Ласточка императора

— Здрасьте… Я тут мимо пролетал… Император Цзян Ваньинь, лежа на земле, в недоумении смотрел в лицо человека, который только что свалился на него буквально с неба. Тем временем парнишка в женской одежде резво вскочил на ноги, панически оглянулся по сторонам и, долго не думая, рванул в сторону лошадей из императорской конюшни, которые стояли неподалеку, ожидая своих хозяев, отправляющихся в город по делам. Вскочив на одну из них, юноша ударил лошадь по бокам, пустив ее в галоп, и через несколько мгновений уже скрылся из виду за поворотом дороги, ведущей из дворца в город. Люди, стоящие у ворот замка, чуть ли не открыв рты смотрели на открывшуюся им сцену. Подобное не каждый день увидишь. Император, поднявшись с земли, тут же перевел внимание на себя. — Чего стоите?! — крикнул Цзян Чэн. — Поднять стражу и отправиться искать беглеца. Я возглавлю поиски. Судя по его виду, он сбежал из гарема. Только непонятно, почему в женской одежде. Но с этим можно разобраться и позже, — с этими словами он развернулся и отправился обратно на территорию дворца. Получив инструкции, окружающие зашевелились, стремясь выполнить приказ, и уже через некоторое время в сторону города выдвинулся небольшой отряд дворцовой стражи во главе с императором Цзян Ваньинем. *** Вэй Ин, скача на лошади в город, думал о том, что его план явно пошел по одному месту, и сложившаяся ситуация была, мягко говоря, отвратительной. Проколоться так сильно это надо было постараться. Свалиться со стены прямо на императора, а затем еще и лошадь у одного из его людей украсть. Но в том момент, мозг Вэй Ина думал только о том, как поскорее убраться подальше от этих людей. Лицо императора в момент падения нужно было видеть. Мысли парня медленно перетекли в совершенно другое русло. Нужно признаться, Цзян Ваньинь был очень красив, его обычно жесткие черты лица разгладились при удивлении. Он смотрел прямо на Вэй Ина, в его глазах можно было утонуть. Вэй Ин мог бы вечно смотреть в его лиловые глаза, в которых будто сверкала молния. Вэй Ин встряхнул головой, отбрасывая странные мысли, лезущие в голову абсолютно не к месту. Он не сомневался, что за ним уже отправили погоню. Необходимо было как можно скорее добраться до города и затеряться там. В таких одеждах, конечно, это будет трудно. Нужно найти во что переодеться. Вдали уже начала виднеться окраина города и первые дома. Вэй Ин усмехнулся. Очень кстати, во дворе одного из домов висела на веревках сушившаяся после стирки одежда. Вэй Ин остановил лошадь неподалеку от домов. Аккуратно слез, и медленно, не спеша, последовал ко двору дома, стараясь не издавать лишних звуков. Подойдя почти вплотную к дому, он осторожно заглянул в окно. Вроде никого не было видно, а значит хозяева отсутствовали. Это ему на руку. Вэй Ин быстро проследовал к веревками с одеждой и снял оттуда одно из потрепанных ханьфу. Жили в этой семье явно не богато. Подумав, Вэй Ин стащил с шеи украшение, которое получил в гареме, и оставил его на земле, прикрыв, чтобы не нашли раньше времени. Переодевшись в новое ханьфу, Вэй Ин запихнул одежду из гарема в мешочек цянькунь и отправился обратно к стоящей на дороге лошади. Уже подходя к ней, он услышал чужой голос. Кажется, из соседних домов выходили люди. Вскочив на лошадь, Вэй Ин пустил ее в галоп, чтобы побыстрее смотаться с места преступления. Дальше дорога до города прошла без происшествий. Городские улицы, несмотря на раннее, по мнению Вэй Ина, утро были оживленными. Всюду сновали люди, торговцы зазывали в свои лавки посмотреть товары. Вэй Ин замедлил лошадь и теперь они медленно брели по улицам, давая юноше насмотреться вдоволь. В столице он никогда не бывал, ведь из дома его сразу привезли во дворец. Вэй Ин с интересом осматривался, стараясь запомнить даже самые малейшие детали. В то же время он понимал, что здесь ему нужно затеряться. Это не казалось слишком сложной задачей. Людей на улицах было достаточно, а к полудню станет ещё больше, да и в городке имелись узкие переулочки. Сейчас главное избежать погони. Поищут его пару дней и успокоятся. Что делать после этого, Вэй Ин пока не придумал. В голове и без этого было слишком много мыслей. Возможно, он смог бы начать новую жизнь, если не в столице, то в каком-нибудь городке поменьше. Талантов у него много, где-нибудь да пригодится. Неожиданно вдалеке он заметил место, где обычно берут лошадей на прокат. Идеально. Лошадь следовало оставить тут. Подъехав ближе, Вэй Ин спешился. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался он с работником конной станции, который принимал оплату за услуги. — Приветствую вас, господин, — ответил пожилой мужчина, стоящий за стойкой. — Что желаете? — Я хотел бы отдать вам лошадь. Разумеется, за определенную плату, — усмехнулся Вэй Ин. — Лошадь хорошая, породистая, в полном расцвете сил. Не пожалеете. — Что ж такую хорошую кобылу отдаете? Неужто такая самому не нужна? — спросил с подозрением мужчина. — Не смогу я дальше продолжать с ней свой путь, — наигранно вздохнул Вэй Ин. — Самому очень жаль прощаться с Красавицей. — Ладно, — махнул рукой работник. — Возьмем. Видно и правда хорошая лошадь. Он свистнул конюху, неподалеку отдававшему коня другим посетителям, и тот быстро подбежал к нему. Выслушав мужчину, конюх подошел и, взяв у Вэй Ина поводья, увел императорскую лошадь в направлении конюшни. — Сейчас принесу ваши деньги, — сказал пожилой человек и ушел в направлении дома возле конюшни. Вэй Усянь было расслабился, но тут услышал вдалеке громкие голоса людей. Повернув голову, он увидел, что через несколько домой от того места, где он стоял, императорская стража допрашивала местных жителей. Очевидно, искали сбежавшего наложника. «Вот черт,» — пронеслось в голове Вэй Ина, и он начал нервно переминаться с ноги на ногу. Без денег за лошадь он уйти не мог. Там должна была выйти приличная сумма. А ему еще на что-то нужно было жить. Работник станции вернулся как раз тогда, когда стража уже начала переходить к следующему дому. — Вот, — мужчина передал Вэй Ину мешочек с деньгами. — Спасибо, — слегка поклонился Вэй Ин и, не став испытывать судьбу, быстрым шагом отправился прочь. «Интересно, сможет ли сдать меня этот человек. Стража вообще знает, как я выгляжу? Я не похож сейчас на наложника императора, особенно в этой одежде.» Рой мыслей крутился в голове, а взгляд судорожно выискивал в толпе форму императорских стражей. Ему нужно затеряться, он не мог сейчас попасть им в руки. Он избавился от улик, его не узнают. Главное не попадаться им на глаза. Вэй Ин, думая об этом, свернул в один из переулков, который выходил на главную площадь и расстворился в толпе людей, находившихся там. *** Чуть ранее император Цзян Ваньинь выехал из дворца, возглавляя отряд стражей, который направлялся в столицу с целью поймать сбежавшего из императорского гарема наложника. «Кто бы мог подумать?» — думали стражи. — «Неслыханная дерзость. Мало того что этот юноша притворился девушкой, обманул самого императора и дворцовых слуг, так он еще и сбежал. А перед этим так вообже упал с высоты прямо на императора, повалив его на землю. За такое казнить мало.» Цзян Ваньинь в свою очередь думал лишь о том, что этот юноша, свалившийся на него с замковой стены, показался ему до боли знакомым. Когда-то он уже знал человека с похожей внешностью и характером. Тот вполне мог поступить так, как поступил этот юноша-обманщик. Спешно выехав из дворца, он не успел навести справки и узнать, откуда приехал данный наложник. Точнее «наложница». Сейчас было важно лишь найти сбежавшего и привести его обратно во дворец. Император надеялся, что сможет выяснить, не является ли этот человек образом из его прошлого. Может ли это быть его новая жизнь? Или ему просто показалось? Отряд императора добрался до города в рекордные сроки. Стражи