лёгкой усмешкой. Тео рассмеялся, поставил бокал и, не удержавшись, добавил: — Да если вы вообще доживёте до этих каникул, — сказал он. — Слизнорт вам обоим устроит праздник раньше срока. Драко, до этого молчаливый, чуть скривил губы в улыбке. — Ещё бы дожить, — бросил он. Блейз отмахнулся: — Ну, ты-то точно доживёшь, Малфой, у тебя инстинкт выживания сильнее, чем у большинства. Разговор потёк привычно, легко, шутки, фразы, переброски, но где-то между смехом витало нечто другое, остаток утренней неприятной ссоры. Пэнси первой осторожно заговорила: — Всё это, конечно, весело, но… — она поиграла бокалом, глядя в огонь. — Утром вы устроили цирк. — Мы? — приподнял брови Блейз. — Прости, но Гарри сам начал. — А Гермиона что, не могла просто сказать правду? — вмешалась Дафна. — Может, ей не хотелось рассказывать, — спокойно ответил Тео. — Не всем нужно оправдываться. — Её защищают, — отозвалась Пэнси. — Гарри и Джинни, конечно, сразу встали грудью, но то что она странная, я не спорю — Не знаю, — протянул Блейз, — но у Грейнджер в последнее время вид… как будто она тянет на себе больше, чем должна. — У неё всегда такой вид, — хмыкнула Пэнси, но уже без яда. — Просто сейчас всё... напряжённее. Тео шумно выдохнул, словно пытался сменить тему: — Кстати, знаете, что я понял? Я, похоже, банкрот Все уставились на него. — Что? — Дафна приподняла бровь. — Играл в магловском казино, проиграл все накопления, — безмятежно сообщил он. — Теперь живу философски: деньги — зло, но весело. — Ты идиот, — в унисон сказали Драко и Пэнси. Блейз закашлялся от смеха: — Так вот почему ты мне задолжал за огневиски! — Обещаю вернуть, как только выиграю, — Тео поднял бокал. — В следующий раз просто поставь на то, что у тебя не получится, — усмехнулась Дафна. Смех прокатился по комнате, на миг всё снова стало просто: огонь, тепло, голоса друзей, каждый понимал, что за этим недосказанность, усталость, ссоры, но всё равно держались вместе, когда разговор сошёл на нет, Блейз, слегка потянувшись, пробормотал: — Иногда не хватает таких вечеров, без драмы, без этого всего, просто... посидеть. Драко встал, поправляя манжеты. — Бывает, может, повторим. — Обязательно, — отозвался Тео. — Только без зачётов и ссор. — И без казино, — добавила Дафна. — Вот это уже слишком, — театрально возмутился Тео, и все снова засмеялись. Драко направился к двери, oглянулся на них, на привычный хаос своего круга, и коротко сказал: — Ладно, мне пора, патруль ждёт — Удачи, святой Малфой, — выкрикнул Блейз. — Скажи призракам, что мы передаём привет, — добавила Пэнси. Он лишь усмехнулся, бросив: — Лучше передам вам, если увижу кого-нибудь из них в коридоре. Коридор встретил его прохладой, каменные стены дышали тишиной, а тусклый свет факелов кидал на пол вытянутые тени, шаги отдавались глухо, и где-то между звуком шагов и эхом собственного дыхания, когда он свернул за угол, увидел её, Гермиона сидела у окна в читальном зале, уперев лоб в ладонь, в ее руках пергамент, складки которого выдавали, что она старалась держать что-то под контролем, лицо ошеломлённо уставшее, взгляд отрешённый. — Грейнджер, — пробормотал он себе под нос, и шагнул ближе, опираясь на спинку стула напротив. — Не знал, что у нас появилась секция для ночных привидений или это ты решила устроить читальный клуб для своих невидимых друзей? Она подняла глаза и в этом взгляде не было той привычной искры, что когда-то резала его, только усталость и какая-то стерильная отчуждённость. — Малфой, отвали. — О, как вежливо, — он чуть склонил голову. — Обычно ты хотя бы объясняешь, почему меня ненавидишь. Она попыталась спрятать пергамент в сумку слишком быстро. — Я не… — сказала и замолчала. Он лениво указал на свёрнутый лист. — Что это? — спросил, давая понять, что смотрит внимательнее, чем можно было бы. — Не твоё дело. — В её голосе была старая привычка, твёрдость, но руки теребили край сумки, и это было видно. — Всё, что делает Грейнджер в этом замке, моё дело, — прищурился он. — Особенно если она пытается это прятать, как какой-то контрабандист траву. Она глубоко вздохнула, и в ответ на его слова на лице мелькнула тень не столько раздражение, сколько страх, мимолётная, но явная: в её зрачках появилось что-то зыбкое, будто под ней дернулась земля. — Ты всегда был параноиком, — сказала она сухо, в попытке вернуть привычную границу. — А ты всегда была ужасной лгуньёй, — хмыкнул он, но отступил, чтобы дать ей пройти. — Пошли, патрулирование ждёт Он шёл рядом, сбавляя шаг, будто не хотел давить, но в то же время не мог позволить ей уйти из поля зрения. — Где ты пропадала после обеда? — спросил он спустя минуту, голос был лёгким, но в нём проскальзывал интерес, который мог быть опасен, если копнуть. — Дела, — ответила она коротко. — О, звучит подозрительно, тайный роман с библиотекой? Или с пергаментом? — ухмыльнулся он. Она усмехнулась едва заметно и быстро спрятала улыбку. — Иногда мне кажется, что у тебя нет других тем для разговора, — сказала тихо. — Есть, — бросил он, переглядываясь с тёмным огоньком в глазах. — Но половина из них слишком острые для твоих невинных ушей, так что обойдёмся вопросами. Они прошли два пустых класса, проверили темные коридоры, он делал вид, что просто исполняет долг, но ловил каждое её движение, каждый вздох, cлишком многое в ней было неладно: молчание стало не инструментом, а защитой. — Ты стала молчаливой, Грейнджер, — сказал он тихо, когда они спускались по лестнице. — Это даже хуже, чем твои лекции. — Иногда молчание полезнее, чем слова, — отрезала она. Он приблизился чуть ближе, его голос упал до почти шёпота: — Знаешь, что ещё полезнее? — сказал он. — Не исчезать из замка с лицом, будто ты собираешься кого-то убить. Она резко обернулась, но встретила его взгляд ровно. — Тебе кажется. — Мне ничего не кажется, — сказал он чуть ниже, почти угрожающе. — Я всё вижу. Пауза, oни стояли у развилки, её дорожка вела налево, его направо, внезапно воздух стал плотным от слов, которых не произносили. — Спокойной ночи, Малфой, — тихо сказала она. — Кошмарных снов, — фыркнул он на прощание. Она ушла, он остался стоять и смотреть ей вслед, а внутри всё бурлило: раздражение, беспомощность, какая-то непереносимая тревога. (Чёртова Грейнджер, eсли она думает, что я оставлю её в этом дерьме одну — она ошибается.)