Проклятье Мин Шань: как судьба свела меня с императором.

      Взволнованный Ланг Хэ бежал по узкой тропе, что вела прямиком к подножию горы Мин Шань. Голос императора и его слуг остался где то позади, в воздухе витал резкий аромат мокрой земли и листвы, а дорожная грязь во всю расплесталась по дряблым башмакам Ланг Хэ.       Он заметил, что туман стремительно стал сгущаться, а солнечный свет и вовсе не пробивался сквозь сумрачную мглу и кучные заросли деревьев, чьи ветви, обросшие мхом, тянулись к нему, и словно пытались остановить его шаги. Он чувствовал себя так, будто попал в другой мир, где время не имело значения, а пространство зави­село от того, кто в него входил. Единственное, что видел Ланг Хэ так это небольшой кусочек дороги, по которой он медленно взбирался вверх склона, по разбитым ступенькам старой каменной лестницы.       Тут и там виднелись остатки разрушенных храмов: оставшиеся стены покрылись лишайником и сорняками, что прорастали из каждого угла, и постройки казались мрачнее обычного. Они напоминали о былом величии, временах, когда сюда стекались паломники и монахи, желавшие укрепить дух, самосовершенствуясь вдали от мирской суеты; и простой люд, что приходил помолиться за упокоение души семьи и товарищей. Но вмиг всё изменилось: никто более не восходил на гору Мин Шань, а если кому это и удавалось, то живыми они точно не возвращались. Город-призрак Фэнду нагонял на народ ещё больший страх, из уст в уста передавалось сказание: «добрые духи отправляются в рай, а злые – в Фэнду.» Лишь отважные смельчаки или невероятные глупцы приходили на гору, не веря в байки, распространившиеся в округе.       Вскоре Ланг Хэ добрался до подножья и застыл на месте. Он увидел невероятное количество скопившихся духов, одни из них сидели на собственной надгробной плите, другие – одиноко скитались из стороны в сторону, бездумно двигаясь вперёд.       Мальчик аккуратно пригнулся, опасаясь, что его заметят, но тихонько шёл позади духов, не обращающих на него должного внимания. Они не шумели, но изредка шептались, сидели, да бродили. Их вид лишь вызывал чувство печали, словно единственное, что они запомнили – своё прошлое и невозможность уйти.       Следуя за духами, Ланг Хэ почувствовал, как почва под ногами просела, будто стала более вязкой и мягкой. Бросив взгляд на свои изношенные башмачки, он заметил, что по щиколотку стоит в воде, а полупрозрачные силуэты неспешно уходят под воду.       Ланг Хэ глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и возникшую панику. Духи скрылись под непроглядным толчищем воды, и взору Ланг Хэ предстала роскошная белоснежная камелия, что необычным образом прорастала прямо из середины небольшого озера. Ее белоснежные лепестки, словно отлитые из чистейшего фарфора, нежно блестели на фоне сероватой поверхности воды, окутанной таинственным ореолом. А центральная часть цветка, густо насыщенная золотистыми тычинками, источала тонкий сладковатый аромат, и будто заманивала к себе.       Оглянувшись по сторонам, мальчик не увидел поблизости ни лодки, ни какого либо другого средства перемещения. Что ж, гости сюда не часто захаживали, значит Ланг Хэ оставалось только одно – добираться вплавь. Время на раздумья у него не было и хотелось вернуться к императору как можно скорее, дабы уталить мучающий голод. Он уже представил, как тот одарит его изысканными блюдами, приготовленными придворным поваром.       Сосредоточившись на камелии, Ланг Хэ начал заходить глубже в воду, пока она не достигла его подбородка, а сами ноги еле доставали песчаного дна. Стараясь не обращать внимания на холодную воду, он начал плыть, усердно перебирая руками: каждый гребок был усилием, а всплески воды создавали вокруг него невидимые круги, отдаваясь мелкой рябью на поверхности.       Вот-вот и он уже окажется у цветка, через какое-то сущее мгновение сможет его сорвать, но так казалось только сперва, ведь Ланг Хэ ощутил неописуемую тяжесть на своих ступнях, будто что-то пыталось утащить его на дно. Он вмиг ушёл с головой под воду, чувствуя холодные руки полупрозрачных духов и мелких демонов, и жидкость в лёгких вместо воздуха. Он барахтался и активно отбивался, пытаясь стряхнуть их с ног, но на деле лишь больше наглотался воды из-за собственной нерасторопности.       Их лапы обвили хрупкое тельце Ланг Хэ и спину тут же пробила жгучая боль, словно на живой плоти выбивают клеймо. Из глаз брызнули слëзы и казалось, что вся спина изливается кровью. Смятение охватило разум. Ланг Хэ ощущал, как страх переполняет его, а свирепые физиономии мертвецов с красными глазами и болезненным цветом лица словно высасывают из него душу. Чем глубже они утаскивали его на дно, тем тяжелее было соображать: взгляд помутнился и дышать уже было не чем – грудь сжалась от неописуемой нарастающей боли.       «Это конец?..» пронеслось в мыслях Ланг Хэ, пока он чувствовал, как слëзы смешиваются с водой, а демоны и духи, пропитанные ненасытной жаждой, полностью огибают его тело и ехидно смеются. Он поймал себя на мысли, что в этот момент его никто не спасёт.       В миг, когда он уже почти смирился со своей участью, помутнëнным зрением Ланг Хэ увидел нависшую над собой фигуру. Он подумал, что это очередной демон или беспощадный дух, потому смиренно закрыл глаза. Но вдруг его тело стало подниматься всё выше и выше, достигая поверхности, а после он ощутил как лежит на сыпучем прибрежнем песке.       Откашлявшись от воды, его лёгкие вновь наполнились воздухом. Он завёл руку за спину пытаясь нащупать место, что демоны будто прожгли своими руками, но не обнаружил ни царапины, ни крови.       Прямо перед его глазами лежала та самая белоснежная камелия. Ланг Хэ тут же подскочил на ноги, подбирая цветок, и стал живо осматриваться: на небольшом камне под сухим стволом дерева сидел одинокий силуэт, смотревший за горизонт. Мальчик аккуратно двинулся в его сторону и их взгляды пересеклись.       – С-спасибо, – вежливо поблагодарил Ланг Хэ, не зная, слышит и понимает ли его дух.       Немного помолчав, тот ответил ему:       – Стоит быть осторожнее. Гора Мин Шань - не место для игр.       Голос его звучал хрипло и удручëнно, как будто нëс на себе бремя сожаления. Этот старый дух не выглядел злобным, напротив даже спас Ланг Хэ, отчего у мальчишки закралось искреннее любопытство.       – Дада*, а почему вы меня спасли? – тихонько спросил Ланг Хэ.       – Потому что этот старик и так был плохим человеком при жизни. Я не мог просто стоять и смотреть, как ты умираешь. – Ответил дух и уныло улыбнулся.       – А кем вы были при жизни и что делаете здесь? – Ланг Хэ по правде было очень интересно это узнать.       Тяжело вздохнув и посмотрев на Ланг Хэ, дух медленно заговорил:       – Ох, дитя, тебе разве ничего не известно об этой горе?       Ланг Хэ в ответил лишь помотал головой.       – Мин Шань – это место скопления злых духов. Кто-то заблудился в своих страстях, кто-то был поглощён ненавистью и жадностью, а некоторые, как я, заслужили подобной участи. Все кто при жизни вели себя скверно и занимались негодными делами теперь здесь. А видишь вот тот храм? – Старик указал на храм на вершине горы, что был акутан зловещей аурой. – Там восседает король мёртвых – Тяньцзы. Все мы тут обречены и являемся в его власти.       Ланг Хэ внимательно слушал, не в силах оторвать взгляд от старика, его смятение постепенно сменялось пониманием: он чувствовал, что за каждым словом духа скрывалась глубокая печаль и скорбь.       – Дада, а что плохого вы сделали?       – Я убивал. – Откровенно заявил старик. – Я был палачом при дворце многие столетия назад. Сейчас уже и не счесть количество трупов и крови, что тяжёлым бременем лежат на мне.       – Но вы же сказали, что не могли стоять и смотреть, как я умираю. Значит, вы не совсем плохой, – заметил Ланг Хэ, стараясь найти в рассказе духа нечто светлое.       Старик улыбнулся, на его губах появилась тень добродушия к детской невинности.       – Возможно, это так, дитя моё. Я был плохим человеком при жизни, потому после смерти стремлюсь это исправить. Я выдавал приказы, которые выносили приговор другим, но в глубине души я всегда знал, что это неправильно. С каждым убитым я терял частицы своей человечности, и вот теперь, лишь в этой пустоте, я осознаю, как сильно во всëм погряз.       Ланг Хэ на минутку задумался, осмысливая его слова.       – Но разве вы не можете попытаться искупить свою вину? Вы же спасли меня. Старик наклонил голову, и его глаза, полные древней печали, стали снисходительнее.       – Искупление, дитя, это долгий путь, который, возможно, не завершится никогда. Нет возможности вычерпать все свои грехи простым добрым делом, но совершив его, ты положишь начало светлому пути.       – А как вас зовут, дада? – спросил Ланг Хэ.       – Меня зовут Лун Чжэнь.       – Ланг Хэ никогда не забудет доброту и помощь дядюшки Луна! И я буду верить, что Тяньцзы смилуется над вами! – Воскликнул Ланг Хэ и почтительно поклонился перед духом.       Старик радушно улыбнулся в ответ, польщённый детской добротой, что так давно не встречал. Он мягко улыбнулся, провожая мальчишку взглядом, и поднявшись с камня побрёл вдоль берега.       Бережно держа цветок камелии в ладони, Ланг Хэ помчался вниз по тропинке, убегая с горы и оставляя одинокого Лун Чжэня позади. Он был полон воодушевления и надежды о предстоящем ужине, потому порывисто бежал к лагерю. Вот только Ланг Хэ и не догадался, что уходя с горы он уносит не только белоснежную камелию, но и демоническую метку, оставленную горой Мин Шань.