слезли с лошадей и отправились допрашивать местных жителей. — Ищите очень внимательно, — выдал приказ Цзян Ваньинь своим людям. — Он может быть где угодно. И вряд ли появится на улицах города в женских одеждах наложника. Сомневаюсь, что он настолько глуп. — Да, ваше величество, — стражи поклонились и разошлись. Император тоже спешился и степенным шагом пошел по городским улицам, цепким взглядом осматривая все вокруг. В такой толпе людей наложника найти будет трудновато. Но стражи у него обученные, они смогут выследить любого человека. Ваньинь продвигается вперед. Через некоторое время к нему подбегает человек из его отряда. — Ваше величество, кажется мы нашли его! — Вот как, — усмехнулся император. — Хорошо, веди. Страж повел его в сторону одного из переулков города. Там его люди держали под руки молодого парня в потрепанном ханьфу. Взглянув на его лицо, Ваньинь сразу все понял. Парень же пытался вырываться, но, заметив его, замер. — Так, так, — протянул с усмешкой император. — Думал скрыться от нас? Глупая надежда. Ты сейчас же вернешься с нами во дворец. Там я решу, что с тобой делать. Парень снова начал трепыхаться в руках солдат. Но те не стали с ним церемониться. — Не поедешь сам, мы тебя заставим, — сказал один из стражей. — Делайте, что должно, — приказал император и, повернувшись, пошел к лошадям. *** Вэй Ин шел по улице, стараясь затеряться среди людей. Он чувствовал, что императорская стража сидит у него на хвосте. «Что делать?» — мысль судорожно билась в голове. Он огляделся и нырнул в один из переулков. — Далеко собрался? — услышал он голос позади за своей спиной. Медленно обернувшись, он увидел стражника, стоящего перед ним со скрещенными на груди руками. К нему сзади уже подходили еще двое стражников. «Черт!» — Вэй Ин начал искать пути к отступлению и не придумал в моменте ничего лучше, чем побежать. Но не учел обученность и силу императорских стражей. Те поймали его за считанные секунды. — Доложите императору, — приказал один из них своим коллегам. Один из стражников ушел. — Отпустите меня, — взмолился Вэй Ин, пытаясь вывернуться из мертвой хватки на своих руках. — Я уйду далеко, и вы обо мне больше никогда не вспомните. — Ты собственность императора, — ответил один из стражей. — Вдобавок, ты обманул всех людей во дворце, переодевшись в девушку. Император лично разберется с тобой за твой вопиющий проступок. Вэй Ин вздрогнул. Что с ним теперь будет? Император казнит его? Он ведь и правда нарушил столько правил, что и не пересчитать. Ему конец. Через некоторое время к ним подошел сам император в сопровождении одного из стражников. Он выглядел рассерженным и напряженным. Вэй Ин взглянув на него нервно сглотнул. Статный, могущественный, властный. Этот человек мог в один миг решить его судьбу. Вэй Ин осмотрел императора с ног до головы. Чертовски красив, ясно, почему многие хотят его. «Что?» — Вэй Ин мотнул головой. – «О чем я, черт возьми, думаю в такой момент?» — Так, так, — протянул с усмешкой император, глядя прямо на него, будто оценивая. — Думал скрыться от нас? Глупая надежда. Ты сейчас же вернешься с нами во дворец. Там я решу, что с тобой делать. Голос. У него такой красивый глубокий низкий голос. Блин. Смысл слов долетал до Вэй Ина как сквозь толщу воды. — Делайте, что должно, — приказал император. Ну, вот и все. Точно казнь. Вэй Ин снова начал вырываться из рук охраны. Он решительно не хотел умирать таким молодым. Страж, державший его нахмурился и достал откуда-то веревку. Стоп, что? Вэй Ин смотрел на эту веревку как на ядовитую змею. — Эй, вы что, меня связать собираетесь? — вскрикнул он. — Разумеется, — спокойным тоном ответили ему. Как бы парень не пытался сопротивляться, его все же повязали и до дворца везли на лошади связанным. Он пытался возмущаться, но кто бы его слушал. Все стражи будто оглохли и с каменными лицами просто продолжали свой путь. По мере приближения к дворцу отряд разделился. Император и несколько стражей поехали в одну сторону, а Вэй Ина повезли в другую. Сняв с лошади, его не развязали, а привели в какое-то небольшое помещение, где уже находились люди в форменной одежде лекарей замка. «Так, это уже мне не нравится.» — Мы привели его, — сказал один из стражей вместо приветствия и стянул веревки с рук парня. Главный лекарь кивнул и молча направился к Вэй Ину. — Что вы собираетесь делать? — воскликнул Вэй Ин, отступая назад на несколько шагов. Пока он ехал в замок, уже успел почти смириться с тем, что его поведут на казнь. Он просто не видел другого исхода у этой ситуации. Он мог бы, конечно, снова попытаться сбежать, но не думал, что у него выйдет это на этот раз. Слишком много глаз, слишком много оружия — шансы были ничтожны. Зачем же его привели к лекарю? Этот вопрос терзал его, словно остриё ножа. Разве его не должны в случае казни отвести в темницу замка? Вэй Ин чувствовал, как сердце колотится в груди, а разум метался между страхом и недоумением. Или его всё же решат отравить? Но почему лекарь? — Я проведу медицинский осмотр, — спокойным тоном отвечает ему лекарь, вырывая его из роя мыслей. Ведет Вэй Ина в центр комнаты, усаживая на небольшой постамент. Стража кивает и выходит за двери. — Зачем осмотр? — искренне удивляется Вэй Ин. — Чтобы умереть здоровым? — Что? — лекарь, до этого сосредоточенный на поисках какой-то вещи у себя на столе, поднимает на юношу взгляд. — Ну, меня же собираются казнить, — неуверенно пробормотал Вэй Ин. — Казнить? Кто сказал тебе такую ерунду? — отмахивается лекарь. — Я сейчас проведу тебе осмотр, как всем наложникам императора, и ты отправишься обратно в гарем. Вэй Ин изумленно вскинул голову и уставился на мужчину. Как в гарем? Как не казнят? Его что, не накажут даже за побег? Бред какой-то получается! Император ведь, кажется, был зол на него. — Но я не хочу в гарем! — волна протеста вырвалась непроизвольно, и Вэй Ин даже подскочил со своего места от переполнявших его чувств. — Ты собственность императора, — лаконично ответил лекарь, и его слова лишь усилили жажду сопротивления в душе юноши. Тем временем лекарь уже подошел к Вэй Ину и приказал тому раздеваться. — Раздеваться? — попятился Вэй Ин, чувствуя, как холодеет внутри. Казнь, гарем, осмотр… Всё это казалось каким-то абсурдным сном, из которого он никак не мог проснуться. Вэй Ин огляделся по сторонам, ища хоть какой-то намёк на выход, но комната была пуста, кроме стола лекаря, ширмы и постамента, на котором он сидел. — А как ты думаешь я тебя осмотрю? Мне нужно видеть твое тело. Давай уже, не задерживай меня. — С моим телом все нормально, — проворчал Вэй Ин. Он знал, что сопротивление бесполезно. Его привели сюда, и он должен подчиниться. С тяжёлым обреченным вздохом он начал расстёгивать верхнюю одежду, чувствуя себя совершенно униженным и беспомощным. Он не знал, что ждёт его дальше, но одно было ясно: его жизнь приняла совершенно неожиданный и пугающий оборот. Лекарь начал кружить вокруг него, осматривая и ощупывая руки, ноги, живот и прочие части тела. Заглянул в рот, в глаза, прошелся пальцами по волосам. Вэй Ин старался молчать и не комментировать данный процесс, хотя его так и подмывало сказать все, что он об этом мероприятии думает. — Отлично, — спустя время сказал лекарь и отошел, делая какие-то заметки в своих бумагах. Не успел Вэй Ин с облегчением выдохнуть как тот продолжил. — Теперь ложись вон туда, — указал он на небольшое возвышение. — Зачем? — спросил юноша, чувствуя, что ответ ему мало понравится. — Как зачем? Я должен осмотреть твои половые органы. — Что?! — вскинулся Вэй Ин, чувствуя, как кровь бросилась ему в лицо. — А без этого нельзя? — Нет, нельзя. А будешь сопротивляться, позову стражу, чтобы они тебя держали. — Не надо. И вообще, разве они имеют право при таком присутствовать? — Обычно нет. На смотре может присутствовать только лекарь и император. — Император? — замер Вэй Ин. — Да, — лекарь с интересом глянул на Вэй Ина, приподняв бровь. — Позвать? Вэй Ин на это только что-то пробурчал неразборчиво себе под нос. Мысли тут же наполнились картинками о том, как император присутствует при осмотре Вэй Ина, как его раздевают перед ним, а тот обжигает его взглядом своих невероятных грозовых глаз. Тело против воли наполнилось необъяснимым жаром. — Я может и не против, — тихо на выдохе прошептал Вэй Ин. — Что? — уставился на него лекарь. — Что? — поднял голову Вэй Ин и стряхнул головой, поняв, ЧТО он только что ляпнул. — Нет, ничего. — Ладно, — лекарь ему явно не поверил. — Тогда ложись и перестань канючить. Вэй Ин тяжело вздохнул, борясь с желанием вскочить и перевернуть все вверх дном. С огромным усилием он заставил себя лечь на спину, закрывая глаза, чтобы не видеть, что творит этот наглый лекарь. Каждое чужое прикосновение, каждое новое слово лекаря вызывало лишь раздражение, граничащее с паникой. Ему уже казалось, что лучше бы его отправили в темницу, потому что вновь попасть в гарем было подобно пытке. Он прекрасно знал, зачем его осматривают, это была стандартная процедура при принятии в гарем. Правда… Вэй Ин и правда не знал, что на осмотре может присутствовать лишь лекарь. Вэй Лин в своё время слишком приукрасила собственные смотрины. И несмотря на его предыдущие слова, надеялся, что сюда никто в такой момент не зайдёт. Хватит с него и того позора, что он вынужден лежать нагим перед лекарем. И новый виток стыда пробежался по нервам, стоило лекарю приказать перевернуться на живот и встать на четвереньки. Вэй Ин закрыл лицо руками, перебарывая рвущийся наружу протест, но всё же решил подчиниться. Вэй Ин стиснул зубы, пытаясь отгородиться от реальности. В какой-то мере у него вполне удачно получилось это сделать. Разве что представлять, что осмотр заднего прохода производят пальцы императора было явным лишним… Когда осмотр был окончен, лекарь позволил Вэй Ину одеться в принесенную служанками рубашку и вывел к ожидающей его страже, которая мигом подхватила юношу под руки и повела в сторону гарема.

***

Вэй Ин вздрогнул, когда массивная дверь гарема, отделяющая наложника от свободы, с глухим стуком закрылась. Два стражника, охраняющие выход из гарема, незнакомые и суровые, не казались располагающими к беседе. Нервы всё ещё были натянуты, пока он осматривал убранство новой золотой клетки. Разве что крыло изменилось — он снова оказался среди ярких, пестрых цветов теперь уже мальчишеских ханьфу, а воздух был пропитан едва уловимым ароматом благовоний. Вэй Ин уже точно не помнит были ли они в прошлой его клетке, но вот само убранство гарема осталось прежним — общий зал с матрасами для наложников, разделенными лишь лиловыми шторами, позволяющими ощутить подобие уединения, и несколько диванчиков в центре. Правда сейчас, на удивление, Вэй Ин начал замечать всё больше символов лотоса — на занавесках, на подушках, даже вышитых на тонких шелковых покрывалах. Наложник лишь криво усмехнулся, вспоминая по урокам в родном доме в далекой провинции — во всех государствах цветок лотоса является символом чистоты и целомудрия. Символ, столь ироничный в его нынешнем положении. Взгляд его скользнул по стенам, а затем и пальцы медленно прошлись по росписи на ней. Лотос. Снова лотос. Словно сам дворец пытался ему внушить то, каким он должен быть. Чистым, правильным и послушным. Но Вэй Ин никогда таким не был — его душа была полна озорства, а сердце — жажды приключений. Правда попасть к императору в гарем — совсем не то приключение, о котором Вэй Ин мечтал. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Ситуация казалась безвыходной, но Вэй Ин не был тем, кто сдается без боя, каким бы он не был безнадежным. Он должен найти выход. Всегда находил. Где-то глубоко внутри зародилось знакомое чувство обреченности, как при приговоре Вэй Лин, но вместе с тем и маленький проблеск надежды. Надежды на то, что это лишь временная трудность и ему обязательно удастся сбежать из этого места. Но стражники у двери, их неподвижные фигуры и суровые лица говорили об обратном. Они — точно не позволят ему покинуть это место, даже если он будет умолять на коленях. Вэй Ин выдохнул, чувствуя, как у него подгибаются колени. Слишком много он пережил всего за несколько часов, успев несколько раз попрощаться с жизнью. Вэй Ин прислонился к стене, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было что-то предпринять, но что? Прямой конфронтации со стражниками он не выдержит. Они явно сильнее и лучше подготовлены. Значит, нужно искать другой путь. Обходной маневр, хитрость, обман… — О, новенький. Почему же не доложили о твоём прибытии? — Вэй Ин озадаченно моргнул, когда к нему подскочил полный энергии парнишка. Невольный наложник оглядел подошедшего с ног до головы и сразу сделал вывод: перед ним евнух. Вэй Ин, не успев и слова сказать, почувствовал, как у него начала медленно болеть голова. Вновь этот гарем, евнухи, император. Если ещё и заново проходить обучение заставят — он точно взвоет. Вот только, если прежде он не ассоциировал себя с положением участника гарема полноценно, потому что всё же изображал сестру, то вот сейчас именно он находится в положении наложника. И обращаются к нему. От стольких неприятных мыслей голова загудела ещё сильнее. Пришлось помассировать виски, чтобы хоть немного прийти в себя. — Я только прибыл в гарем, — Вэй Ин выдавил он, стараясь говорить, как можно спокойнее. Он указал руками на легкую шелковую рубашку, которая всё ещё была на нем после прохождения осмотра. При воспоминании о нем Вэй Ин сам не знал, чего желает сильнее — закатить глаза или задушенно вздрогнуть. — А… — евнух хотел было задать очередной вопрос. — Меня зовут Вэй Ин, — произнес он, пытаясь заглушить внутренний протест. Хоть бы отвязались, и дали добраться до его жалкого матраса, где можно будет хоть на миг забыть об этом унижении. Трижды ха! В этом гареме никогда не считают нужным считаться с его мнением. — Можешь звать меня Ван Ляо. Я главный евнух крыла наложников, — представился тот, и Вэй Ин почувствовал, как его надежды на скорое освобождение тают. Как будто этого было мало, начался уже знакомый, до тошноты предсказуемый инструктаж о жизни в гареме. Ван Ляо затараторил о правилах гарема, о предпочтениях императора, о том, как важно быть учтивым и послушным. Заученные слова евнуха текли, как мутный поток. Вэй Ин слушал сквозь туман головной боли, сжимая виски. Каждое слово евнуха лишь подливало масла в огонь его растущего раздражения. Он не хотел быть частью этого фарса, не хотел угождать какому-то императору, не хотел жить по чужим правилам. Но, похоже, выбора у него не было. По крайней мере, чтобы сбежать, ему требовалось не привлекать к себе лишнего внимания. Придется засунуть подальше свой бунтарский дух и язвительный язык. Закончив свой долгий, назидательный и до ужаса скучный монолог о правилах гарема, Ван Ляо окинул нового наложника оценивающим, даже сканирующим взглядом, словно пытаясь определить, насколько тот соответствует гаремным стандартам. « Я совершенно здесь не к месту,» — подумал Вэй Ин, но его мнения никто не спрашивал. Его просто притащили сюда по приказу самого императора. Да попадись Вэй Ину этот Цзян Ваньинь, он бы… он бы отходил его по губам, отдававшим приказ загнать его в эту золотую клетку! А, кстати, интересно, какие на вкус губы императора? Такие же жесткие и грубые, как и их хозяин, или мягкие и нежные, как лепестки лотосов, которыми украшен весь гарем? «Ой, всё,» — мысленно одернул себя Вэй Ин, чувствуя, как мысли опять понеслись куда-то не туда. Вэй Ин глубоко вздохнул, стараясь вернуть себя к реальности. Он не мог позволить себе отвлекаться на такие глупости, особенно в такой ситуации. Правда, даже собственное одергивание не помешало ему облизнуть губы, невольно улетая в фантазии о том, как этот суровый император мог бы целовать… Кого-то другого? Или его? «Стоп, стоп, стоп!» — мысленно взвизгнул Вэй Ин, чувствуя, как его мысли улетают в эротические дали. Вэй Ин ощутил, как щеки предательски заливаются румянцем. Он зажмурился, пытаясь унять шторм в голове. «Сосредоточься, Вэй Ин, сосредоточься! Побег, побег, побег!» — твердил он про себя, словно заклинание. Но мысли, будто стая назойливых мух, кружили вокруг образа императора. Он представлял себе его лицо: суровое, волевое, с тонкими губами, которые, возможно, умели не только отдавать приказы, но и шептать нежности. «Прекрати!» — мысленно взвыл Вэй Ин, чувствуя, как его щеки горят еще сильнее. Вот только собственные фантазии, как и унизительное положение наложника, решило поглумиться над ним и вместо хоть какого-то притворного поиска зацепок для побега, решило выдать и так красному, как самый спелый помидор Вэй Ину сцену в переулке, где его держали с заломанными руками несколько крепких мужчин из стражи. А император Цзян Ваньинь, словно потешаясь, наблюдал за его безрезультатными попытками выпутаться из удерживающих рук. Вэй Ин от таких воспоминаний, подкинутых подлым сознанием, должен был лишь ещё сильнее желать побега. Вот только вместо этого у Вэй Ина начали подкашиваться колени и плыть перед глазами, а внизу живота предательски закололо от накатившего возбуждения и мелькающих благодаря уж очень развитой фантазии картин — император связывает ему руки вместо стражников, а затем они неведомым образом оказываются в императорских покоях (которых Вэй Ин в глаза не видел и, вроде бы, не планировал в них оказываться!). «Черт!» — в который раз мысленно выругался Вэй Ин. — « Опять понесло! Как будто мне мало того, что я здесь оказался против своей воли, так еще и мозг решил устроить мне персональный ад с эротическими фантазиями о главном виновнике моего бедствия!» Вэй Ин сжал кулаки, пытаясь хоть как-то справиться с нахлынувшими ощущениями. Он чувствовал себя совершенно беспомощным, не только перед властью императора, но и перед собственным телом, которое, казалось, имело свои собственные, весьма неуместные планы. И надо же было сознанию Вэй Ина играть с ним в такие игры именно в тот момент, когда евнух начал рассказывать о возможности близости с императором. Ван Ляо, заметив легкое замешательство нового наложника, лишь усмехнулся уголком губ. — Не бойся, юноша. Император не будет тебя мучить. По крайней мере, не сразу, — его слова, призванные, видимо, успокоить, лишь добавили масла в огонь. Вэй Ин представил себе, как эти «не сразу» могут выглядеть, и его воображение тут же нарисовало картины, от которых кровь бросилась в лицо с новой силой. Да и пытки императора фантазия рисовала уж очень интересные, наложив их на уже подкинутое искаженное воспоминание о связанных руках и императорских покоях. Только теперь ещё кроме связанных рук появилась деталь в виде черной лакированной плетки, лиловой ленте на глазах и шелковых простынях под дрожащими от наслаждения коленями. «Да что же это такое!» — в очередной раз мысленно простонал Вэй Ин, чувствуя, как его тело предательски реагирует на слова евнуха и собственные, совершенно неуместные фантазии. Он пытался сосредоточиться на побеге, на поиске лазейки, на чем угодно, что могло бы вывести его из этой золотой клетки. Но его мозг, словно сговорившись с императором, подкидывал ему самые откровенные и возбуждающие картины. Ван Ляо, продолжая свой монолог, не обращал внимания на внутреннюю борьбу нового наложника. Он говорил о ритуалах, о предпочтениях императора, о том, как важно угодить своему господину. Каждое слово евнуха, казалось, лишь подливало масла в огонь фантазий Вэй Ина. «Предпочтения императора…» — пронеслось в голове Вэй Ина. Он представил себе, как император Цзян Ваньинь, этот суровый и властный правитель, склоняется над ним, его дыхание обжигает кожу, его губы… О, эти губы! На его шее… А потом ниже… Вэй Ин снова почувствовал, как его тело откликается на эту мысль. Он сжал зубы, пытаясь отогнать наваждение. «Я должен выбраться отсюда, — твердил он себе. — «Я не могу позволить себе… Позволить себе… Не позволить… А что именно не позволить?» Его мысли снова унеслись куда-то далеко. Он видел себя в императорских покоях, связанного, но не грубыми веревками, а шелковыми лентами. Он чувствовал прикосновение императорских рук, его губы на своей коже. И это было не страшно, не унизительно, а… волнующе до колик в животе. Вэй Ин закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом. На запахе благовоний, на шелесте шелка. Того самого шелка, что сейчас под ним, на кровати императора. Под голой спиной, скользящей по мягкому одеялу в такт размашистым движениям. Его тело, словно живя своей жизнью, отзывалось на эти образы, посылая волны жара, которые Вэй Ин тщетно пытался подавить. Он чувствовал, как напрягаются мышцы, как учащается пульс, как предательски влажнеют ладошки. Это было невыносимо. Ван Ляо продолжал говорить, его голос был ровным и спокойным. Он говорил о том, как важно быть покорным и угождать. Каждое слово было как удар хлыста, но не по телу, а по сознанию Вэй Ина, заставляя его фантазии становиться все более яркими и реальными. «Покорность… угождать…» — эти слова эхом отдавались в голове Вэй Ина, смешиваясь с образами, которые он так отчаянно пытался подавить. Он видел себя на коленях, склонившим голову, чувствуя прикосновение императорских пальцев к своей коже. И это было не унижение, а… что-то другое. Что-то, что заставляло его сердце биться быстрее, а тело — трепетать в предвкушении. Его разум метался между желанием сбежать и странным, пугающим влечением. Он пытался представить себе лицо императора, его гнев, но вместо этого перед глазами возникал образ Цзян Ваньиня, склонившегося над ним, с глазами, полными нежности и страсти. И это было невыносимо. Невыносимо, потому что он знал, что должен сопротивляться, но его тело, казалось, уже сделало свой выбор. И когда евнух, наконец, закончил свой монолог и отвел Вэй Ина к его матрасу наложник был выжат, словно лимон. Реальность смешалась с эротическими фантазиями настолько, что в себя наложник пришел лишь до побелевших костяшек сжав простыню под ним. Тогда его сознание, наконец, начало возвращаться в реальный мир, потому что он не в покоях императора, а в общем зале гарема. И вместе с осознанием вернулись звуки: разговоры других наложников, поучительная беседа отошедшего Ван Ляо. Вэй Ин чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку, выставив на всеобщее обозрение его самые сокровенные желания. Позор, стыд, смятение — все смешалось в один ком, готовый вырваться наружу в виде горьких слез. Он с трудом поднял глаза, пытаясь сосредоточиться на окружающей действительности. Общий зал гарема был полон ярких красок и приглушенных шепотов. Наложники, одетые в шелковые ханьфу, суетились вокруг, готовясь ко сну. Вэй Ин глубоко вздохнул, подавляя внутреннюю дрожь, и оглядел свое место для сна. Матрас с подушкой и одеялом, лиловая штора с лотосом и приготовленная для нового наложника чистая одежда. Повседневная одежда была красного цвета с поясом из звенящих монет. Вэй Ин провел ладонью по вышивке на ханьфу, отмечая, что одежда точь-в-точь, как прежняя, только для мальчиков. Те же рукава-разлетайки и вышитая на ханьфу ласточка, которая будто готова вспорхнуть с груди. Интересно, это был каприз императора или простое совпадение? Вэй Ин почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Неужели это все — насмешка? Или, может быть, император… помнит? Мысль об этом обожгла его изнутри, заставляя сердце биться чаще. Он попытался взять себя в руки, но дрожь не унималась. Вэй Ин пытался успокоить собственное сердце, которое по непонятной причине остро реагировало на любое упоминание Цзян Ваньиня. В памяти всплыло изумленное лицо правителя, когда Вэй Ин упал на него со стены. Брови, хмурящиеся в непонимании, острые черты лица и губы, сжавшиеся в тонкую линию. И это короткое расстояние до них, заставляющее сердце биться чаще. Вэй Ину в тот момент стоило лишь немного податься вперед, и он смог бы коснуться этих неприступных, но таких манящих губ… Он представил себе, как пальцы императора скользят по гладкой коже щеки, как он ощущает тепло его дыхания на своей шее. Вэй Ин зажмурился, пытаясь отогнать эти навязчивые образы, но они лишь усиливались, превращаясь в яркую, осязаемую реальность. Он чувствовал, как его тело наливается жаром, как кровь приливает к щекам. Он должен был думать о побеге, но почему из раза в раз все его мысли были заняты императором, который отобрал у него свободу? Вэй Ин глубоко вздохнул, пытаясь подавить нахлынувшую волну эмоций. Он должен был сосредоточиться. Побег. Это было его единственной целью. А вовсе не перевернутая табличка с собственным именем на точно такой же доске, что и в крыле для наложниц. Он представил, как оказывается в императорских покоях. Представил, как впервые следует традициям и опускается перед правителем на колени, покорно опустив голову. Представил, как император, склонившись над ним, шепчет что-то на ухо, его дыхание обжигает кожу. Он представил, как его руки касаются его, оставляя за собой след огня. Он представил… «Нет!» — Вэй Ин мысленно взвыл. Он должен прекратить это. Это безумие. Он должен был найти способ сбежать. Вэй Ин тряхнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Он должен был думать о плане, о маршруте, о том, как избежать стражи. Но вместо этого перед глазами стоял образ императора — властный взгляд, тонкие губы, изгиб бровей, который сводил с ума. Он чувствовал этот взгляд на себе, ощущал властные руки императора на своей талии. И от этого становилось только хуже. Вэй Ин готов был взвыть, но не желал, чтобы о его порочных желаниях знал кто-либо. Он тяжело дышал и слегка пошлепал ладонями по собственным красным от румянца возбуждения щекам. «Хватит!» — прошипел он себе под нос. Он должен был сбежать. А для этого надо было хоть что-то придумать. Он начал медленно, методично обдумывать все возможные варианты. Побег через крышу? Слишком рискованно, слишком много стражи. Через главные ворота? Второй раз не получится, да и в первый раз ему просто подвернулась удача для этого маневра. Подкуп стражника? Денег от продажи лошади не осталось, а кроме этого, предложить что-то он не мог. Планы стремительно рождались и тут же отметались. Вэй Ин сбился со счета, какая по счету идея посетила его голову, склонную к эротическим фантазиям, когда свечи начали затухать, намекая на скорый отход ко сну. Пришлось спешно переодеться в аккуратно сложенную слугами ночную рубашку, задернуть штору и наконец улечься, положив голову на подушку. Он уставился на расписной потолок, где вместо привычных лотосов красовались два дракона. Вэй Ин был уверен, что не уснёт, но усталость взяла своё. Знакомый сон медленно накрыл его. Он был пропитан щебетанием птиц, кваканьем лягушек, веселыми криками детворы и шумом плескающейся в озере воды. Вэй Ин шагнул вперед, осматриваясь — перед ним простиралась длинная пристань с оживленной торговой ярмаркой. Он был уверен, что никогда прежде не ступал на эту землю, но аромат лотосов, витавший в воздухе, казался до боли знакомым. И вместо тревоги перед неизведанным, его душу наполнило лишь безмятежное спокойствие. — Ну, чего застыл? — голос, незнакомый, но почему-то такой родной, заставил Вэй Ина резко обернуться. Серебряный колокольчик на его поясе издал короткий, звонкий звук. Сердце юноши забилось быстрее, когда он попытался рассмотреть незнакомца. Лицо было размыто, но нефритовая ласточка на шее — безошибочно знакома. Герой его сна, чьими глазами Вэй Ин видел происходящее, казалось, не выказал ни малейшего удивления. Он стремительно сократил дистанцию, обнял незнакомца одной рукой за шею и потащил к ближайшей винной лавке. А потом случился поцелуй. Нежный и трепетный, как утренний туман, окутывающий землю. Губы незнакомца были мягкими, теплыми, и когда они коснулись его собственных, Вэй Ин почувствовал, как по его телу разливается волна сладкого жара. Это было похоже на вкус недавно выпитого лотосового вина — терпкое, сладкое, оставляющее послевкусие блаженства. В этом поцелуе не было страсти, не было напора, не было власти. Была лишь глубокая, невысказанная словами нежность. Нежность, которая проникала в каждую клеточку его тела, заставляя забыть обо всем на свете. И он ответил на поцелуй, робко, неумело, но всем сердцем. Пробуждение, как обычно, было ранним и нерадостным. Вэй Ин, распахнув глаза, всё никак не мог прийти в себя после сладкого сна. Ван Ляо горланил во всё горло о том, что пора вставать и идти на занятия, а прохлаждаться они будут в покоях у императора. Вэй Ин, услышав это, сбросил одеяло, едва сдерживая язык, готовый извергнуть поток недовольства ранним подъемом. «Прохлаждаться? В покоях у императора?» — пробормотал он в мыслях, придержав все гневные восклицания. Обещание звучало настолько абсурдно, что даже смешно, ведь едва ли император позволяет спать тем наложникам, кого пригласил в свою кровать. Они там занимаются кое-чем совершенно другим… Вэй Ин предупреждающе похлопал себя по начавшим алеть щекам, отгоняя навязчивые мысли. Подушка так и манила вернуться в царство сновидений и продолжить смотреть сладкий сон, но пришлось оторваться от манящей постели. Он переоделся в повседневное ханьфу наложника и выбрался из уединения, присоединяясь к остальным. Новые наложники моргали, терли сонные глаза и норовили завалиться на соседа, но Ван Ляо не позволял им, начиная с особенно неприятным тоном наставлять о правилах поведения в учебной комнате. Вэй Ин почесал затылок, направляясь к учебным комнатам, под уже более оживленные разговоры других наложников. Взгляд случайно зацепился за верхний этаж гарема, где жили фавориты императора. Судя по всему, у них было иное расписание и Вэй Ина мельком кольнула зависть. Вот уж кто может подольше поспать после бурной ночи… А вместе с завистью начало нарастать раздражение за собственные мысли: это с чего он вообще завидует фаворитам императора, если собирается бежать из этого места? В учебной комнате уже царил хаос. Наложники, зевая и потирая глаза, пытались сосредоточиться на занятии. Вэй Ин, стараясь не обращать внимания на этот бедлам, сел за парту и открыл учебник. Он быстро пробежал глазами по строчкам, пытаясь найти нужную тему. Всю информацию он знал благодаря прошлому учителю из крыла наложниц, так что большинство урока он нагло пропустил мимо ушей, особенно не беспокоясь о последствиях. Однако, когда закончилась первая часть занятия, посвященная общеобразовательным наукам, Вэй Ин нервно сглотнул. Он прекрасно понимал, что ждет его дальше. Структура урока была разделена на две части: первая включала в себя общие науки, такие как арифметика, история и каллиграфия, а вторая представляла собой, так сказать, «курсы для хорошего наложника». Вэй Ин помнил эти уроки с тех же занятий наложниц: некоторые из них были безобидными. На них изучали мастерство танца, пения, игры на музыкальных инструментах и правила этикета. А вот затем к этим знаниям добавлялись ещё и правила поведения в покоях императора: как правильно кланяться, раздеваться… С какой стороны нужно правильно снимать собственное ханьфу, с какой стороны подходить к кровати, какую позу принять, как томно вздыхать на каждое прикосновение императора. Вэй Ин очень надеялся, что в первый день занятий они затронут лишь игру на музыкальных инструментах, как это было раньше, но кто-то из мальчишек, видимо самый любопытный, решил узнать более пикантные подробности. И конечно, учитель был рад ответить на подобный вопрос, касающийся покоев императора и правильных звуков при близости. И хоть от подобных подробностей краска начинала привычно заливать лицо, отчего хотелось спрятаться за учебником, но в голове промелькнула шальная мысль, что вряд ли можно следить за своими стонами в подобной ситуации. И если при императоре стоны должны быть тихими, манящими и томными одновременно, то Вэй Ин бы при близости нарочно орал во всю глотку, чтобы слышал весь дворец. На радость, такие подробности начали рассказывать в конце занятия, так что вскоре было объявлено, что на сегодня уроки закончены. Вэй Ин облегченно выдохнул, ощущая, будто пережил войну со своим телом, которое во время объяснений решило продемонстрировать, как именно оно может реагировать на близость с императором. И хоть учебные комнаты располагались в саду, за пределами крыла наложников, но для какого-то либо поспешного плана у Вэй Ина не было ни точной уверенности об удачности затеи, ни сил хоть что-то в данный момент предпринимать. А ещё неожиданно забурлило в животе, напоминая, что сейчас как раз должен быть завтрак. Как и предполагалось, при возвращении в гарем наложников ждала трапеза. Вэй Ин занял место, куда ему указал евнух и поймал на себе взгляды со второго этажа. Фавориты императора с любопытством и, кажется, насмешкой, осматривали новых наложников, о чем-то переговариваясь между собой. В то время как остальные новички, поймав на себе взгляд, испуганно прятали лица в тарелках, Вэй Ин дерзко ответил им таким же оценивающим взглядом. Если эти парни живут на втором этаже, значит, они уже спали с императором? Интересно, помогли ли им уроки соблазнения? — Эй! — сидящий рядом юноша легонько ткнул его в локоть, указывая на сломанные палочки. Вэй Ин наконец отвёл взгляд от злополучных фаворитов, успевших, судя по всему, до его прихода побывать в постели императора, и осознал, что слишком сильно сжал столовые приборы. Пришлось поспешно извиниться и попросить новую пару. На фаворитов Вэй Ин больше не решался смотреть. От мысли, что все они побывали в покоях императора и проверили уроки соблазнения на практике, сердце кольнуло незнакомым раннее чувством, которое начало терзать его изнутри. Он не мог объяснить это чувство, но оно усиливалось при любой мысли о том, что сейчас на них смотрят наложники, побывавшие в покоях императора. Они раздевались перед ним, дотрагивались до него… Вэй Ин почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Этим наложникам прекрасные и такие манящие императорские губы шептали нежности… Вэй Ин сглотнул, пытаясь подавить нарастающее раздражение. Он не понимал, что с ним происходит. Почему его так волнует эта ситуация? Почему его так волнует, что император, будь он трижды проклят, приглашает к себе в покои других наложников? Ему ведь нет дела до императора, нет дела до того, как тот развлекается со своим гаремом. Но эти успокаивающие мысли лишь ещё сильнее раздражали, а слишком живая фантазия вновь начала рисовать силуэты фаворитов и их единение с жестоким, властным, таким притягательным императором… Он в красках представлял, как эти наложники стонали под императором, как тот ласкал их нежную кожу… Он резко одернул себя. Нельзя думать об этом! Но мысли сами лезли в голову, рисуя все более яркие и неприятные картины. Он не хотел, чтобы они прикасались к нему, чтобы они слышали его голос, чтобы они… Стоп… Стоп. Стоп! — Стоп, хватит, не смейте подходить к нему! — Вэй Ин взвизгнул, подскочив на своём месте. Он зажмурился, пытаясь вытравить эти противные фантазии, а сердце в бешенном темпе отмеряло ритм, словно было готово пробить грудную клетку. И лишь по звенящей, оглушительной тишине он осознал, что только что произнес свои мысли вслух. Все наложники, сидящие за столом, застыли с палочками в руках. Евнух, следящий за порядком, кажется, так растерялся, что забыл о нарушенных Вэй Ином правилах поведения за столом. А фавориты смотрели на него хоть и с настороженностью, но с подобием удивления. Все, кроме одного. Один из высших наложников, до этого со скучающим видом разглядывающий новеньких и неспешно обмахивающийся веером, при развернувшейся сцене с интересом вытянул шею и с любопытством разглядывал замершего около стола наложника. И хоть Вэй Ин не видел лица этого фаворита из-за всё ещё прикрывающего веера, но готов был дать руку на отсечение, что тот улыбался! Вэй Ин почувствовал, как кровь отхлынула от лица, оставляя его бледным, как мел.

***

Гарем — это рассадник сплетен и цинизма. Вэй Ин ощутил это в полной мере на следующий день после унизительной сцены за столом. Он старался быть незаметным, но теперь это было не столько стремление к побегу, сколько невыносимое ощущение чужих взглядов. К счастью, главный евнух не поднимал тему произошедшего, а новые наложники, чье положение в гареме было еще хрупким, предпочли не замечать его. Иначе вели себя фавориты. Они, привыкшие считать себя центром мира из-за близости к императору, не собирались давать Вэй Ину покоя. Поэтому, когда к нему подошел незнакомый наложник, прервав его размышления о новом плане побега (мысли о свободе неизбежно возвращали его к мыслям о таинственных покоях императора), Вэй Ин не испытал удивления. Незнакомец представился Лу Яном. Вэй Ину потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, кто перед ним и какие у этого человека связи с императором. Осознание этого пронзило его. — О, ты привел его! — трое фаворитов, включая Лу Яна, указали на свободное место на диванчике. Вэй Ин знал правила гарема: новички держались вместе, низшие, как он — парами, а фавориты, по неизвестной причине, всегда группировались по трое. Он узнал в них тех самых высших наложников, которых видел в тот роковой день, но их мотивы по-прежнему оставались для него загадкой. — Как тебе у нас? Вэй Ин переводил глаза с одного фаворита на другого. Лу Ян из них был, казалось, самым доброжелательным. По крайней мере он не глядел на нового наложника гарема с насмешкой и презрением в глазах. Вэй Ин подозревал, что тот превосходство просто умело прячет. — Здесь… Странно, — наконец выдавил хоть какое-то подобие ответа наложник и с вызовом встретил новые оценивающие взгляды, ожидающие продолжения его впечатлений. — Странные правила, странные отношения, странная атмосфера. Словно ты кролик в стае диких волков, которые пытаются прикинуться овцами. — Сравнение… Интересное. Откуда ты прибыл? Тебя тоже продали? — Лу Ян закинул ногу на ногу и с интересом ожидал ответа. Вэй Ин мысленно закатил глаза. Он не очень понимал, чем обусловлен этот вопрос: большинство находящихся здесь наложников и наложниц либо продали за деньги, либо отдали за сохранность независимости государства. Вэй Ин отличался от них лишь тем, что продали не его, а сестру. — Я из дальней провинции, которую империя Цзян получила не так давно, — отвечая на первый вопрос Вэй Ин глубокомысленно хмыкнул, а вот обдумывая второй вопрос на его губах расползлась саркастичная улыбка, словно щит. — Можно сказать, что я попал в гарем по чистой случайности. Моё появление здесь ошибка, которую я до сих пор не могу исправить. — Несчастливая случайность, — с фальшивым сожалением вздохнул Лу Ян, заставляя Вэй Ина нервно дернуть глазом. Время идет, а он так и не понял, зачем и для чего фавориты затеяли этот разговор. — Ведь этот гарем плохое для тебя место. Ты слишком невинный и чистый для нашего правителя. Он любит жестокие игры в постели, грязные слова и пошлость. Он любит податливых и послушных, с которыми может делать всё, что ему угодно. О, опять слухи. Но если в крыле наложниц рассказывали, как император на пару с главным фаворитом поедают сердца милых и невинных наложниц, то наложники были более правдоподобны к отталкивающим слухам. Ведь услышав это Вэй Ин должен был испугаться, мечтать поскорее отсюда сбежать и никогда не встречаться с императором. И если на желание побега эти слухи действительно подействовали, то вот на счет испуга и нежелания встречаться с императором… они сработали противоположным образом. Потому что Вэй Ин только было смог наконец переключиться сознанием на продумывание выхода из гарема, выбросив невиданным усилием императора Цзян из головы, как фавориты поспешили ему о нем напомнить, ещё и дав его фантазии щедрую подпитку в виде ужасных слухов. И теперь Вэй Ин ощущал знакомое состояние, как он вновь улетает в эротическую долину, где перед ним предстают покои императора и сам Цзян Ваньинь с плеткой в руке. Правда в этот раз в этой картине нововведение: его плетка, которая прежде в фантазиях была самой обычной, теперь издавала электрический треск и фиолетовые, словно от молнии, всполохи. А Вэй Ин, полностью нагой, был подвешен над потолком и крепко связан веревками, с повязкой на глазах. Плетка при каждом выдохе проходилась по спине жалящей змеей, вынуждая наложника стонать и судорожно набирать в легкие воздух. А затем император подходит, тянет его за волосы, запрокидывая голову и впивается в кожу открытой нежной шеи жадным поцелуем, пальцами свободной руки обводя ореол соска и оттягивая податливую горошину… От сцены, появившейся в сознании, Вэй Ин и сам едва не застонал. Ему пришлось очень постараться, чтобы вернуться в реальность и не проронить ни звука об увиденном, потому что он всё ещё ощущал, как электрический хлыст оставляет на его спине удары, заставляющие поджать пальцы на ногах и втянуть воздух через нос. Он понимал, что всё это не по-настоящему. Понимал, что он никогда не был в императорских покоях, его глаза не были обвязаны лиловой лентой и по его коже на спине не проходила плетка. Понимал. Зато, кажется, одежды в паху всё же промокли именно в реальности… — А то вы все знаете, как наш император жесток в постели, — раздается мягкий, бархатистый голос позади. Все четверо оборачиваются, пока Вэй Ин благодарит небеса за то, что никто не обратил внимание на его состояние и на его заалевшие вместо щек от стыда уши. Вэй Ин успевает за миг схватить подушку и прикрыть паховую часть от чужих глаз. — Я любимый фаворит самого императора, побывавший в его покоях! — задирает голову Лу Ян, ну точно павлин, но его голос звучит как-то сконфуженно, будто это он кончил от увиденной фантазии, а не сидящий перед ним наложник.. — Интересно… — фаворит с веером, когда-то улыбавшийся за сценой Вэй Ина на завтраке, складывает веер и прищуривается. Его глаза словно читают Лу Яна, а затем он мило улыбается, а ветер создаваемый веером вновь начинает обдувать его лицо. Он переводит короткий взгляд на Вэй Ина, дружески подмигивает ему. Вэй Ин почти уверен, что он знает о случившемся с ним парой минут назад казусе, но просто по какой-то причине не желает заострять на этом внимания. — Вот только за целый год так и не перешел на этаж для главных фаворитов. Сколько ты уже не бывал в покоях императора? А, точно, ровно год и не был. Фаворит с притворным сожалением качает головой из стороны в сторону. Веер перемещается в такт его движениям. Слова нового знакомого полны сочувствия: — Ещё один год без надобности императору и тебя выдадут замуж за какого-нибудь богатого и очень старого чиновника, который крайне любит жестокие игры с молодым и очень охочим до богатства императора мальчиком. Глаза Лу Яна от открывшейся перспективы становятся сравнимы с двумя огромными монетами. У него гневные слова застревают в глотке, пока его оппонент с невиданным великодушием машет рукой, отгоняя Лу Яна, словно назойливую муху. Никто из других фаворитов не имеет право требовать уступить места у этой троицы, из низших наложников — и подавно. Они, по словам самого Лу Яна — оплот этого гарема, самые любимые наложники императора. Однако, этот неизвестный до сего момента фаворит с веером прогоняет их, словно дворник с метлой и занимает их прежнее место. Его глаза скользят по Вэй Ину, а затем он щелкает пальцами. Перед ними появляется переносной столик и тарелка с восточными сладостями, а также две чашки чая. Вэй Ин с запозданием видит разницу теперь уже и в мелочах знакомых фаворитов: у Лу Яна и его друзей нет ни слуг, всегда следующих за своим господином, ни украшений обрамлённых самыми редкими видами драгоценных камней, ни веера с картиной из самой изысканной краски. Кажется, не только наложники подразделяются на низких наложников и фаворитов, но и сами последние. — Итак… — новый знакомый складывает двумя руками веер, склоняя голову на бок. Его глаза останавливаются на подушке, лежащей у Вэй Ина на причинном месте. Понимание ситуации фаворита, казалось бы, ничего не выдает — он сразу же отводит глаза, на его губах всё та же расслабляющая снисходительная улыбка (правда если раньше она была адресована Лу Яну и была фальшивой, то сейчас уголки губ чуть приподнялись и Вэй Ин с замиранием сердца осознал, что эта улыбка посылается именно ему), но вот глаза горят лукавством и весельем. — Это ты у нас так не любишь гарем, что придумываешь план побега? Глаза Вэй Ина копируют два блюдца, на которых стоят принесенные слугами чашки. Вэй Ин хоть и мечтал о побеге, но не подавал об этом виду. Старался не показывать свой дерзкий нрав и буйную натуру, чтобы не привлекать внимания. Хотя, уточнения ради, это не особенно работало. Кажется, именно за ним установили особый контроль. Вэй Ин бы и не узнал о подобном, если бы в первый день главный евнух не сообщил ему о персональном правиле, придуманном лично для него — если другие наложники имели право гулять в саду, прилегающем к гарему, то Вэй Ину разрешалось это делать лишь под строгим контролем стражи. Наложник недолго раздумывал о подобных причинах — к крылу наложниц тоже прилегал сад и Вэй Лин гулять не запрещалось. И это было одно из совпадений, благодаря которому Вэй Ину удалось сбежать. Вот только если стража и главный евнух наложников были осведомлены о приказе и сопутствующем ему происшествии, то вот вряд ли в это были посвящены все фавориты императора. — Можешь считать, что я сам заметил, как ты поглядываешь в решимости на сад с жаждой свободы, — махнул рукой фаворит, откладывая веер на стол и отправляя в рот квадратик фруктовой сладости. — Меня, кстати, зовут Не Сан. Главный и единственный, на данный момент, фаворит императора. — Главный? Так вы и правда ещё подразделяетесь? — с заинтересованными глазами вопрошает Вэй Ин, грея руки о горячий чай. В гареме не было холодно, а если кого-то и лихорадило, то наложникам предоставлялось утепленное ханьфу или же, в зависимости от ситуации, услуги лекаря. Но Вэй Ина то и дело прошибал озноб от взгляда Не Сана. Тот вроде бы смотрел на него не враждебно и без презрения, но словно пробирал своим взглядом до костей, читая все мысли, которые Вэй Ин скрывал даже от самого себя. — А зачем тебе знать такое глубокое устройство гарема, если ты собираешься бежать? — Не Сан в иронии изгибает правую бровь и вновь хватается за веер, но не раскрывает его. Просто указывает на Вэй Ина и начинает лекцию. Вэй Ину эта информация действительно не нужна, ведь он не собирается оставаться надолго в гареме, но отчего-то наложник всё равно впитывает сказанное. — Каждый наложник, попавший в императорские покои, становится фаворитом, но его путь подразделяется на два пути в зависимости от итогов. При одном варианте — ты попадаешь на средний этаж гарема, в общую комнату фаворитов и получаешь статус фэй. При втором — сразу же на верхний этаж, который принадлежит главным фаворитам. Любимчикам императора, если хочешь. И статус в этом случае выше — гуй фэй. Вэй Ин застрял на предпоследнем услышанном предложении. Вэй Ин замер, уловив лишь одно единственное слово. Не Сан продолжал что-то объяснять, но Вэй Ин уже не слушал. Его сознание зациклилось на «любимчиках». Верхний этаж, где жил Не Сан, принадлежал им. Осознание того, что перед ним сидит главный фаворит, пронзило Вэй Ина дрожью, а затем сдавило сердце, словно тисками. Мысли метались в голове, как птицы в клетке, перескакивая с одной на другую. — Прогуляемся по саду? — из мрачного состояния его вытаскивает Не Сан, не позволив уйти в собственное сознание. Вэй Ин, осознав вопрос, несколько раз моргает. Разве фаворит не знает о его положении и увеличенном контроле со стороны стражи? Но тот лишь задорно закрывает лицо веером и щурит глаза, словно предвкушая неожиданное развлечение. — Со мной позволят. Идем. Не Сан поднимается. Вэй Ин с непонятным воодушевлением поднимается вслед. Дома он привык быть в компании друзей, общаться с другими ребятами из их школы, с сестрой и её женихом. Но гарем не располагал к заведению друзей. Казалось, любой желает навредить и использовать тебя, лишь бы занять место повыше. Удивительно, но от Не Сана, главного фаворита императора, этого не чувствовалось, хотя новые наложники — это опасность занять его место и обратить на себя внимание императора. Вот только в случае с Не Саном предчувствие не вопило об опасности. Вэй Ин спустя мгновение раздумий устремляется к саду, но Не Сан ухватывает его рукой без веера за плечо и указывает взглядом на общие кровати наложников. — Сменная одежда. Вэй Ин был готов кланяться ему в ноги, убегая переодеваться. Сад встретил Вэй Ина свежим воздухом, маленькой свободой и приятной компанией. Не Сан рассказывал о каждом цветке и дереве, встречающимся им на пути. Вэй Ин удивился осведомленности фаворита, но как выяснилось позже, Не Сан любил зарисовывать пейзажи в этом месте. В этом саду царила особая гармония. Вода тихо плескалась у берегов пруда, отражая облака. Лотосы покачивались в такт ветру, словно танцевали танец, а их листья служили обителью для лягушек. Иногда Вэй Ин слышал звон колокольчиков, покачивающихся на ветвях деревьев. Он помнил, как по началу лотосы казались ему неуместными, но здесь они были символом безмятежного мира. Того самого, который сейчас царит в их государстве. И хоть гарем и часть этого мира, но даже до него жизнь была преисполнена удачей — крыша над головой, обучение для всех слоев населения, развитая торговля. И ничего этого бы не было, если не династия Цзян. И если гарем плата за мир и покой для всего остального населения, то… Не такая высокая цена. — Сестра, ты могла бы хоть письмо написать, что приедешь. Да ещё и в твоём положении… — знакомый голос с хрипотцой заставил Вэй Ина вынырнуть из размышлений. Недалеко от них, в самом сердце сада, неспешно прогуливалась императорская чета. Император Цзян Ваньинь вел сестру под руку, помогая ей перешагивать попадающиеся на пути корни деревьев. Сестра императора лишь закрыла губы рукавом, пряча расползающуюся по ним улыбку. Они продолжали о чем-то говорить, но Вэй Ин не слышал дальнейший разговор, а взгляд его застыл на статной фигуре мужчины. Если бы не Не Сан, ловким движением затащивший застывшего наложника за толстый ствол дерева, их могли бы легко обнаружить. Щеки привычно заливает яркий румянец, а ладони начинают потеть, хотя наложник уже не видит императора своими глазами. Он лишь глубоко дышит, зажмурив глаза. Но его сознание, подпитанное увиденной картиной, услужливо воспроизводит мужчину во всех мельчайших деталях. Вэй Ин судорожно вдыхает воздух, вспоминая мощные руки императора, которые наверняка смогут полностью обвить его талию… От представленной сцены ноги подкашиваются, а сердечный ритм в очередной раз сбивается. Наложник лишь чудом стоит на своих ногах, пытаясь сохранить здравый рассудок и не уйти из реальности. И у него это могло бы получиться… Если бы не находящийся с ним рядом Не Сан, поддерживающий Вэй Ина за локоть. — Правда у императора такой торс, который было бы очень удобно обвивать ногами, когда он будет вбиваться в тебя? — звучит обволакивающий и манящий на новые грезы голос, но Вэй Ин старательно жмурится, цепляясь за реальность стальной хваткой. И хотя фантазии о вбивающем наложника в постель императоре манят, но Вэй Ин очень старается не терять связь с настоящим миром. Не Сан же расплываются в улыбке, а его голос становится всё более елейным и приторным. — А ещё эти губы могли бы целовать не только твою шею и спину, но и твой живот… Медленно поднимаясь вверх… До груди… Вэй Ин всё сильнее жмурился, но спасительная темнота стала его приговором — каждое сказанное слово Не Сана оживало в его воображении. Он уже не слушал продолжение, но фантазия развила всё за него: как император Цзян Ваньинь поднимается от живота до груди языком, останавливаясь на соске и обхватывая его губами. Обсасывает и оттягивает, пока одна властная рука приподнимает Вэй Ина на кровати, заставляя приподнять задницу, а вторая ложиться на его ягодицу, сжимая её в стальной хватке. А затем император отстраняется, с его губ стекает слюна, а свободная ладонь раздвигает ноги наложника, заставляя одну из них закинуть себе на плечо. Императорская одежда, скрывающая пах, медленно оказывается на полу, а Вэй Ин, словно наяву, видит уже истекающий прэдэякулянтом член. И на этом Вэй Ин широко распахивает замутненные плотной пеленой возбуждающего морока глаза и с диким криком устремляется прочь из укрытия. Он надеется, что выбрал правильную дорогу до гарема, потому что перед глазами по-прежнему императорские покои вместо дворцового сада. Разум замутнен сладкой и пошлой фантазией, совершенно отказываясь возвращаться в реальность, так что Вэй Ину остается лишь бежать сломя голову. Когда из груди вырывается судорожный вздох, перед его стопой оказывается корень дерева, который и останавливает бегство. Вэй Ин запинается, пытается словить баланс, но всё равно начинает падать вперед, тщетно пытаясь сгруппироваться. Уже готовясь встретиться лбом с землей (Вэй Ин лишь надеется, что это навсегда выбьет всю эту эротическую дурь из его головы) падение останавливается, а сам он придерживается чьей-то рукой. Вэй Ин поворачивает голову в сторону. Несколько раз моргает и пытается сфокусировать зрение. Кажется, он всё-таки приложился головой о землю и эротические фантазии сейчас продолжатся. Потому что перед его глазами вновь император, обхвативший его одной рукой за талию. Взгляд этого человека прожигает насквозь, а прохладная ладонь, которой он поглаживает спину наложника, обжигает, словно раскаленное железо. Вэй Ин сглатывает, часто-часто моргает, а затем… Вэй Ин замирает, словно статуя, пока вторая рука Цзян Ваньиня тянется к его щеке и мягко проходится пальцами по коже, вырывая из наложника судорожный вздох. В этот момент весь мир перестает существовать и все мысли сжимаются до одной точки — до этого прикосновения. Это касание — нежное, но властное — ощущается, как электрический заряд, заставляющий мурашки бегать по коже. — Хм… Что-то часто эта ласточка падает в мои руки, — голос императора звучит сквозь пелену складкой истомы, окутавшей Вэй Ина. А затем он сам не замечает, как его спина прижимается к стволу рядом стоящего дерева, а чужие губы впиваются в его собственные. Поцелуй был требовательным, жадным, а язык императора, не встретив особой преграды из-за потерявшего нить с реальностью Вэй Ина, двинулся исследовать чужой рот, стараясь добраться до самых затаенных мест. Сердце в груди стучит-стучит-стучит, колотится с такой силой, что, кажется, вот-вот вырвется наружу. Вэй Ин закрывает глаза, пока лихорадочно дрожащие руки оплетают шею императора, а сам наложник не углубляет поцелуй. Этот поцелуй не был нежным, не был робким и осторожным, но вкус… вкус этих губ был мучительно знаком, словно он целовал человека из другого мира, из далекой пристани его снов. Для фантазии всё слишком ярко, всё слишком пьяняще, всё слишком реально, всё как-то… слишком. Но Вэй Ин подумает об этом потом.